«Ли Шу: стороннее наблюдение»

Кусты, ничем не выделявшиеся среди прочей лесной поросли, вдруг едва заметно дрогнули — словно под их ветвями кто‑то осторожно шевелился, готовясь выйти на открытое пространство.

Минутой позже из зарослей неспешно показался Ли Шу.

Он выглядел как человек — это не было прихотью, а служило необходимой мерой предосторожности: нужно было понемногу привыкнуть к особенностям человеческой анатомии и отладить моторику тела, прежде чем оказаться лицом к лицу с кем‑либо из людей.

Шаг его был не слишком уверенным: едва ступив на поляну, он замер — сумка зацепилась за ветку и на мгновение удержала его, будто не желая отпускать из укрытия.

– О, – тихо выдохнул Ли Шу, застыв на пару секунд, а затем его взгляд метнулся к земле.

Там, на рыхлой почве пролегала отчётливая полоса следов — она резко контрастировала с хаотичным узором лесной подстилки. Отпечатки выглядели неестественно правильными: ровные, ритмично повторяющиеся, словно нанесённые по заранее заданной траектории. Цепочка не прерывалась ни на миг, сохраняя неизменный ритм.

Ли Шу не мог опознать источник этих меток: ни дикие звери, ни мутировавшие существа не оставляли столь упорядоченных следов.

Ко всему прочему тропа раздваивалась: влево она уходила в густую тень между деревьями, постепенно растворяясь в полумраке чащи; вправо — тянулась к горизонту, где её очертания становились всё менее чёткими, пока вовсе не исчезали из виду.

Юноша неторопливо расправил ремень сумки, освободившись от зацепившейся ветки, и приблизился к загадочной дорожке. Наклонившись почти под прямым углом, он внимательно всмотрелся в каждый отпечаток, фиксируя форму, глубину и расстояние между ними — словно пытался прочесть зашифрованное послание.

«Это не следы мутирующих существ, — мысленно заключил Ли Шу, сопоставляя наблюдения. — Слишком упорядоченные, слишком точные. Скорее всего, их оставили люди».

Эти отпечатки могли быть чем‑то вроде путевых меток — негласным указанием, где пролегает тропа к человеческим территориям.

Теперь предстояло решить, в какую сторону двигаться, и этот выбор нельзя было доверить случайности.

Ли Шу методично проследил взглядом правый маршрут: оценил, как редеет подлесок, как меняется плотность деревьев, подметил, что почва там чуть светлее и естественнее — словно аноматерия почти не влияла на ту местность.

Затем он так же внимательно изучил левую сторону, выискивая любые закономерности.

В его сознании складывалась простая, но надёжная модель: не предчувствие и не догадка, а цепочка логических выводов, выстроенных на основе фактов.

«Вправо растительность становится реже, — подвёл он итог. — Скорее всего, там граница леса. Значит, это и есть нужный путь».

Доводы разума звучали убедительно, и сомневаться не было причин. Ли Шу расправил плечи, ещё раз бросил взгляд на цепочку следов и уверенно шагнул вправо — словно шёл по невидимой нити, которая должна была вывести его из чащи к людям.

Удача не отвернулась от Ли Шу: он сумел не заблудиться в бескрайнем, густом лесу, насквозь пропитанном аноматерией, и выйти к местности, которая словно подтверждала — он выбрал верный путь.

Перед ним проступали очертания былой человеческой цивилизации — находка, почти абсурдная в своей неожиданности. Но вокруг не было ни следа живого присутствия.

Город окаймляли некогда внушительные стены — теперь их поверхность покрывала густая патина ржавчины, в отдельных местах кладка обрушилась, обнажая внутренние слои камня, а колючие лозы плотной вуалью оплетали остатки укреплений.

Там, где прежде располагались въездные ворота, зиял широкий проём: сквозь него открывался вид на полуразрушенные здания, застывшие в безмолвном запустении.

Казалось, время здесь остановилось задолго до прихода него, оставив после себя лишь вымершую архитектуру.

Ли Шу не тратил время на подсчёты: достаточно было одного взгляда, чтобы понять — природа давно перетянула инициативу.

Растительность оплетала улицы и дома, словно стремилась стереть следы былой жизни.

«Не может быть, чтобы за время моих скитаний по лесу здесь всё вымерло, — думал Ли Шу, вглядываясь в каждую мелочь, словно из этих фрагментов можно было собрать недостающую часть головоломки. — Скорее всего, территорию попросту покинули. Вероятно, всему виной масштабные выбросы аномальных флуктуаций — они вполне могли сделать эту местность непригодной для жизни».

