Спустя более тридцати минут напряжённого пути — Область‑X24. Центральная часть леса.
Густые кроны деревьев почти полностью заслоняли небо, создавая плотный полог, который затруднял навигацию по ориентирам в небе. А под ногами то и дело попадались странные образования — то мерцающие лужицы с аномальной люминесценцией в сине‑фиолетовом спектре, то причудливые наросты на стволах: их поверхность отливала металлическим блеском и местами покрывалась кристаллическими вкраплениями.
По пути встречались безобидные аномальные объекты — они лишь слегка искажали пространство вокруг себя, создавая локальные гравитационные флуктуации, пульсировали тусклым светом или издавали едва уловимое гудение. При соблюдении безопасной дистанции угрозы не представляли, однако Ли Ши искал совсем других «объектов» — свою команду, которую они с Пиратом пытались догнать.
Темп передвижения резко ускорился, когда Ли Ши и военный одновременно услышали взрыв — такой мощный, что земля под ногами дрогнула.
Звук прокатился по лесу, словно удар гигантского барабана, и мгновенно спровоцировал каскад поведенческих реакций в местной биоте: экосистема, находившаяся в состоянии динамического равновесия, перешла в фазу активной мобилизации.
Животные, сохранившие базовые инстинктивные паттерны, отреагировали мгновенно: лес, только что казавшийся тихим, ожил в одно мгновение, демонстрируя классический пример триггерного отклика на внешний стрессор.
Птицы, не подвергшиеся выраженным мутационным изменениям, с тревожными криками взмыли в небо, образуя над деревьями хаотичные вихри из перьев и крыльев.
Мелкие звери — какие‑то юркие создания с улучшенными органами зрения и удлинёнными хвостовыми отростками — стремглав покидали привычные укрытия, метались между стволов, ныряли в норы, реализуя врождённую программу избегания потенциальной угрозы.
Даже насекомые, казалось, зашевелились активнее, создавая едва слышный шелест под опавшей листвой.
Ученик доктора Ямамото на мгновение замер, заворожённый этим зрелищем.
Столько удивительных существ разом — и каждое вело себя так по‑разному, демонстрируя уникальные адаптационные стратегии в условиях аномальной среды!
Ли Ши с замиранием сердца фиксировал в памяти мельчайшие детали: оттенки перьев, словно расписанные спектральной палитрой, плавную кинематику движений, ритмику птичьих голосов.
Он горел желанием позже изложить дедушке свои наблюдения — возможно, эти заметки помогут уловить сдвиги в поведении местной фауны.
Помимо прочего, это был его дебютный выход за пределы привычного периметра, и оттого сердце билось чаще: в груди причудливо сплетались эйфория первооткрывателя и холодное предчувствие неизвестности.
К сожалению, уровень физической подготовки Ли Ши существенно отставал от требуемого для подобных экстремальных условий.
Адреналин первых минут погони давно иссяк, а усталость навалилась всей тяжестью. Парень выдохся быстрее, чем они смогли настигнуть цель.
Одышка нарушила кардиореспираторную синхронизацию: ритм сердца и дыхания сбился, в ушах нарастал пульсирующий шум, а перед глазами замелькали тёмные пятна — признаки начинающейся гипоксии.
Головокружение, вызванное то ли гипервентиляцией лёгких, то ли присутствием аноматерии в атмосферном воздухе, резко снизило вестибулярную устойчивость — парень начал спотыкаться даже на ровном участке пути.
Ноги дрожали от напряжения, тело вместе с руками покрылось липким потом, рубашка прилипла к спине. Каждый вдох давался с трудом, а мышцы будто налились свинцом.
Состояние стало практически непереносимым: Ли Ши отчаянно хотелось упасть прямо здесь, на мягкую подстилку из мха и опавших листьев, и оставаться в неподвижности до тех пор, пока пространственная дезориентация не отступит.
Пират стоял в сторонке, восстанавливая силы. Он дышал ровно, размеренно, намереваясь быстро восполнить силу.
Время от времени он бросал короткие взгляды на Ли Ши, отслеживая его состояние: следил, чтобы парень не потерял равновесие и не рухнул на землю. Опыт подсказывал: сейчас важно дать организму передышку, иначе следующий рывок окажется ещё тяжелее.
Вытерев подбородок, увлажнённый испариной, Ли Ши кое‑как пробормотал, с трудом выталкивая слова сквозь прерывистое дыхание:
– Мы… обязательно… должны… их застать.
Мужчина кивнул, молча наблюдая за парнем. Затем стал разминать бёдра и плечи — готовил тело к новому этапу интенсивного бега.
