Время суток — глубокая ночь. Область‑X24. Местоположение: восточная часть леса.
Воздух пропитан сыростью и едва уловимым металлическим привкусом — словно сама атмосфера здесь была слегка ионизирована.
Сон Ли Ши был не просто тревожным — он напоминал хаотичный поток сенсорных сбоев.
Сознание проваливалось в череду бессвязных образов: резкие вспышки цветовых гамм, искажённые до неузнаваемости, накладывались друг на друга, создавая психоделическую мозаику. К визуальному хаосу примешивались несвязанные между собой звуковые контуры — обрывки шёпота, скрежет, низкие инфразвуковые вибрации, — всё это сливалось в неприятную какофонию, нарушающую естественные ритмы мозговой активности.
Смена одного фрагмента на другой происходила внезапно, без логической связи, словно кто‑то хаотично переключал каналы повреждённого нейроинтерфейса.
Ли Ши беспокойно ворочался в спальном мешке, чувствуя, как с тела стекает липкий холодный пот — настолько обильно, что ткань под ним ощутимо промокла, а спина прилипала к влажной поверхности.
Дыхание стало прерывистым, мышцы непроизвольно сокращались в коротких спазмах — классический признак нарушения фазы быстрого сна.
Невнятные звуки слетали с его губ — не слова, а скорее рефлекторные реакции нервной системы на внутренний стресс:
– М‑м‑м! Нгх! – словно что‑то физически мешало открыть рот, будто голосовые связки находились под внешним воздействием.
Вновь его ослепили волнообразные свечения — не просто сновидение, а почти тактильно ощутимая иллюзия, настолько яркая и чёткая, что грани между реальностью и сном размывались.
Критической точкой стал странный сигнал — жгучий, императивный импульс откуда‑то извне, будто чей‑то неосознанный зов проник прямо в подкорку мозга.
Ли Ши резко проснулся.
«Что это? – ужаснулся он, пытаясь сфокусировать взгляд. – Почему я ничего не вижу?!»
Он инстинктивно поднёс руку к лицу, чтобы проверить, что мешает обзору.
Кончики пальцев, покрытые липким вязким слоем, осторожно прощупали неподатливую упругую массу — она плотно облегала кожу, словно вторая оболочка. Она покрывала глаза, нос и рот — не позволяя нормально дышать и видеть.
Тактильные ощущения подтверждали: это не сон.
Первым чувством был неподдельный страх — первобытный, ледяной, сковывающий движения.
Сердце забилось чаще, выбрасывая в кровь порцию адреналина. Дыхание участилось (если бы мог), а в висках застучала пульсация, сигнализируя о резком выбросе кортизола.
Ли Ши попытался стереть странное вещество, но оно лишь растягивалось, не отделяясь от кожи.
В этот момент он отчётливо осознал: что‑то пошло не так. И это «что‑то» явно выходило за рамки обычных ночных кошмаров.
Повторная попытка оказалась куда более собранной — Ли Ши сумел взять под контроль вихрь тревожных мыслей, загнав панику в дальний угол сознания.
Чтобы обеспечить надёжный захват, он сперва тщательно вытер руки о край одеяла: тот участок, к счастью, остался относительно чистым. Лишь после этого, полностью сосредоточившись на тактильных ощущениях, начал методично изучать странную субстанцию.
Кончики пальцев скользили по поверхности — она была неоднородной: местами плотной и эластичной, словно застывший гель, местами почти жидкой, с неприятной тянущейся консистенцией.
По всему периметру головы ощущалась непрерывная плёнка — Ли Ши постепенно осознал, что вязкая слизь покрыла не только лицо, но и всю голову, а, вероятнее всего, распространилась и на тело.
Определив точку начала — у виска, где слой казался тоньше, — он начал осторожно соскребать вещество ногтями. Движение давалось с трудом: субстанция сопротивлялась, растягиваясь и липко прилипая к коже.
Ли Ши заставил себя дышать ровно (сколько мог), запасаясь терпением — дело оказалось куда более кропотливым, чем он ожидал.
Минуты тянулись медленно.
Наконец, после долгих стараний, ему удалось проделать небольшое отверстие у переносицы. Ухватившись за рваный край, он начал аккуратно оттягивать плёнку от лица — против направления роста кожи, стараясь не повредить её.
Субстанция поддавалась неохотно, но постепенно освобождала дыхательные пути.
С резким хлопком слизь отделилась от носа и рта — и тут же из дыхательных путей вытянулась длинная нить вязкого вещества, отливающая призрачным биолюминесцентным светом.