Ли Шу неспешно приблизился к границе мёртвого города, будто проверяя, дрогнет ли в ответ на его шаг эта густая, почти осязаемая тишина.

Влажный, плотный воздух тянулся оттуда, неся с собой тяжёлый запах гниющей листвы и перепревших растений. К нему примешивался едкий, кисловатый оттенок — будто от разложения стекла и иных материалов, давно утративших прежнюю форму. Тонко вплетался в эту смесь металлический дух ржавчины — тяжёлый, въедливый, словно сама заброшенность здесь пахла окислённым металлом.

Город застыл — его безмолвие казалось естественным продолжением этой мёртвой атмосферы.

Несмотря на явные признаки аномального поля, оно никак не проявляло себя в отношении Ли Шу — словно его неуязвимость к аноматерии ставила невидимый щит между ним и искажениями.

Машинальным движением он подтянул сумку на плече — словно на всякий случай, чтобы не зацепиться за что‑нибудь в полуразрушенных улицах, — и продолжил путь.

Его взгляд неторопливо скользил по окрестностям, скрупулёзно отмечая каждую деталь.

Дорога впереди распадалась на неровные сегменты: глубокие трещины рассекали асфальт, а в мелких лужах застыло тусклое отражение свинцовых облаков.

По обе стороны тянулись обветшалые многоэтажки — не выше двенадцати этажей. Их фасады, изъеденные временем и аномальными воздействиями, пестрели выбоинами, а пустые оконные проёмы напоминали безмолвные глазницы, в которых не осталось ни памяти, ни света.

Ли Шу шагал вперёд с бесстрастным лицом — словно отстранённый наблюдатель, фиксирующий факты без попытки их прочувствовать. Он считывал картину разрушения, но не все детали поддавались осмыслению.

Чем дальше он продвигался, тем явственнее проступала масштабность катастрофы.

Бугристые наросты на дороге встречались всё чаще. Ли Шу на мгновение задерживал взгляд на одном из них, пытался вычленить знакомые очертания, но тщетно — объект не укладывался в привычные силуэты. Он отводил глаза и шёл дальше, не тратя время на то, что не поддавалось классификации.

Будь у него больше информации о человеческой жизни, он смог бы опознать в этих наростах остовы автомобилей, поглощённых аномальной флорой: техника слилась с ландшафтом, будто никогда и не была частью городской среды.

Вдоль обочин и по стенам зданий буйно разрасталась чуждая растительность. Плотные, жилистые стебли оплетали руины, будто методично консервируя следы цивилизации.

Среди листвы выделялись крупные бутоны тёмно‑фиолетового оттенка. При приближении они слегка приоткрывались, обнажая зубчатые структуры, — но не нападали. Их движение казалось не столько агрессивным, сколько предупредительным.

Ли Шу, придерживаясь осторожной тактики, не стал проверять гипотезу прикосновением — вместо этого он, сохраняя дистанцию, неторопливо прошёл мимо.

Над кварталами нависали тяжёлые, неподвижные тучи.

Сквозь редкие разрывы пробивалось зеленоватое свечение — неестественное, будто деформированное пространственной аномалией. Оно походило на полярное сияние, но в нём не было природной упорядоченности: с наступлением темноты его яркость нарастала, постепенно смешиваясь с фиолетовыми искажениями — словно два аномальных процесса вступали в нестабильную связь.

К предрассветным часам интенсивность свечения снижалась — как и сейчас. При этом фиолетовая составляющая полностью исчезала, оставляя лишь приглушённый зелёный отсвет; она вновь проявлялась только с приходом ночи.

«Стоит ли задерживаться здесь? Всё равно ничего полезного не найду», — мысль скользнула в сознании Ли Шу, и интерес к безжизненному сектору понемногу угасал. Его цель оставалась прежней: отыскать место, куда забрали его фрагмент.

«Какую сторону выбрать на этот раз?» — вопрос повисал в воздухе, не находя ответа.

В этом и заключалась главная трудность: город раскинулся на многие километры, и обыскать его целиком было немыслимо.

Вернуться и продолжить идти по следу — или упрямо двигаться вперёд, надеясь наткнуться на что‑то значимое?

Наряду с этим пустота внутри терзала, стягивая живот тугим, болезненным узлом.

Ли Шу не мог определить, отчего ощущение стало острее: прежде эта пустота лишь холодила изнутри, медленно растекаясь по телу с той самой минуты, когда исчез фрагмент. Теперь же к ней примешивался явный телесный дискомфорт, и после каждого всплеска боли оставался всё тот же знакомый леденящий холод.