В процессе его посетила мысль, которую он озвучил тут же, негромко, но твёрдо:
– Фу‑у‑х… Мы примерно пробежали километр с лишним — по всем расчётам, уже должны были выйти на них. Боюсь, что разминулись. Может, они свернули куда‑то в сторону…
И вновь он уловил этот взгляд Ли Ши — наполненный сложными и мягкими эмоциями. В глазах парня читались и отчаянная надежда, и усталость, и едва сдерживаемая подавленность.
Казалось, ещё мгновение — и он даст волю чувствам, позволив слезам прочертить дорожки на грязном от пота и грязи лице.
Пират сделал шаг вперёд, положил тяжёлую руку на плечо Ли Ши и коротко, но уверенно произнёс:
– Переведи дух. Две минуты — и двинемся дальше. Мы их найдём.
Ли Ши глубоко вдохнул, стараясь унять дрожь в руках. Он кивнул, сглотнул и вытер лицо рукавом. Парень поднял взгляд на Пирата, в его глазах теперь читалась решимость.
– Хорошо, – выдохнул он. – Две минуты. И — вперёд.
Пальцы невольно нащупали инородный предмет — пробирку, по какой‑то причине оказавшуюся во внутреннем кармане куртки. Ощущение было непривычным: тактильная чувствительность существенно снижалась из‑за плотных перчаток анти‑аномальной серии «Дельта‑7».
Ли Ши на мгновение замер, пытаясь идентифицировать предмет исключительно по форме и текстуре — контуры казались слишком чёткими для обычного содержимого карманов.
Он осторожно извлёк ёмкость и поднёс ближе к глазам. Щурясь от тусклого света, пробивающегося сквозь густую крону деревьев, парень всмотрелся в содержимое пробирки, пытаясь понять, как она вообще туда попала.
Как оказалось, эта миниатюрная стеклянная капсула содержала в себе крохотный фрагмент вещества прозрачно‑голубого оттенка — с едва заметной иризацией на гранях. По структуре оно поразительно напоминало тот самый образец, который господин Ямамото демонстрировал ему ещё в основном лагере во время важного разговора.
Озадаченный, он невольно произнёс вслух, скорее себе, чем кому‑то ещё:
– Не помню, чтобы я брал с собой что‑то подобное… Как пробирка с аномальным содержимым вообще оказалась у меня в кармане? – В этот момент в сознании вспыхнула обрывочная картина, сопровождаемая острой пульсирующей болью в висках. – М‑м‑м! «Медуза»?..
Пока сознание пыталось преодолеть психологические барьеры и восстановить цепочку событий, на плечо Ли Ши неожиданно легла тяжёлая рука.
От неожиданности парень непроизвольно отшатнулся, и пробирка выскользнула из ослабевших пальцев.
Она упала на жёсткую поверхность — каменистый грунт, покрытый слоем опавшей листвы. Колбочка треснула вдоль боковой грани, но не разлетелась на осколки. Этого, однако, хватило: вязкое вещество внутри начало вытекать и растекаться по земле, образуя тонкий голубоватый ручей, который тут же начал слабо мерцать, словно реагируя на контакт с внешней средой.
– Ах! – Ли Ши не успел среагировать достаточно быстро, упустив шанс поймать пробирку в полёте.
Реакция военного оказалась на удивление спокойной — он по‑прежнему смотрел серьёзно, без тени удивления или тревоги, и произнёс ровным, деловым тоном:
– Я тебя звал‑звал, а ты не откликался. Пришлось пойти на крайние меры, – пояснил он. – Нам пора снова двигаться, не отставай.
Ли Ши бросил на мужчину долгий, многозначительный взгляд, в котором смешались недоумение и лёгкая обида. Затем его глаза опустились к земле — и брови невольно поползли вверх от изумления: на месте, где только что лежала пробирка, теперь не было ничего.
Протерев глаза тыльной стороной ладони, он поспешил за крепкой спиной Пирата, стараясь не отставать.
Пират, будто почувствовав его смятение, замедлил шаг и бросил через плечо:
– Нужно поторопиться. Вижу, тебе становится не по себе, тогда тем более нужно ускориться.
Ли Ши кивнул, хотя внутри всё ещё кипели сомнения. Он бросил последний взгляд на место, где исчезла пробирка, и ускорил шаг, стараясь сосредоточиться на дороге.
Не прошло и пяти минут, как на горизонте проступили размытые очертания группы людей — силуэты вырисовывались на фоне сумрачного леса, словно проекции на экране.
