]
Глава 24: «Мандаринки и цветы персика.»
Чжао Умянь расправился с Цзян Баем всего за пять ходов. На улице Шисун стояла мертвая тишина, и стража не явилась на шум. Времени было предостаточно. Он не спеша замел следы, и к тому моменту, когда все было закончено, на город опустилась глубокая ночь.
Хотя Тайюань все еще сиял огнями, улицы заметно опустели.
Завернув Бибо и саблю в черную ткань и поглубже натянув бамбуковую шляпу, чтобы скрыть лицо, Чжао Умянь в облике обычного бродячего воина вернулся на постоялый двор.
Пусть ему не удалось разузнать, где держат лошадей Цзинь-вана, улов все равно был богат: смерть одного из двух тиранов, Цзян Бая, знаменитая сабля и четки. А главное – Снежная сова, присланная Янь Цзю.
Его искусство легкости оставляло желать лучшего, и попытка пробраться в поместье князя в одиночку могла закончиться окружением. Сова же могла провести разведку, сэкономив ему немало сил… Пока птица ищет лошадей, он может продолжить тренировки.
Технику легкости следовало освоить как можно скорее. В «Каноне Пяти Энергий» оставалось еще четыре типа техник, которыми он не владел. Времени на практику катастрофически не хватало.
Чжао Умянь тихо вздохнул. Хорошо бы уйти в затворничество на пару лет, но самостоятельное обучение никогда не сравнится с личными наставлениями барышни Су. Всем известно, что в любом деле, будь то создание чего-то нового или управление процессом, нужен мастер, который введет в курс дела. Жаль только, что некоторые ушлые ученики находят учителей в обход традиций, проявляя излишнее рвение…
Подойдя к дверям комнат, где жили девушки, Чжао Умянь хотел было постучать, но вспомнил, что уже глубокая ночь и они, скорее всего, спят. Он уже собирался уйти и вернуться утром, но обостренный слух уловил изнутри тихий шепот.
— Императрица, вы уверены, что это сработает?
— Мужчины и женщины разные, мне не пристало досконально проверять его тело. Но судя по моим наблюдениям за эти дни, морозный нефритовый гу в нем давно уничтожен. Однако такой свирепый яд не может пройти бесследно.
— О каких последствиях речь?
— Сложно сказать. В нашей долине почти не было случаев, чтобы кто-то выжил после этого гу… Нужно наблюдать за ним еще какое-то время.
— Вот как…
— Я тоже впервые готовлю эту целебную ванну. Сначала проверь эффект на себе. По идее, после погружения должно появиться чувство легкого зуда, затем – приятное тепло, а в конце – прилив крови и сил. Даже если это не излечит последствия яда, для вас, практиков боевых искусств, это крайне полезно.
— А? На меня это тратить не жалко?
— Чего тут жалеть? Всего-то несколько тысяч лянов серебра. Я приготовила только одну кадку, так как не уверена в результате. Если эффект будет стоящим, я сделаю такие ванны для каждого из вас… Или ты хочешь купаться с ним в одной бочке?
— Ой, нет-нет-нет…
— Тогда поторапливайся.
Следом за этим из комнаты донесся шорох снимаемой одежды и тихий всплеск воды.
— Надо же, не тонет… Цинци, тебе ведь всего шестнадцать?
— Да, в июне исполнилось шестнадцать…
Чжао Умянь невольно вскинул бровь. Перед глазами всплыл образ тонкой талии Су Цинци и того, как туго натянута ткань на ее груди… Невероятный контраст.
Он тряхнул головой, отгоняя лишние мысли. Решив не беспокоить дам, он толкнул дверь в свою комнату. Но стоило двери открыться, как сработал какой-то механизм – в соседней комнате звякнул колокольчик, и шепот за стеной мгновенно стих.
Глаза Су Цинци округлились. Не обращая внимания на капли воды, стекающие по нежной коже, она выскочила из ванны, набросила верхнюю одежду и, сжимая в руке меч, прижалась к стене, готовая к бою.
Ло Чаоянь же легонько постучала в стену:
— Молодой господин, это вы вернулись?
Чжао Умянь потер переносицу. Девушки оказались крайне осторожны – даже в его комнате установили ловушку. Он постучал в ответ и негромко произнес:
— Только что пришел.
Су Цинци с облегчением выдохнула и убрала меч.
Разговор продолжился через стену.
— Вы не ранены? — Ло Чаоянь не стала спрашивать, почему он так долго не давал о себе знать, ее прежде всего заботило его состояние.
Чжао Умянь замялся. Раны вообще-то были: старая рана на плече не успела затянуться, как пришлось сражаться с Цзян Баем, отчего швы разошлись. Да и синяков по телу хватало. — Пустяки, царапины, — ответил он.
— Какие еще пустяки? Я сама решу, пустяки это или нет, когда осмотрю тебя… Заходи.
— Хм? — Чжао Умянь невольно вспомнил о соблазнительном виде Су Цинци. — Это… уместно?
— Быстрее заходи, — тон Ло Чаоянь не терпел возражений.
Чжао Умяню пришлось подождать секунд десять, чтобы Су Цинци успела одеться, и только потом он постучал в их дверь.
Ло Чаоянь открыла и впустила его. Обстановка в комнате почти не изменилась, разве что за ширмой стояла кадка, от которой поднимался пар. В воздухе стоял густой аромат трав, но Су Цинци нигде не было видно.
— Я попросила официанта купить целебных трав и приготовила ванну. Позже перенесешь ее к себе. Она укрепляет основу, лечит внутренние повреждения, восполняет кровь и укрепляет кости, — пояснила Ло Чаоянь, указывая на кадку.
— Благодарю, Ваше Величество… А где барышня Су? — Чжао Умянь огляделся.
— Отдыхает… — Ло Чаоянь запнулась на миг, а затем присела у стола. — Подойди. Где болит?
На самом деле Су Цинци, будучи совершенно мокрой, не могла показаться на глаза и спряталась на кровати за плотным пологом, чувствуя, как бешено колотится сердце.
Чжао Умянь взглянул на задернутые занавески, качнул головой и сел перед Ло Чаоянь. Он начал расстегивать куртку.
Ло Чаоянь увидела белую ткань, пропитанную свежей кровью, и осторожно коснулась тонкими пальцами синяков на его теле. — С кем ты сошелся в бою? — Спросила она ровным голосом.