Эта неопределённость тревожила ничуть не меньше, чем собственное незнание. Он слишком слабо разбирался в устройстве человеческого тела, в тех физиологических механизмах, что должны были поддерживать его жизнедеятельность, — и эта нехватка знаний давила, словно невидимый, но ощутимый груз, от которого невозможно избавиться.

Сейчас тело настойчиво требовало насыщения: голод окончательно пробудился, заявляя о себе всё настойчивее.

Отстранённая меланхолия тяжёлым покрывалом опустилась на плечи.

Ли Шу опустился на ближайший выступ, взгляд устремился вперёд, но уже не замечал деталей — мысли теснились в голове, сплетаясь в клубок сомнений.

Не прошло и получаса этой странной, почти медитативной отрешённости, как тишину разорвал глухой грохот — будто массивная конструкция рухнула с высоты.

Ли Шу мгновенно стряхнул оцепенение и вскинул голову.

Из‑за искажений акустического пространства определить направление звука оказалось непросто: шум будто дробился, отражаясь от пустых фасадов и многократно повторяясь в лабиринте улиц.

Едва Ли Шу успел подняться с импровизированного сиденья, как тишину разорвали новые звуки — низкий гул, прерываемый резкими, хлесткими всплесками шума. Источник по‑прежнему оставался неуловимым.

И всё же любопытство, смешанное с насторожённостью, неумолимо тянуло Ли Шу к разгадке — кем или чем был этот внезапный источник?

Как и прежде, он выбрал правую сторону, доверившись случайности.

Едва он сделал шаг, по земле прокатилась подозрительная вибрация — словно что‑то массивное сотрясало поверхность. Интенсивность колебаний нарастала с противоположной стороны, и Ли Шу резко повернул голову туда.

«Может, это то существо из леса? Но что ему делать здесь, среди этих странных сооружений и чужеродных растений?»

Внезапно из‑за поворота выметнулось нечто массивное и чёрное — его угловатые очертания казались неестественно резкими, будто нарушали привычные законы формы. Объект мчался на пугающей скорости, а движение ему придавали стремительно вращающиеся элементы, лишённые органической плавности.

Больше всего заинтересовало полное отсутствие привычных признаков живого существа: ни головы, ни глаз, ни ушей — только чуждая, механистическая конструкция, не подходившая ни под одну известную категорию организмов. Она выглядела как нечто, собранное из противоречий, чуждое самой природе.

«Что это?..» — Ли Шу не отрывал взгляда от странного объекта.

В этот миг в сознании Ли Шу вспыхнуло воспоминание — фрагмент из жизни Ли Ши: тот садился в похожую тяжеловесную конструкцию, именуемую внедорожником. Машина эта была специально приспособлена для передвижения по зонам аномального излучения — её корпус усиливали броневые пластины, а системы фильтрации должны были сдерживать проникновение искажённых частиц.

Ли Шу стремительно сопоставил обрывок воспоминания с тем, что видел сейчас.

Сомнений не осталось: перед ним был именно такой транспорт, созданный для выживания в агрессивной среде.

Тело Ли Шу едва заметно дёрнулось, когда массивная машина резко развернулась в его сторону — этот манёвр отозвался внутри тягостным, почти инстинктивным предчувствием беды. Он застыл, будто сливаясь с окружением, не зная, какой шаг будет верным.

Остаться неподвижным казалось единственным разумным вариантом — и одновременно самым ненадёжным, ведь неподвижность не гарантировала безопасности, а лишь оттягивала неизбежное.

Не преодолев и пятидесяти метров, чёрная конструкция замерла, но мотор не стих. Он продолжал вибрировать, рождая низкий, тягучий гул, который проникал сквозь кожу, отзываясь в костях глухим, неприятным резонансом.

Ли Шу замер, слегка нахмурившись; его взгляд, напряжённый и цепкий, не отрывался от разворачивающейся перед ним сцены, будто он пытался вычленить из хаоса движений хоть крупицу смысла.

Словно в ответ на это сосредоточенное ожидание, из‑за поворота вылетел человек — стремительный, будто сотканный из подвижных теней, рассекающих сумрак руин.

Сплошной чёрный костюм скрывал фигуру с головы до ног, стирая любые индивидуальные черты и превращая силуэт в абстрактный контур. И всё же Ли Шу безошибочно распознал в нём человека.

Незнакомец мчался прямо к застывшей машине и в тот же миг резко взмахнул рукой.

Транспорт отреагировал мгновенно: двигатель взвыл, корпус дёрнулся, сбрасывая оцепенение, и машина сорвалась с места. Описав резкий крюк, она промчалась в считаных метрах от незнакомца — так близко, что воздух будто прогнулся под напором скорости, а край поворота едва не зацепил борт.