Даже с расстояния в несколько десятков метров Ли Ши отчётливо уловил их физическое и эмоциональное состояние: коллеги выглядели предельно измождёнными, а аура подавленности и усталости буквально окутывала группу плотным психоэмоциональным облаком.
По мере приближения парень всё острее ощущал гнетущую атмосферу — тяжёлое настроение коллег читалось в сгорбленных плечах, медленных движениях и отсутствующих взглядах.
Каждый шаг приближал его к группе, но вместе с тем усиливалось и внутреннее напряжение.
Сердце Ли Ши замерло в груди, когда он, внимательно всмотревшись в лица, не смог обнаружить среди них своего дедушки.
Парень почувствовал, как земля будто уходит из‑под ног. Он был готов рухнуть на колени прямо здесь, посреди лесной тропы, но усилием воли сдержался.
В памяти всплыли слова господина Ямамото: «В критический момент слабость — роскошь, которую мы не можем себе позволить».
Парень понимал: на этом их миссия не завершилась, и дедушка определённо не одобрил бы проявления детской растерянности — словно он вдруг превратился в потерявшегося ребёнка в людном месте.
Но сдержать подступающие слёзы оказалось не под силу: эмоции прорвали внутренний барьер, и они безостановочно текли по щекам, оставляя мокрые дорожки.
При этом лицо Ли Ши сохраняло отстранённое выражение — реальность словно потеряла чёткость, размылась по краям, как изображение на повреждённой голограмме.
Среди учёных особенно выделялся господин Крис: его лицо искажала гримаса плохо сдерживаемой ярости, а напряжённые мышцы шеи выдавали крайнюю степень нервного возбуждения.
Движимый отчаянным инстинктом, Ли Ши порывисто схватил его за предплечье и начал повторять один и тот же вопрос, голос дрожал от тревоги:
– Где господин Ямамото? Где мой дедушка? Где он? Почему он не с вами?! – слова лились потоком, пока лицо Криса не исказилось от внутреннего конфликта.
Учёный резко, почти грубо вырвался из хватки парня и машинально поправил серый лабораторный халат, слегка помятый в пути. Его голос прозвучал холодно, почти безэмоционально:
– Успокойся, малец, – затем, сделав глубокий вдох и слегка смягчив тон, добавил. – Он отстал. Сказал, что пойдёт за Херувимом, а нам приказал двигаться вперёд.
Услышав эти слова, Ли Ши почувствовал, как напряжение, сковывавшее мышцы, разом отпустило — ноги подкосились, и он без сил опустился на колени.
На этот раз маска отстранённости окончательно слетела: лицо парня исказилось от нахлынувших эмоций, и он зарыдал — не сдерживаясь, отдаваясь потоку чувств, где смешались облегчение, тревога и глубокая усталость.
Под влиянием открытой, неподдельной реакции Ли Ши окружающие невольно прониклись общим переживанием. Свежие воспоминания о пугающих событиях, произошедших за последние несколько часов, пробудили в них подавленные эмоции — на глазах у некоторых выступили слёзы.
Несколько долгих мгновений он просто сидел, пытаясь восстановить дыхание и унять нервную дрожь в руках — вегетативная система всё ещё находилась в постстрессовом состоянии.
Затем, утерев слёзы рукавом, поднял взгляд на Криса и хрипло спросил:
– Как давно он отстал?
Тот, к кому только что обратились, на мгновение замер, словно внутренне сопротивляясь необходимости вступать в диалог, но игнорировать прямой вопрос не мог:
– Скоро должен прибыть, – коротко бросил он, избегая прямого взгляда.
– На вас напали птицы‑мутанты? – продолжил расспрашивать Ли Ши, стараясь выстроить полную картину событий.
Крис ответил односложно:
– Да.
Но его отстранённость и лаконичность не смутили парня — напротив, Ли Ши интерпретировал это как своеобразную форму поддержки.
Среди остальных членов группы Крис слыл самым замкнутым, и игнорировать подобный психоэмоциональный профиль представлялось рискованным — по крайней мере, с позиций человеческой философии. Поэтому Ли Ши предпринял попытку вовлечь его в разговор:
– Их было много… Наверное, было крайне тревожно сталкиваться с ними лицом к лицу. Как вам удалось уйти от преследования?
Господин Крис стиснул челюсти, подбирая формулировки — было видно, что каждое слово давалось ему с усилием, будто он преодолевал внутренний барьер.
– Мы потеряли одного из группы, – произнёс он сухо, почти механически. – А Херувим принял решение пожертвовать собой, чтобы обеспечить нам возможность отступить.