В тот же миг тело отреагировало бурно: Ли Ши согнуло пополам от приступа рвоты. Желудок судорожно сокращался, выталкивая наружу остатки инородной субстанции.
– Буэ-э!
Каждый спазм сопровождался волной леденящего ужаса — осознание того, что это чужеродное содержимое находилось внутри его организма, проникало глубже физической боли.
Он задыхался, кашлял, но продолжал стягивать с себя липкие слои, пока последние остатки светящейся слизи не упали на землю, мерцая в темноте слабыми голубоватыми всполохами.
Ли Ши тяжело опустился на край спального мешка, жадно глотая прохладный ночной воздух.
Руки дрожали, дыхание сбивалось, но он чувствовал, как с каждым вдохом к нему возвращается контроль над собственным телом.
Взгляд невольно упал на лужицу мерцающей субстанции у ног — и в груди вновь шевельнулся страх.
– Что это вообще только что было? Я заражён?
Эту ночь Ли Ши провёл не смыкая глаз — каждый раз, стоило лишь на мгновение прикрыть веки, перед внутренним взором вспыхивали образы той жуткой субстанции, её липкое прикосновение словно оставалось на коже, а в ушах эхом отдавался тот странный, гипнотический ритм, что пульсировал в такт с его собственным сердцем.
– Ли Ши, – донёсся до него приглушённый голос, пробиваясь сквозь пелену изнеможения. – Ли Ши? Ли Ши!
Парень резко разомкнул веки и с усилием поднял голову, которая до этого покоилась на коленях.
Он задремал под утро — организм, измученный ночными испытаниями, всё‑таки взял своё, несмотря на страх перед повторным воздействием аноматерии.
Звук голоса господина Ямамото, доносившийся из‑за полога палатки, окончательно вырвал его из вязкого полусна.
Мозг постепенно включался в реальность, отсеивая остатки кошмарных видений, но тело по‑прежнему ощущалось свинцово тяжёлым, будто каждая мышца и кость пропитались усталостью на молекулярном уровне. Тем не менее Ли Ши нашёл в себе силы подняться и подойти к выходу.
Он расстегнул дугообразный замок палатки — тот слегка заскрипел, сопротивляясь, — и осторожно выглянул наружу.
Утренний свет, ещё бледный и рассеянный, резанул по глазам, привыкшим к темноте.
Ли Ши устало отозвался, стараясь придать голосу хоть каплю бодрости:
– Дедушка, это ты меня звал?
Ямамото ошарашенно уставился на него, словно увидел привидение. В его взгляде читалось неподдельное изумление, граничащее с недоверием. Он несколько секунд молча изучал ученика, будто пытаясь найти признаки какой‑то хитрости или иллюзии.
– Ли Ши, как ты себя чувствуешь? Ты… ты действительно можешь стоять и ходить? – в голосе старика звучала тревога, смешанная с растерянностью.
Ученик, всё ещё не до конца понимая причину такого изумления, искренне спросил:
– Да, конечно… А почему ты спрашиваешь?
Ямамото сделал шаг ближе, непроизвольно сжимая и разжимая кулаки — верный признак внутреннего напряжения.
– Мне доложили, что у тебя диагностировали серьёзные травмы коленных суставов, – произнёс он медленно, внимательно наблюдая за реакцией Ли Ши. – По данным первичного осмотра, ты не должен был не то что ходить — даже шевелиться без сильной боли. Но ты стоишь передо мной, будто ничего не случилось… Я просто не могу в это поверить.
Ли Ши машинально почесал правый висок — там, где ещё словно теплилось неприятное ощущение вязкой субстанции.
Воспоминания о минувшей ночи были фрагментарны, словно кто‑то стёр часть памяти, оставив лишь обрывки пугающих образов и тактильных ощущений.
– Дедушка, со мной этой ночью произошло что‑то очень странное, – начал он неуверенно, голос дрогнул. – Я не до конца понимаю, что это было, но… может, ты проведёшь диагностику? Проверишь мои показатели?
Но тут же он осёкся, вспомнив обстоятельства. Взгляд потух, а плечи невольно опустились.
– Ох, прости, я несу какой‑то бред, – тихо произнёс он, отводя глаза. – Я же заражён аноматерией, мне выделили отдельную палатку для изоляции. Не стоит подвергать тебя риску…
Ямамото на мгновение замер, затем решительно шагнул вперёд и положил руку на плечо ученика. Его взгляд стал твёрдым, но в нём читалась глубокая забота.
