«Фактор неожиданного везения»

Юн Ги крепко сжал руку Ли Шу — ему казалось, что в этом жесте нуждаются оба: для Ли Шу он служил молчаливым обещанием, что он не один, а для самого Юн Ги был той самой опорой, что удерживала его на грани срыва. Он не отпускал её, пока расстояние между ними не стало непреодолимым, и лишь тогда разжал пальцы.

По правде же, рука Ли Шу осталась в его ладони неподвижной и чуть прохладной — юноша не ответил на пожатие, не сжал пальцы в ответ, лишь позволил держать себя, как позволяют держать вещь, не имеющую особого значения. Юн Ги либо не заметил этого, либо предпочёл сделать вид, что не заметил.

Лицо парня тут же застыло, обретя суровую серьёзность, но под этой маской по-прежнему пульсировало глухое, нарастающее волнение — будто внутри него кто-то неумолимо наращивал темп, ударяя всё сильнее по натянутым до предела нервам.

Поднявшись на платформу, Юн Ги оказался перед тем же допросом, что и Олег: формулировки вопросов совпадали дословно — словно в этом таился какой‑то скрытый подтекст, указывающий на особый интерес к этим персонам.

Проницательность Хён Соль была сродни холодному, безошибочному инструменту — она считывала человека, как открытую страницу, замечая то, что ускользало от обычного взгляда.

Казалось, она намеренно доводила собственную наблюдательность до предела, не оставляя собеседнику ни малейшей лазейки, чтобы утаить хотя бы крупицу правды.

Итог оказался тем же — арест и отправка в допросную камеру.

Следующим, без малейшего промедления, был вызван Ли Шу. Он поднимался неспешно, без суеты, и на лице его читалось спокойное принятие происходящего — не покорность обречённого, а скорее осознание неизбежности. Лишь тонкая, едва уловимая тень печали скользила по чертам, порождённая не страхом смерти, а горечью от того, что утраченный фрагмент так и не удалось вернуть.

При виде юноши Палач наполовину опустила ствол, вглядываясь в него с напряжённым, почти хищным вниманием. Она будто пыталась проникнуть сквозь внешнюю невозмутимость, вскрыть то, что скрывалось под слоями кажущегося безразличия.

– Имя, – прозвучал привычный, троекратно повторённый вопрос, произнесённый с той же ледяной отчуждённостью, что и прежде.

Ли Шу сперва поднял на неё глаза — подёрнутые туманной, почти сонной дымкой, словно он смотрел не на живого человека, а сквозь неё, в какую-то точку далеко за пределами площади. Лишь спустя мгновение, выдержав паузу, он ответил:

– Ли Шу.

«Что-то в нём не так», — мысли Хён Соль работали быстро и методично, складывая отдельные детали в единую картину. Глаза — пустые. Реакция — нетипичная. Ни страха, ни попытки казаться незаметным, ни демонстративной покорности. Спокойствие, которое не должно было быть у человека, стоящего перед Палачом. К тому же он был знаком с пришлыми наёмниками — этого уже хватало, чтобы отнести его к категории подозрительных.

– Задержите его, – прозвучал лаконичный приказ девушки, и подчинённый, не допуская ни малейшей заминки, стремительно приблизился к юноше.

Боец, чей голос, приглушённый шлемом, обрёл оттенок сдержанной настороженности, почтительно обратился к Палачу:

– Укажите, куда надлежит доставить задержанного?

– На углублённый патоскрининг, – ответила она с непреклонной отчётливостью, удерживая на Ли Шу пристальный, не допускающий возражений взгляд.

«Значит, всё-таки попался», — с тягостным смирением пронеслось в мыслях юноши, когда он встретил холодный, почти непроницаемый взор Палача.

В его глазах, отрешённых и будто отстранённых от окружающей суеты, не отразилось ни бурного протеста, ни явного страха – лишь тихая готовность принять неизбежное.

– Так точно! – отчеканил вооружённый, извлекая наручники. – Руки перед собой.