Ли Ши опустил голову, тихо бормоча:
– Мне очень жаль…
Крис резко вскинул взгляд, его голос зазвучал жёстче:
– Бессмысленно выражать сочувствие, когда ты не пережил этого сам. Меня другое волнует: почему вы не выходили на связь? И с какой аномальной причины покинули основной лагерь без согласования? – в его тоне сквозила накопившаяся усталость, граничащая с эмоциональным истощением. Злость не имела конкретного адресата — просто ресурсы самоконтроля подошли к критической отметке.
Ли Ши моргнул несколько раз, осмысливая услышанное.
В этот миг он осознал: ключевой момент важной информации так и не был им озвучен. Он резко вскочил со складного стула, невольно вскрикнув:
– О нет!
Крис удивлённо вскинул брови, не понимая столь резкой смены эмоционального состояния:
– Почему ты так резко переменился? Вспомнил о чём-то важном?
Ли Ши схватился за голову, ощущая, как внутри нарастает тяжесть осознания.
С сокрушённым сердцем он снова опустился на стул.
– Основной лагерь был уничтожен… Полностью, – его голос дрогнул. – Системы мониторинга, вероятно, вышли из строя сразу после атаки.
Теперь уже Крис замер, будто поражённый разрядом тока. Его лицо на мгновение потеряло привычную маску хладнокровия.
– О чём ты говоришь? – в голосе прозвучало неподдельное напряжение.
Ли Ши поднял взгляд — в его глазах читалась горечь утраты, а черты лица обострились от внутреннего напряжения. Губы едва шевелились, когда он прошептал:
– Птица‑мутант атаковала лагерь. Как только она завершила уничтожение, её траектория сместилась в вашу сторону. Судя по всему, она преследовала группу целенаправленно.
В воздухе повисла тяжёлая тишина.
Крис медленно сжал и разжал кулаки, пытаясь переварить информацию. Его взгляд стал сосредоточеннее обычного.
Нынешнее положение дел явно не устраивало мужчину, однако он упорно не позволял себе погружаться в пучину проблем с головой — воля и выдержка не давали эмоциям взять верх. В глубине его глаз вспыхнул стальной блеск решимости, хотя она и отличалась от той безудержной, почти фанатичной уверенности, что была присуща иным, более импульсивным натурам.
Резким, но чётким движением он сорвался с места, целенаправленно направляясь к Пирату.
Было очевидно: ему требовалось не просто поговорить с военным, а уточнить критически важные детали, от которых, возможно, зависел дальнейший ход событий.
Его облик — прямая осанка, напряжённый взгляд, стремительная походка — невольно внушал окружающим настороженность.
Люди инстинктивно сторонились, поспешно уступая дорогу, а затем, когда он уже прошёл мимо, украдкой переглядывались между собой, обмениваясь короткими фразами и недоумёнными жестами, словно пытаясь разгадать причину столь явного беспокойства.
Ли Ши, задыхаясь от быстрого бега, едва успевал за учёным.
Его сердце учащённо билось, мысли путались, но он понимал: упустить сейчас момент — значит поставить под удар всё их объяснение.
Лишь в последний момент, почти у самой цели, ему удалось настигнуть учёного и решительно преградить ему путь, вскинув руку в останавливающем жесте:
– По-подождите! – голос Ли Ши слегка дрогнул, выдавая внутреннее смятение: он не успел перестроиться с тревожного ожидания на необходимость мгновенной импровизации. – Не подумайте превратно, мы искренне пытались связаться с вами всеми доступными средствами. Но, к сожалению, возникли непредвиденные сложности с электромагнитной средой: нужные частотные поля никак не удавалось стабилизировать, чтобы установить устойчивую радиосвязь. Именно поэтому я предложил тогда спуститься к «Медузе», – он вдруг запнулся, невольно упомянув аномалию, и на мгновение замер, опасаясь негативной реакции.
К удивлению самого Ли Ши, эта спонтанная реплика, пусть и не являвшаяся изначально продуманной тактикой, возымела действие — господин Крис резко остановился и посмотрел на парня.
На его лице отразилось сложное переплетение эмоций: искреннее удивление, смешанное с настороженным недоверием, словно он пытался мгновенно оценить правдивость сказанного. Голос его прозвучал особенно строго, почти приказным тоном:
– Вы осмелились проникнуть без официального разрешения на территорию стратегически важного объекта исследований?
Ученик господина Ямамото не ожидал столь резкой, почти обвинительной реакции — точнее, он вовсе не предполагал, что натура господина Криса окажется настолько непримиримой в вопросах соблюдения протокола.