– Не говори глупостей, Ли Ши. Ты — мой ученик, и ничто — ни аноматерия, ни что‑либо ещё — не заставит меня отступить в такой момент. Давай‑ка пройдём в медпалатку. Мы разберёмся во всём вместе.
Учёные столпились вокруг диагностической платформы, не отрывая взглядов от мониторов.
По мере поступления данных их удивление росло: сканирование показывало, что организм Ли Ши абсолютно здоров. Ни малейших следов травм, ни намёка на нарушения в работе систем — словно накануне ничего не происходило. И что самое поразительное — итоговое заключение системы гласило: «Аноматерийное воздействие не выявлено. Уровень фоновой радиации в пределах нормы. Признаков структурных или функциональных нарушений не обнаружено».
– Невероятно… – пробормотал господин Крис, вглядываясь в отчёт. – По всем данным — абсолютно здоровый молодой человек. Ни малейших следов аноматерии, ни намёка на повреждения тканей. Даже регенерационные процессы не активированы, будто никаких травм и не было.
Ямамото молча изучал данные, сдвинув брови. Его взгляд скользил по строчкам диагностического протокола, но каждый пункт лишь подтверждал очевидное: Ли Ши был здоров. Слишком здоров — настолько, что это само по себе выглядело подозрительно.
– Но как такое возможно? – нарушил тишину один из исследователей. – Ещё вчера его состояние оценивалось как критическое! Перелом, множественные ушибы, признаки аноматерийной интоксикации… А теперь — будто кто‑то нажал кнопку «сброс».
Ямамото медленно поднял взгляд на Ли Ши, который сидел на краю диагностического стола, слегка растерянный от такого внимания.
– Расскажи ещё раз, – тихо попросил он, – что именно произошло с тобой прошлой ночью? Подробно. Начиная с момента, когда ты почувствовал первые странные симптомы. И не пропускай ничего — даже то, что кажется тебе незначительным.
По лицу можно было определить, что ученик доктора немного смутился. Он не был готов открыто делиться о себе перед целой группой учёных. На данный момент Ли Ши в их глазах, так парень считал, выглядел как субъект для научного исследования.
Тем не менее, идти против своего дедушки он не мог, поэтому кивнул головой так, как будто кто-то заставил его силой, прикладывая руку к голове.
Длинный прерывистый монолог, испещрённый провалами в памяти, буквально впитывался, словно губка, в сознание собравшихся учёных.
Часть исследователей скрупулёзно фиксировала обрывочные высказывания в протоколах — с расчётом впоследствии подвергнуть их тщательному анализу и выявить хоть какую‑то закономерность.
Отдельные смельчаки отваживались задавать уточняющие вопросы: они надеялись, что точечные запросы помогут упорядочить хаотичный поток информации и добавить недостающие детали к общей картине. Однако все попытки наладить диалог оставались тщетными: Ли Ши либо вовсе не помнил деталей, либо, стоило ему напрячь измученную память, голова пронзалась острой болью.
По итогам первичного обсуждения слушатели пришли к единодушному выводу: опираться на отчёт Ли Ши в качестве достоверного источника данных представляется крайне сомнительным.
Специалисты диагностировали у него временно‑фрагментированную амнезию — состояние, при котором воспоминания распадаются на отдельные фрагменты, а временные промежутки выпадают из сознания без видимой закономерности.
Один из учёных, с явным скепсисом в голосе, выступил с осторожным замечанием:
– Придавать его словам абсолютную достоверность было бы опрометчиво. К тому же, коллега, которому поручили засвидетельствовать наличие субстанции с характерной биолюминесцентной слизью, не обнаружил ни малейших следов этой аномальной консистенции. – Его интонация приобрела едва заметную язвительность, словно он стремился подчеркнуть: Ли Ши, возможно, склонен к преувеличению или даже фантазированию.
Тут же нашёлся единомышленник, готовый поддержать эту точку зрения:
– А что, если мы трактуем наблюдаемое не как галлюцинаторные остаточные проявления, а как объективную реальность? Возможно, это — последствия нейрохимического воздействия антидотного препарата, который мы вводили ранее? Его побочные эффекты вполне могли спровоцировать подобные когнитивные искажения.
Господин Ямамото лишь тяжело вздохнул и едва заметно мотнул головой. Он испытывал всё возрастающее разочарование от необходимости взаимодействовать с коллегами, чьи суждения казались ему поверхностными и недостаточно обоснованными. Собравшись с мыслями, он твёрдо произнёс:
– Я внимательно выслушал ваши гипотезы. Но давайте вернёмся к сути нашего исследования, а не будем тратить время на бесполезный трёп. Ответьте мне чётко: где мы в настоящий момент находимся? И какие ключевые этапы работы мы осуществили за последнее время?