Ли Шу без сопротивления поднял руки, словно заранее примирившись с поворотом судьбы.

Холодный металл щёлкнул, с лёгкостью сомкнувшись на запястьях; юноша едва заметно вздрогнул от резкого прикосновения, но сохранил внешнее спокойствие.

Спускаясь по ступеням в сопровождении сотрудника с оружием, он на краткий миг встретился взглядом с Хён Соль. К его внутреннему недоумению, на её неизменно суровом лице мелькнула едва уловимая ухмылка – чуждая её статусу, почти диссонирующая с общей строгостью обстановки.

Ли Шу невольно приподнял брови, пытаясь постичь скрытый смысл этого мимолётного проявления эмоций.

«Улыбка? В её исполнении это кажется почти немыслимым… Что она означает?» — пронеслось в его сознании, но тишина, повисшая в воздухе, не дала ответа.

Когда он уже почти скрылся из виду, за спиной вновь раздался её голос – твёрдый, как закалённая сталь, и лишённый малейших оттенков мягкости:

– Следующий!

Время от времени Ли Шу торопили, чтобы тот быстрее передвигал ногами, из-за чего он больше думал, насколько ему было некомфортно быть задержанным. Ко всему прочему на него наводили ружьё, которое могло причинить неприятные последствия. А этого юноша допустить никак не мог, поэтому приходилось слушаться человека.

«Олега и Юн Ги отправили в допрсоную камеру, значит их не подозревают в заражении. Вероятнее всего эти люди будут жить», — вспомнил он о тех, кто был с ним всё время поездки.

Примерно через десять минут Ли Шу под надзором попал в одно здание, которое отличалось от основных в контрольном пункте. Первым предстал цокольный этаж в своей скромности, — стойка администратора была по центру. Дальше, после того как вооружённый обмолвился несколькими словечками с человеком за стойкой, они поднялись на второй этаж по лестнице.

Здание изнутри поражало своей монотонной, почти беспримесной серостью, и лишь коридор являл собой образец продуманной изобретательности. Благодаря плавному повороту, создававшему иллюзию окружности, он казался бесконечным. По обеим сторонам тянулись ровные ряды дверей, отмеченных холодными светящимися номерами, а массивные вентиляционные решётки на полу рассекали пространство строгими геометрическими линиями.

Впереди, у самой границы видимого, медленно двигались три фигуры, погружённые в беседу. Все они были облачены в длинные халаты. Со стороны могло показаться, что голоса звучат громко, однако коридор словно поглощал любые звуки — ни единого слова не доносилось до наблюдателя.

Вскоре вооружённый сотрудник остановил Ли Шу перед дверью с подсвеченным номером «115». Не прикасаясь к встроенному замку системы контроля доступа, он громко произнёс:

– По приказу Палача Хён Соль примите подозреваемого пациента с аноматерией (ППА).

Судя по всему, даже ему не дозволялось входить без разрешения. В ответ не прозвучало ни слова, но дверь бесшумно скользнула в сторону — плавно, будто по отлаженному механизму.

Внутри царили свет и стерильность, от которых невольно хотелось держаться в стороне, чтобы не нарушить безупречный порядок. Однако мужчина со шлемом подтолкнул Ли Шу внутрь, сам же остался за порогом. Не успел юноша оглянуться, как дверь вновь закрылась с той же бесшумной точностью, отрезав путь к отступлению.

Помещение казалось до странности безупречным — настолько, что глазам становилось неуютно. Ли Шу, преодолевая это тягостное ощущение, принялся изучать детали.

Комната, выдержанная в холодной гамме, была залита ровным белым светом, исходившим от массивной потолочной панели с изогнутыми контурами. При этом в ней не ощущалось ни малейшего присутствия человека.

Юноша перевёл взгляд влево. За прозрачной перегородкой угадывалась смежная лаборатория, окутанная синеватым свечением. На фоне стеллажей и экранов проступали очертания медицинского оборудования.

«Вероятнее всего, человек может находиться там», — подумал Ли Шу, отводя взгляд от прозрачных дверей.