В груди всё словно заледенело, а язык, казалось, перестал подчиняться воле: он на мгновение утратил способность формулировать связные фразы. Собрав остатки самообладания и усилием воли подавив нарастающую панику, он пересилил парализующий страх и сумел хотя бы негромко произнести:
– В регламенте экспедиции*¹ существует специальный пункт, предусматривающий право на самопроизвольное проникновение в зону интереса при условии полного отсутствия связи с ответственным лицом в течение установленного временного интервала. Это положение даёт исследователям, подобным мне, право инициировать контакт с объектами изучения без предварительного согласования с вышестоящим руководством. Ведь превыше всего стоит научный поиск и непрерывность наблюдений — даже если смертельная опасность дышит нам в спину...
Было бы странно ожидать, что человек столь быстро сменит позицию, — потому учёный не сразу принял доводы юноши, резко парируя:
– Что ты способен предпринять без соответствующего оборудования? Я уж не говорю о том, что ты самовольно проник в аномальную зону без защитного костюма! Ты осознаёшь, какой риск создаёшь для всего лагеря? – Мужчина шагнул ближе, но воздержался от физического контакта, словно прикосновение к собеседнику могло передать некую заразительную ересь. – Как же раздражают подобные самоуверенные дилетанты, которые мнят себя знатоками в критических ситуациях! Будь моя воля, я бы никогда не включил тебя в исследовательскую группу — от тебя одни осложнения!
Указательный палец господина Криса замер в воздухе — на мгновение показалось, что он вот‑вот упрётся им в грудь юноши, но учёный сдержался. В его глазах кипела неприкрытая неприязнь, которая, казалось, подпитывалась отголосками недавнего потрясения.
Ли Ши стойко переносил уничижительные слова, сохраняя внешнее спокойствие. Его взгляд, сдержанный и проницательный, не отрывался от лица оппонента. Пауза затянулась, давая юноше время упорядочить мысли, после чего он твёрдо произнёс:
– Моё положение в команде не зависит от вашего личного отношения. Однако подобные выпады не прибавляют авторитета в научной среде. Позвольте всё же довести до вашего сведения: результаты наблюдений за неопознанным объектом демонстрируют беспрецедентные показатели. «Медуза» не интегрирована в общую структуру аноматерии — она функционирует обособленно. Её морфология и поведенческие паттерны кардинально расходятся с существующими данными лабораторных экспериментов…
С этими словами Ли Ши извлёк из сумки тактический планшет и с отточенной ловкостью активировал аналитическую программу. Экран озарился каскадом графиков и диаграмм, испещрённых кривыми траекториями и пиковыми значениями.
– Взгляните на эти результаты! – юноша поочерёдно выделял ключевые сегменты данных, подсвечивая аномальные всплески и фиксированные данные. – Обратите внимание на фазовые сдвиги в энергополе — они не укладываются ни в одну из нам известных моделей!
Господин Крис лишь мельком скользнул взглядом по экрану и раздражённо отмахнулся:
– Меня не интересуют данные, полученные вне рамок утверждённого протокола исследований. – Его непреклонность казалась высеченной из гранита. Развернувшись, он бросил через плечо: – Твоя задача — следовать инструкциям, а не генерировать гипотезы на пустом месте. Излишняя инициатива в нашей работе чревата непредсказуемыми последствиями.
Учёный направился к Пирату, с которым следующие полчаса обсуждал стратегические аспекты экспедиции.
Тем временем Ли Ши углубился в анализ собственных записей.
Внезапно он вновь ощутил те странные импульсы — словно тонкие электрические разряды пробегали по периферии сознания, вызывая кратковременные искажения восприятия.
Юноша замер, сосредоточившись на этом феномене.
Ощущения походили на странную интерференцию — словно нейронные импульсы сталкивались, пытаясь расшифровать сигнал, пришедший из совершенно иной системы связей.
Он включил встроенный сенсор планшета и перевёл устройство в режим биорезонансного сканирования.
На дисплее запульсировала кривая с нерегулярными пиками — их частота удивительным образом синхронизировалась с периодичностью аномальных импульсов в его сознании.
«Совпадение? Или закономерность?» — мелькнула мысль.
Ли Ши быстро сопоставил временные метки: каждый всплеск внутреннего дискомфорта приходился точно на моменты пиковой активности «Медузы».
Гипотеза выглядела дерзкой, но факты складывались в тревожную мозаику: объект, похоже, оказывал прямое воздействие на нейрофизиологию наблюдателя — возможно, через пока не идентифицированные квантовые поля или пространственные флуктуации.
Решительно сжав губы, юноша открыл новый файл и начал методично заносить данные, сопровождая графики краткими, но точными комментариями. Пальцы порхали над клавиатурой с почти ритуальной сосредоточенностью — он отчётливо понимал: эти записи могут стать первым ключом к разгадке нестандартного феномена.