Трое учёных и господин Крис обменялись быстрыми, многозначительными взглядами. Наконец, самый решительный из них взял слово:
– В настоящий момент мы дислоцируемся в зоне, охватывающей приблизительно половину территории аномального воздействия неопознанного объекта, условно обозначенного как «Медуза». В рамках текущей экспедиции мы проводили комплексное изучение области с аномальным магнитным полем...
Старик сурово кивнул, сохраняя непреклонное выражение лица, и продолжил давить морально:
– Каковы промежуточные итоги исследования? Какие выводы мы можем сформулировать на основе собранных данных?
Крис, проявив оперативность, тут же ответил:
– По нашим предварительным оценкам, вокруг объекта «Медуза» формируется специфическое галлюциногенное поле с нелинейной динамикой распространения. Его воздействие вызывает у наблюдателей комплексные перцептивные искажения: визуальные, аудиальные и даже тактильные фантомы. Мы едва избежали попадания в эпицентр поражения — датчики зафиксировали резкий скачок психоактивной эмиссии буквально за несколько минут до нашего экстренного отхода.
Ли Ши первым уловил глубинную связь между этими внезапными вопросами — в сознании на мгновение вспыхнула искорка понимания.
Он уже было собрался дать ответ, но господин Ямамото резким, почти властным жестом приказал ему хранить молчание.
В глазах старика читалось негласное: «Не стоит делиться догадками с теми, чей разум до сих пор не научился оперировать индуктивными моделями мышления».
Наиболее шустро сориентировался господин Крис. После краткой паузы, во время которой он мысленно сопоставлял разрозненные факты, он выпалил с едва заметной запинкой:
– Возможно, на Ли Ши воздействует аномальная материя? Но каким образом? Мы же не зафиксировали присутствия каких‑либо аномальных тел или источников излучения, способных спровоцировать подобные когнитивные нарушения!
Господин Ямамото неторопливо опустился на конструкцию, отдалённо напоминающую стул, и закинул ногу на ногу — поза казалась расслабленной, будто он решил передохнуть. Однако интонация его голоса оставалась жёсткой, почти колючей:
– Для формулирования окончательного заключения потребуется провести дополнительное наблюдение за его состоянием в динамике, – произнёс он, и Ли Ши невольно отметил, что редко видел дедушку в столь «отдыхающей» позе. – Но у нас критически сжатые сроки по исследовательской экспедиции — дедлайн горит, а мы теряем драгоценные часы на второстепенные задачи! Хватит собирать разрозненные данные, которые не приближают нас к разгадке! Основное внимание должно быть сосредоточено на «Медузе». Мы до сих пор избегаем сократить дистанцию до объекта — из‑за этого вынуждены довольствоваться фрагментарной информацией. Зачем тогда нам Херувим? Защита уже обеспечивает базовый уровень безопасности — так используйте это преимущество! Прекратите топтаться на месте и приступайте к активным действиям, иначе вся экспедиция окажется пустой тратой ресурсов!
Все невольно выпрямились по струнке от резкого повышения тона — несмотря на то, что каждый прекрасно знал, насколько вспыльчив и резок характер господина Ямамото.
Один из учёных, входивший в ту самую троицу, которая традиционно медленнее прочих включалась в рабочий процесс, осторожно задал вопрос, стараясь не привлекать лишнего внимания:
– Если мы направимся в зону повышенного риска, кто будет присматривать за Ли Ши?
Старик едва заметно дёрнул уголком губы, с трудом сдерживая нарастающее раздражение. Было видно, что он прилагает немалые усилия, чтобы не сорваться на более жёсткий тон.
– Отправьте его под охраной военного до основного лагеря, – отрезал Ямамото. – Там он окажется на безопасном расстоянии от эпицентра аномального магнитного поля «Медузы», вне зоны влияния психоактивных эмиссий. А теперь — живо за работу! У нас каждая минута на счету!
Пока участники экспедиции распределяли роли и обязанности для себя и разведывательной группы‑05, Ли Ши, воспользовавшись короткой паузой, тихо обратился к дедушке:
– Дедушка… А что произошло, когда вы нашли меня? Какие обстоятельства привели к тому, что я оказался здесь?
Ямамото медленно поднял на него хмурый взгляд. Его лицо, как всегда, выражало сдержанное недовольство — казалось, он вечно был чем‑то раздосадован.