В центре комнаты возвышался диагностический стол, над которым нависала манипула с сенсорным кольцом, соединённая с потолочной консолью. Для Ли Шу эти устройства оставались загадкой — он не был знаком с подобной техникой, а углубляться в смутные воспоминания Ли Ши не желал. Он продолжил осмотр, обратив внимание на правую сторону кабинета.

Там, на глянцевой поверхности стола, мерцали мониторы, отображавшие сложные схемы и графики. Рядом лежали клавиатура и письменные принадлежности. Идеально гладкий пол, отражая свет и геометрию пространства, лишь подчёркивал безупречную чистоту, в которой не было ни намёка на чьё‑либо недавнее присутствие.

«Столько всего неизвестного», — отметил про себя юноша, завершая осмотр кабинета.

Внезапно тишину нарушил странный звук. Ли Шу обернулся к смежной лаборатории — оттуда, судя по всему, он и доносился. Впрочем, юноша не сдвинулся с места: встревать в неприятные ситуации у него желания не было, поэтому он остался стоять, выжидая, что последует дальше.

Минутой позже, как и предполагалось, из лаборатории вышел человек в белом халате. Очки мешали различить цвет его глаз, а тёмно-серые волосы, растрёпанные в разные стороны, выглядели несвойственно и вызывали немые вопросы. Но куда страннее — настолько, что показалось бы абсурдом даже существу, отнюдь не являющемуся человеком, — были розовые мягкие тапочки на его ногах. Одет он был в классические брюки сливочного цвета, подпоясанные коричневым ремнём, а сверху — белая футболка с широким разрезом.

Мужчина, не теряя улыбки, заявил:

– Ну-ну, хватит разглядывать меня, словно я редкий обьект из зоны аномалии.

Он прошёл к центру комнаты и, скорее присев на стол, нежели оперевшись, продолжил:

– Выходит, именно тебя нужно просканировать на предмет отклонений?

Не дожидаясь ответа от пациента, учёный сделал глоток горячего напитка из кружки, после чего приступил к осмотру Ли Шу сверху донизу. Его взгляд был куда профессиональнее, чем у простого человека, а потому укрыться от него мелочами не удавалось.

Спустя некоторое время учёный в халате сдержанно констатировал:

– Внешне изменений не наблюдается. – Он сделал паузу, словно взвешивая собственные слова, и добавил: – Впрочем, работа есть работа, даже если пациента не ждали. Патоскрининг — дело небыстрое, придётся немного потерпеть.

Не сводя взгляда с Ли Шу и отпив из кружки, учёный свободной рукой нажал клавишу на клавиатуре — на мониторе тут же развернулась нужная программа.

Ли Шу, в свою очередь, скользнул взглядом по кружке: она была белой, а на ней красовался милый зайчик — словно специально подобранный в тон розовым тапочкам.

– Есть ли какие‑либо жалобы? – продолжил Ито Рё, вновь склоняясь к клавиатуре и быстро набирая данные. – Лёгкое головокружение, тошнота? Возможно, слабые галлюцинации различного рода?

«В нём чувствуется немалый опыт», — отстранённо подумал Ли Шу, остро осознавая своё положение. Тем не менее отвечать было необходимо, и юноша, тщательно подбирая слова, произнёс:

– Ничего подобного не было. – И для убедительности слегка покачал головой.

Мужчина в халате задал ещё несколько наводящих вопросов, будто вычерчивая невидимую карту симптомов:

– Резкие скачки температуры — вверх или вниз? Озноб? Помутнение рассудка? Ощущение внутреннего дискомфорта?

Ответ оставался неизменным:

– Не было, – коротко подтвердил Ли Шу.

– Совсем ничего? – На этот раз учёный повернулся к юноше, устремив на него пристальный, чуть напряжённый взгляд. – Хорошо, я понял. Пока можете присесть на стул в углу. Установка многоуровневого патоскрининга (УМП)*¹ ещё не готова к работе.