По ходу работы Ли Ши беспокойно вскидывал голову и бросал взгляд в ту сторону, где, возможно, должен был появиться господин Ямамото вместе с Херувимом. Это повторялось не менее пятнадцати раз — но горизонт по‑прежнему оставался пустынным, лишённый каких‑либо очертаний человеческих фигур. Тяжело вздохнув, юноша вновь возвращался к незаконченному делу.
Неожиданно цепь рассуждений вывела его к одному тревожному вопросу:
«Были ли в основном лагере следы пребывания Чжан Цзиньи? Я не уделил этому должного внимания… Но что, если она там была? Тогда она погибла — так же, как и все остальные».
Мысль о погибших запускала каскад тяжёлых переживаний, и работа вновь приостанавливалась.
Тем временем к нему приблизилась одна из учёных — та, что участвовала в наблюдениях за ним в период подозрения на заражение.
Её лицо представляло собой сложный эмоциональный портрет: невозможно было однозначно прочесть, что она чувствовала. Возраст этой женщины словно размылся во времени: не юная, не излишне зрелая — будто замерла где‑то посередине. Постоянные вылазки в опасные зоны действовали как своеобразный катализатор старения: на лице отпечаталась особая маска — сплав накопившейся усталости и гиперфокуса.
Она присела на стул рядом и протянула запакованный предмет:
– Прости, ты не голоден? Это сублимированный паёк — его можно употреблять даже в сухом виде, – пояснила она. – Сильно переживаешь?
Ли Ши принял жест поддержки, сохраняя молчание: ему не хотелось вступать в разговор, но в глубине души он остро ощущал потребность в простом человеческом участии.
Стресс действовал как мощный дегидратор — словно высасывал влагу изнутри, оставляя ощущение внутренней опустошённости.
– Вы верите, что он вернётся? – спросил юноша, слегка прикрывая экран планшета рукой.
Учёная на мгновение опустила взгляд, словно сверяясь с обрывочной информацией на сенсоре, но не стала уточнять детали.
– Несомненно, – ответила она, пристально глядя в глаза Ли Ши. – Доктор Ямамото не раз демонстрировал поведенческую черту характера истинного лидера: он неизменно идёт в самую гущу событий, принимая на себя максимальный риск.
– М‑м‑м, – протянул Ли Ши, окончательно отключая планшет.
– Ох, я тебя отвлекаю? – спохватилась учёная с запоздалой неловкостью. – Ха‑ха, а ты довольно усердный малый. В молодости доктор Ямамото был точно таким же: полностью погружался в исследования, словно забывая, что является биологическим организмом, которому необходимы отдых и питание.
«Откуда ей быть в курсе нравов дедушкиной молодости? Стоит ли полагаться на её свидетельства?.. Впрочем, зная упрямый нрав деда, невольно хочется довериться этим словам», — сомнения терзали его, сплетаясь в тугой узел где‑то под рёбрами.
Чтобы подбодрить юношу — или, быть может, просто проявить элементарную эмпатию, — она слегка похлопала его по спине, затем встала и оставила его наедине с мыслями.
В такие моменты Ли Ши испытывал странное состояние — нечто среднее между когнитивной перегрузкой и сенсорной дезориентацией.
Мозг и без того работал в режиме многозадачности, обрабатывая лавину гипотез и предположений, а неожиданный контакт с другим человеком лишь добавил новый вектор для рассеивания внимания, отвлекая от критически важных задач.
«Мне нет нужды убеждать всех в достоверности своего открытия. Дедушка поймёт — а за ним и остальные: его авторитет непререкаем, его выводы принимают как аксиому. Но это не гарантирует, что он сразу поверит мне — особенно сейчас, учитывая моё состояние… Вероятно, в этом помогут документированные данные и свидетельства Пирата, — размышлял Ли Ши, вновь погружаясь в анализ информации на экране планшета. — Главное — доказать: «Медуза» не представляет угрозы, если избегать зоны повышенной чувствительности».
С лихорадочной поспешностью юноша перечитывал строки, словно пытаясь верифицировать собственные наблюдения — будто до этого всё могло оказаться артефактом искажённого восприятия, побочным эффектом стресса или даже кратковременной мыслительной дисфункции.
Его эмоциональное состояние явно превышало нормальный уровень возбуждения: внимание оказалось гиперфокусировано на данных, из‑за чего внешние раздражители долгое время оставались за пределами восприятия.
Лишь когда гул голосов заметно прибавился и большинство присутствующих отошли в сторону, Ли Ши уловил неладное.