– Ты лежал на траве без сознания, – сухо ответил он. – Что ещё могло быть? Какого чёрта ты вообще пошёл за нами, если не сумел удержаться на тропе и сорвался с обрыва? С тебя одни хлопоты, зря я тебя сюда притащил, ой зря…
С этими словами старик отвернулся, сосредоточив внимание на своих подчинённых.
Ли Ши ощутил, как внутри всё сжалось от чувства вины — сердце забилось чаще, а в груди появилась давящая тяжесть.
Парень тихо, почти неслышно, прошептал:
– Я слышал крик… Женский. Он был таким пронзительным, будто она увидела что‑то по-настоящему ужасающее…
Ямамото демонстративно игнорировал эти слова, уперев подбородок в ладонь и глядя куда‑то вдаль. Но Ли Ши продолжил, словно не замечая его отстранённости:
– Мне показалось, что это кричала Чжан Цинья…
Старик буркнул, не поворачиваясь:
– И какое тебе дело до этой девчонки? Ты себя‑то видел? Это тебе требовалась помощь, а не ей. К тому же она не покидала территорию лагеря — датчики движения фиксировали её присутствие в зоне безопасности всё это время.
Ли Ши хотел было возразить, но тут же осёкся, осознавая, что его воспоминания могут быть искажены. Он нервно сжал пальцы, поочерёдно надавливая подушечками друг на друга, и опустил взгляд на свои ботинки.
– Но… Возможно, я уже тогда попал под воздействие галлюциногенного напряжения от аномального излучения, – тихо сдался он. – Прости меня, дедушка. Я не хотел создавать лишних проблем.
Ямамото наконец повернулся к нему, и на мгновение в его взгляде промелькнуло что‑то, отдалённо напоминающее сочувствие. Он глубоко вздохнул и, чуть смягчив тон, сказал:
– Ли Ши, пойми: мы здесь не для того, чтобы разгадывать личные загадки. У нас есть задача — изучить «Медузу», понять природу её воздействия. Твои воспоминания, какими бы яркими они ни были, могут оказаться всего лишь проекцией искажённого сознания.
Ли Ши поднял глаза — впервые за долгое время он осмелился встретиться взглядом с дедушкой. С губ хрипло сорвалось, почти выдавливалось наружу:
– Я видел «Медузу»…
Господин Ямамото мгновенно отреагировал — в его взгляде промелькнуло явное несогласие с этим воспоминанием.
– Нет, – твёрдо произнёс он. – Ты, вероятнее всего, видел не подлинный аномальный объект. «Медуза» располагается значительно дальше от той точки, где мы тебя обнаружили. К тому же, когда мы нашли тебя, вокруг не наблюдалось никаких подозрительных явлений — ни оптических аномалий, ни серьёзных отклонений в показаниях портативных датчиков. Мои глаза не врут: в тот момент поблизости не было ничего, что можно было бы связать с основным источником излучения.
Ли Ши медленно опустил веки, вновь теряя зрительный контакт, и задумчиво прозвучал:
– Странно то, что вы каким‑то чудом меня нашли… Разве вы не шли впереди меня? Как получилось, что, продвигаясь всё дальше, вы вдруг наткнулись на меня?
Ямамото на мгновение замер, словно взвешивая, стоит ли делиться этой загадкой. Затем ответил:
– Да, мы были впереди. И это действительно показалось нам странным — как ты мог нас обогнать, да ещё и оказаться в том месте, где мы тебя нашли? Мы долго ломали голову, но так и не смогли понять механику этого перемещения. Возможно, пространственно‑временные искажения в зоне воздействия «Медузы» сыграли свою роль…
Ли Ши помолчал, обдумывая услышанное, а затем, словно решив сменить тему, осторожно поинтересовался:
– Вы обнаружили какие‑либо следы пропавшей разведывательной группы‑02?
– Отчасти, – сдержанно поделился Ямамото. – Мы нашли несколько единиц их оборудования и фрагменты униформы. Датчики зафиксировали остаточные следы биосигналов, но они слишком слабы, чтобы сделать однозначные выводы.
– Даже… трупов не нашлось? – голос Ли Ши дрогнул, выдавая тревогу.
– Нет, – коротко отрезал старик.
Это было последнее, что он произнёс перед тем, как встать и направиться к выходу из палатки. Но, уже проходя мимо, Ямамото на мгновение задержался, обернулся и, вопреки своей обычной суровости, не забыл сделать важную вещь: мягко потрепал парня по голове, будто пытаясь без слов передать какую‑то невысказанную поддержку.
🪼