Ли Шу послушно занял указанное место, прижав к груди кожаную сумку, и замер в ожидании дальнейших распоряжений. Тем временем учёный сел за компьютер и принялся быстро вводить данные, время от времени делая глоток из кружки — над ней по‑прежнему вился лёгкий пар, свидетельствуя о том, что напиток ещё горячий.

Тишину нарушил сам учёный: развернувшись на стуле на колёсиках, он посмотрел на юношу.

– Вы удивительно молчаливы, учитывая обстоятельства. Как ваше имя?

– Ли Шу, – ответил юноша куда быстрее, чем прежде.

– Приятно познакомиться, Ли Шу, – учёный улыбнулся и поправил очки. – Совсем закрутился и забыл представиться сам. Меня зовут Ито Рё. Я квалифицированный учёный высшей категории, основное моё место работы — лаборатория «Альфа». Возможно, вам любопытно, почему я здесь? Всё довольно просто: существует регламент, согласно которому каждый сотрудник, вне зависимости от стажа, обязан хотя бы раз в месяц выполнять обязанности вне основного рабочего места.

Ли Шу не вполне понимал, к чему эти разъяснения, но молча слушал.

– Отрадно, что даже в периферийных Корпусах*² оборудование не столь устарело, как можно было бы ожидать, – продолжил Ито Рё с едва уловимой усмешкой. – Работа с аппаратурой прошлых поколений превратилась бы в настоящую пытку, так что остаётся лишь благодарить технический прогресс… Ха‑ха!

«Такой же словоохотливый, как и Юн Ги», — мысленно сравнил Ли Шу человека с человеком.

Поток слов на мгновение иссяк: Ито Рё, не сводя взгляда с монитора, застыл над клавиатурой. Улыбка всё ещё держалась на его лице, но теперь она казалась не столько непринуждённой, сколько старательно удерживаемой — словно он усилием воли не позволял ей угаснуть. Пощёлкав ещё немного клавишами, учёный вновь повернулся к пациенту.

– Кто бы мог подумать, что вы знакомы с самим доктором Ямамото! – воскликнул он с нарочитым удивлением, внимательно отслеживая малейшее движение в лице Ли Шу. Не заметив явных эмоций, но уловив в глазах юноши едва заметную искру, он тут же отвернулся к экрану. – Отлично! Всё готово. Прошу вас снять верхнюю одежду и занять место на диагностическом столе. Далее следуйте моим указаниям.

Ито Рё поднялся со стула и скрылся в смежной комнате за пределами зоны прозрачных дверей.

«Прямо здесь?» — пронеслось в голове у Ли Шу, но он без колебаний последовал распоряжению.

Расстегнув рубашку, он снял её вместе с брюками — те были на размер больше и легко соскользнули вниз. Следом отправились сапоги; ступни коснулись пола, холодного и гладкого, будто отполированного до зеркального блеска камня.

Юноша медленно приблизился к столу, на мгновение задержавшись, словно оценивая его строгую геометрию. Холодок, скользнувший по коже от ступней до затылка, подтолкнул его к действию — Ли Шу взобрался на стол, стараясь не придавать значения собственной наготе.

В стерильной прохладе помещения это ощущалось не столько стыдом, сколько чуждостью: будто тело вдруг стало слишком живым среди безупречной, бездушной чистоты.

Спустя минуту Ито Рё вернулся из смежной лаборатории и замер, на секунду утратив привычную собранность.

– Вы не предупредили, что на вас нет нижнего белья, – произнёс он чуть сдержаннее, чем обычно, и едва заметно приподнял бровь, словно пытаясь совместить увиденное с протоколом осмотра.

– Не знал, что это нужно, – честно ответил Ли Шу, не опуская взгляда. В его сознании действительно не было чёткого представления о том, что под одеждой полагается носить ещё один слой ткани.

Учёный на мгновение прикрыл лицо ладонью, будто сдерживая неуместную улыбку, затем резко выпрямился и снова скрылся в соседней комнате. Вернулся он почти сразу, держа в руках тонкую белую ткань — она была настолько лёгкой, что напоминала скорее плотную салфетку, нежели полотенце.