Он оторвался от экрана и проследил за направлением взглядов коллег.
Вдалеке проступили чёткие силуэты трёх фигур: первый — в белом лабораторном халате, с сединой в волосах; второй — в чёрном специализированном костюме; а на руках у него без сознания покоился третий человек.
Ли Ши поднялся на ноги, всё ещё не в силах до конца осознать увиденное. В сознании эхом отозвалось имя:
«Чжан Цзинья…»
Срываясь на бег, он стремительно опередил остальных, ловко обходя каждого на пути, и вскоре оказался лицом к лицу с господином Ямамото и Хён Мином. Прежде чем заговорить, юноша в серой форме глубоко вздохнул, стараясь выровнять сбившееся дыхание. Однако его опередили.
– Сообщите медикам о пациенте, – холодно и чётко скомандовал Херувим, не отрывая взгляда от Ли Ши. – Обеспечьте неукоснительное соблюдение протокола безопасности при работе с лицами, потенциально заражёнными аноматерией. Особое внимание — барьерным методам защиты и экспресс‑диагностике маркеров.
Ли Ши лишь коротко кивнул в знак того, что приказ услышан:
– Слушаюсь...
Прежде чем развернуться и уйти, юноша мельком окинул взглядом Чжан Цзиньи и своего дедушку.
Его внимание невольно привлекла одежда девушки: ткань была разорвана в нескольких местах, словно на неё напало какое‑то огромное существо. При этом на коже не наблюдалось рваных ран или иных видимых и серьёзных повреждений.
«Невероятно, чтобы регенерация у человека протекала с такой скоростью, – размышлял Ли Ши, хмуря брови. – Естественная физиологическая регенерация не способна обеспечить столь быстрое заживление. Вариант с выработанным патогеном, стимулирующим внутренние способности, крайне маловероятен — подобные мутагенные агенты пока находятся на стадии лабораторных испытаний. Остаётся единственная гипотеза: она — несанкционированный подопытный*²».
Эта мысль заставила его похолодеть.
Значит, над девушкой проводили эксперименты в подпольных лабораториях. Вероятно, ей ввели искусственно синтезированный патоген с минимальной концентрацией аноматерии — достаточно, чтобы запустить каскад биохимических изменений, но недостаточно для немедленной манифестации симптомов.
Аноматерия, даже в микроскопических дозах, обладала уникальной способностью к эволюции внутри биологического носителя. Её молекулярная структура постепенно модифицировалась, адаптируясь к иммунной системе хозяина, и рано или поздно начинала подавлять естественные защитные механизмы.
«Существующая вакцина*³ лишь частично сдерживает распространение аноматерии, – мысленно продолжил свои рассуждения Ли Ши. – Она создаёт временный барьер, блокируя внешнее воздействие аноматерии в условиях высокоинтенсивного магнитного поля. Но при прямом контакте с аноматерией — например, через инъекцию или биологический перенос — вакцина бессильна. Она не уничтожает корень аномалии, а лишь замедляет её экспансию на ранних стадиях. Иммунная система человека пока не способна выработать устойчивый противоаномальный ответ без внешней поддержки».
Он уже собрался направиться к центру сбора, как вдруг рядом с ним неожиданно возникла та самая девушка-учёная. Чётко и уверенно она отдала распоряжение команде медиков:
– По вашему слову, Херувим! – отсалютовала она, маскируя радость под серьёзность. – Поместите её на мобильную диагностическую платформу. Активируйте полный цикл биомониторинга. Начинаем полное обследование немедленно!
Ли Ши не мог не восхититься слаженной работой персонала: «Каждый специалист чётко осознаёт зону своей ответственности и безупречно координирует действия с коллегами, — размышлял он. — Любой из них способен возглавить отдельную малую группу — настолько высока их компетентность».
Проследив, как медики‑исследователи оперативно транспортируют пациента во временную зону карантина, юноша на мгновение растерялся — он не знал, какие действия предпринять дальше.
Доктор Ямамото подошёл бесшумно и положил тяжёлую руку на плечо Ли Ши. Голос старика, хриплый, но по‑прежнему властный, прозвучал неожиданно близко:
– Держишься молодцом, малой!
Ли Ши стремительно развернулся к наставнику, готовый излить душу и высказать всё, что накопилось за время разлуки. Но в последний момент сдержал порыв и произнёс с едва заметной дрожью в голосе, сквозь которую пробивалась требовательность:
– Господин Ямамото! Мне нужно вам кое‑что показать — это вас точно шокирует.
Старик провёл ладонью по седому подбородку, прищурился и усмехнулся:
– Хм‑м, любопытно… Вижу, ты не терял времени даром, пока меня не было. Наверняка раскопал что‑то занятное — иначе бы так не горячился. Ну‑ка, выкладывай!
Хён Мин, наблюдавший за этой сценой со стороны, мысленно отметил: «Кто бы мог подумать, что у этого эксцентричного доктора отыщется такой впечатлительный и хрупкий подмастерье?»
Вслух же он произнёс холодно и чётко:
– Как ты себя чувствуешь? Отмечаешь ли какие‑либо аномальные активности в лобно‑теменных долях, искажения в сенсорно‑моторных связях, биохимические маркеры мутагенной активности или структурные изменения тканей?
Он продолжал рассматривать Ли Ши как потенциальный носитель неизвестного заражения — с настороженностью и профессиональным интересом.
– Я… – начал было Ли Ши, но его тут же перебили.
– А тебе‑то какое дело, любезный? – резко вмешался доктор Ямамото, его голос зазвучал с привычной язвительностью. – Уж не собрался ли ты списать мальчишку со счетов при первой же возможности? Или зрение тебя подвело, а, Хён Мин?
Вышестоящий по званию человек не изменил выражения лица, его тон остался ровным, но в нём чувствовалась стальная уверенность:
– Позвольте напомнить, что моя задача — обеспечивать безопасность исследовательской группы. Я обязан выявлять потенциальных носителей аноматерии и принимать меры незамедлительно.
Доктор Ямамото скривился, будто от кислого вкуса, и парировал с презрительной усмешкой:
– О, как торжественно! Спешу напомнить, что я отвечаю за медицинское сопровождение команды учёных. Мои люди не подпадают под ваше командование, так что можете оставить свои полномочия при себе. Не стоит брать на себя больше, чем положено.
Херувим лишь слегка приподнял бровь, его голос прозвучал размеренно и холодно:
– Мне напомнить, какой статус даёт мне право…
– Да бросьте, будьте реалистом! – нагло перебил его доктор Ямамото. – Ц‑ц‑ц, проявите хоть каплю человечности! Со стороны вы выглядите как бездушный механизм для устранения угроз — от одного вашего тона все вокруг цепенеют. Моё терпение на исходе: идите и найдите кого‑нибудь другого для своих допросов, а нас оставьте в покое.
Старик демонстративно махнул рукой, ничуть не опасаясь последствий, и, подхватив Ли Ши под локоть, двинулся прочь.
В этот момент к ним незаметно приблизился господин Крис, уловивший последние фразы перепалки. На его лице отразилось лёгкое удивление — он явно не ожидал, что обмен репликами между двумя столь серьёзными людьми окажется настолько непринуждённым...
❂❃❂❃❂❃❂❃❂❃❂❃❂
๑Дневник чужих биолюминесценций
(Медузий словарик)๑
Регламент экспедиции*¹ — нормативный документ, устанавливающий правила, условия и нормы поведения участников при проведении исследований на заданной территории. Регламент определяет порядок организации и выполнения экспедиционных работ, регламентирует распределение функциональных обязанностей между членами экспедиционной группы, фиксирует допустимые методы сбора данных и требования к фиксации результатов наблюдений. В документе закреплены меры обеспечения безопасности персонала, порядок действий в нештатных и аварийных ситуациях, а также правила обращения с оборудованием и сохранения целостности исследуемой среды. Соблюдение регламента является обязательным для всех участников экспедиции и служит основанием для контроля качества и воспроизводимости исследовательских данных.
Несанкционированный подопытный*² — лицо, привлечённое к экспериментам без разрешения и согласия. В подпольных лабораториях на нём тестируют формирование ген‑аномалии как иммунной защиты от заражения аноматерией. Цель ряда нелегальных проектов — создать сверхчеловека: внедряя аноматерию, исследователи стремятся пробудить новые способности — от регенерации и обострённых чувств до взаимодействия с аномальными полями. Эксперименты нарушают этические и научные нормы и направлены на форсирование эволюции через слияние человеческой биологии с аноматерией.
«Стазис‑Альфа» — экспериментальная вакцина*³, разработанная в лаборатории «Альфа» для частичной нейтрализации воздействия аноматерии. Препарат формирует временный защитный барьер, ограничивающий проникновение аноматерии при внешнем воздействии — в том числе в условиях высокоинтенсивного магнитного поля. Вакцина не устраняет первопричину аномалии и не способна противостоять прямому контакту с аноматерией (в частности, при инъекционном введении или биологическом переносе). Её действие сводится к замедлению экспансии аномалии на ранних стадиях развития процесса.
🪼