– Вот, прикройте себя, – протянул он ткань Ли Шу с той же деловитостью, с какой включал приборы. – Хотя бы ради соблюдения формальных норм приличия.

В его голосе не было ни любопытства, ни интереса личного свойства — только привычная отстранённость исследователя, для которого тело являлось прежде всего объектом изучения, набором параметров и реакций. И всё же в этом жесте сквозила не столько необходимость, сколько забота о чужом комфорте.

Белый свет, лишённый малейших теней, заливал помещение, и гул аппаратуры сливался в монотонный, почти гипнотический фон.

Ли Шу лежал на диагностическом столе: обнажённый полностью, он оставался прикрыт белой тканью в нижней части тела. Юноша не произносил ни слова — лишь размеренно дышал, устремив взгляд к потолку, где с механической грацией пробуждалась потолочная манипула.

Процедура длилась уже около получаса, и время будто утратило привычную форму, растянувшись в тягучую череду повторяющихся действий.

Низкий вибрирующий гул возвестил об активации кольцевого сенсора. Массивное устройство, формой напоминавшее тор, было зафиксировано в горизонтальной плоскости — оно охватывало диагностический стол и самого пациента, словно замкнутая орбита. Вместо хаотичной спирали кольцо двигалось вдоль тела Ли Шу строго по горизонтали, плавно скользя то к изголовью, то к подножию стола.

С каждым его оборотом воздух наполнялся тонким свистом — он возникал, будто невидимая струна рассекала пространство по идеально ровной траектории.

Время от времени сенсор издавал короткие резкие щелчки: так система фиксировала показатели, переводя их в поток сухих, бесстрастных данных.

Ритмичная повторяемость звуков неумолимо клонила в сон, и веки Ли Шу тяжелели, грозя сомкнуться в любой миг. Но яркий, почти болезненный свет потолочных ламп безжалостно удерживал сознание на грани дрёмы. Юноша лежал неподвижно, глядя, как размытый круг кольца сливается в сплошную светящуюся линию, отрезая его от остального мира.

Ито Рё сидел за компьютером в стороне; его пальцы стремительно скользили по клавиатуре. На экране вспыхивали трёхмерные проекции, тут же сменяясь графиками и спектрограммами. Не отрывая взгляда от монитора, учёный ровным, но с некоторым воодушевлённым голосом сообщал:

– Сканирование верхнего плечевого пояса завершено. Частота стабильна, амплитуда в норме. Ли Шу, сохраняйте полную неподвижность. Дыхание — ровное, без задержек.

Кольцо, повинуясь команде, зависло над грудной клеткой и начало медленно опускаться, издавая нарастающий гул, похожий на звук приближающегося поезда. Ли Шу ощущал, как кожу покалывает от статического электричества, но продолжал неотрывно следить за движением обода.

– Уровень сигнала в пределах нормы. Отклонений не наблюдается, – продолжил Ито Рё, не повышая голоса.

Устройство отреагировало мгновенно: раздался ритмичный металлический лязг, кольцо дёрнулось и сместилось ещё ниже. Теперь оно двигалось к ногам, почти касаясь ткани, прикрывавшей нижнюю часть туловища. Ли Шу почувствовал лёгкую вибрацию, отдающуюся в костях, но его лицо оставалось бесстрастным, словно высеченным из камня.

– Данные записаны, – монотонно проговорил учёный, коротко постучав пальцами по столу. – Переходим к лимфоузлам. Кольцевой сенсор, режим «томография». Ли Шу, сейчас прозвучит кратковременный акустический импульс. Это штатная работа системы — переживать не о чем.

В следующий миг установка издала пронзительный писк, переходящий в протяжный вой, и кольцо начало вращаться с невероятной скоростью, формируя вокруг тела Ли Шу светящийся ореол.

Юноша по-прежнему лежал неподвижно и наблюдал, как размытый круг превращается в сплошную линию, будто очерчивая границу между ним и остальным миром.

Ито Рё тихо бормотал что-то себе под нос, внося правки в протокол, и его слова тонули в механическом симфоническом хаосе.

Спустя несколько минут гул постепенно стих, и кольцо, замедляя вращение, плавно вернулось в исходную позицию. Ито Рё откинулся на спинку кресла, снял очки и устало потёр переносицу. В его голосе, когда он наконец заговорил, впервые прозвучала отчётливая нота удовлетворения:

– Сканирование завершено, – заявил учёный, отключая полностью УМП.

Ли Шу молча поднялся со стола, натянул рубашку и брюки, которые подал сам мужчина в халате, затем обулся. Холод гладкого пола больше не ощущался — теперь его вытесняло странное чувство отстранённости, будто тело на время перестало быть целиком его собственным.

Ито Рё тем временем быстро проверил финальные параметры на экране, сделал несколько завершающих вводов и, повернувшись к юноше, произнёс уже не протокольным, а почти будничным тоном:

– Поздравляю! Вы не заражены аноматерией. Ни следов проникновения, ни маркеров патологической активности — всё в пределах физиологической нормы. Я уже отправил данные на фиксацию в центральный архив лаборатории «Альфа». Они будут учтены при дальнейшем мониторинге, но на текущий момент оснований для изоляции или углублённого обследования нет.

Он ненадолго задержал взгляд на Ли Шу, словно пытаясь сопоставить сухие цифры с живым человеком, стоящим перед ним, затем чуть наклонил голову, будто подтверждая собственные выводы:

– Можете считать, что худшее позади. По крайней мере, в том, что касается патоскрининга.

Ли Шу кивнул, не зная, стоит ли благодарить, и на мгновение замер, прислушиваясь к тишине, которая теперь казалась непривычно пустой после долгого механического гула.

«Полагал, что людская технология сумеет разоблачить мою истинную натуру», — и напряжение, лёгкое, но цепкое, будто ожидание чего‑то неотвратимо страшного, наконец ослабло, подарив мимолётное облегчение: он миновал сложный этап своего плана.

❂❃❂❃❂❃❂❃❂❃❂❃❂

๑Дневник чужих биолюминесценций

(Медузий словарик)๑

Установка многоуровневого патоскрининга «УМП»* — стационарный комплекс для углублённого выявления патологий и аномальных включений в организме. Обеспечивает последовательное сканирование (поверхностное, объёмное, резонансное), позволяя разграничивать стандартные патологии и следы аноматерии. В состав входят диагностический стол и потолочная манипула с кольцевым сенсором.

Периферийные Корпуса*² — четыре специализированных комплекса, расположенных на удалении от Центрального Корпуса и обеспечивающих автономную функциональность инфраструктуры.

Северный Корпус (промышленно‑энергетический) объединяет производственные, энергетические и логистические мощности: сборочные и ремонтные мощности («Цех Порядка»), энергогенерацию и распределение («Энергетический узел»), переработку и восстановление ресурсов («Вторичный Цикл»), а также складирование и внутреннюю логистику («Логистический хаб»).

Южный Корпус (жилой и социально‑бытовой) включает жилые блоки для населения с зонированием по рейтингу и профессии («Живой комплекс»), общественно‑образовательную инфраструктуру — учебные, досуговые, культурные и бытовые объекты («Общественно‑образовательный кластер»), а также медицинские центры и иные ключевые социальные узлы, обеспечивающие жизнедеятельность населения.

Западный Корпус (аграрно‑экологический и рекреационный) отвечает за продовольственное обеспечение (Агрокомплекс) и экологическую стабилизацию среды («Зелёная Стена»), включая фильтрацию ресурсов и создание природных буферных зон.

Восточный Корпус (охранно‑транспортный и технический) обеспечивает безопасность (охранный периметр), устойчивую связь и резервное управление (Коммуникационный центр со скрытым командным пунктом), а также техническую подготовку и испытания в условиях повышенной опасности (полигон в Секторе Z).