Всё пронеслось с такой головокружительной скоростью, что Ли Шу так и не уловил тот миг, когда в руке незнакомца оказалось продолговатое приспособление — оно будто возникло из ниоткуда.

В тот же момент чёрная машина резко сменила траекторию и рванула прочь, перескакивая через выбоины и обломки с равнодушной лёгкостью, словно неровности дороги не имели для неё ни малейшего значения.

«Что происходит?» — мысль прозвучала в голове глухо, почти безнадёжно, растворяясь в нарастающем напряжении.

В этот момент воздух разорвал резкий, оглушительный хлопок.

Ли Шу вгляделся пристальнее.

Человек теперь стоял в напряжённой, выверенной позе: обеими руками он удерживал удлинённый предмет, выставив его строго горизонтально, тонким концом вперёд. Из устройства вырвался резкий звук, сопровождаемый ударной волной: он рассекал воздух, словно лезвие, и оставлял после себя звенящую, почти осязаемую пустоту.

Ещё три выстрела прозвучали вслед за первым — чёткие, ритмичные.

Когда эхо растворилось в воздухе, из‑за того же поворота неспешно выступило исполинское создание — его громоздкие очертания казались противоестественно массивными.

Его тело, неестественно раздутое, взбухло до пугающих размеров — словно ткани подверглись аномальному гипертрофическому росту.

По поверхности змеились колючие лозы, унизанные полураскрывшимися бутонами; полупрозрачные лепестки выглядели хрупкими, почти невесомыми — но эта кажущаяся беззащитность была обманчивой.

Широкие листья, подобные крыльям самолёта, мерно изгибались, будто вторили беззвучному ритму. От них тянулся едкий запах — как у жгучей крапивы, но усиленный до токсичной концентрации.

В очертаниях угадывалось условное разделение: массивная нижняя часть и возвышающийся над ней куполообразный элемент — намёк на туловище и голову, хотя к существу такие понятия неприменимы.

Из‑под массивного мягкого купола, напоминавшего застывший бутон, проступал единственный глаз — огромный, мутный, с вертикальным зрачком. Его медленная пульсация выглядела неестественно размеренной.

Прямо под глазом располагался рот, схожий с ротовым аппаратом кальмара, — вытянутый, пугающе эластичный. Многослойная пасть изгибалась, а ряды зазубренных зубов ритмично щёлкали, рассекая воздух.

Казалось, существо не столько готовилось к нападению, сколько калибровало пространство, пробуя саму среду на прочность.

Но это было не единственной его странностью — не менее пугающим выглядело и само его перемещение.

Корни, выступавшие из нижней части тела, не стремились в землю — они служили опорными конечностями: толстые, узловатые, с шершавой, почти окаменевшей поверхностью. С каждым движением они с хрустом пробивали бетон, перемалывали обломки и без усилий перешагивали через любые преграды.

«Он совсем другой», — заметил Ли Шу, продолжая наблюдать со стороны.

Человек действовал чётко, без лишней суеты. Он больше не открывал огонь — вместо этого короткими, резкими перебежками отходил назад, каждый раз на долю секунды задерживая взгляд за спиной, словно сверялся с заранее размеченными ориентирами.

Ловким, отработанным движением он убрал оружие в закреплённую на спине сумку — прочную конструкцию из жёстких ремней и плотных вставок, явно рассчитанную на быстрое извлечение и столь же мгновенное сокрытие арсенала.

Мутант, напротив, двигался вперёд: листья подрагивали, будто улавливали колебания воздуха, а лозы метались из стороны в сторону, оставляя в воздухе едва заметные полосы взвихрённой грязи.

Из‑за груды обломков внезапно вылетел внедорожник — не для атаки, а для провокации. Машина рванула вперёд, резко вильнув и подняв облако серой пыли, затем ушла в широкий разворот, нарочно подставляя борт, чтобы притянуть к себе внимание монстра.

Водитель не пытался сблизиться: он искусно держал дистанцию, заставляя мутанта менять траекторию, шаг за шагом смещая его в нужную сторону.

Никто не стремился к прямому столкновению — в этом и был расчёт.

К счастью, мутант, лишённый даже зачатков осмысленного понимания, не распознал подвоха — и потому продолжал не спеша надвигаться, ведомый слепой, инстинктивной яростью. Его движения становились всё резче: длинные лозы хлестали по воздуху, словно щупальца разъярённого хищника, и всякий раз, задевая борт внедорожника, оставляли на металле неглубокие, рваные борозды.

Ли Шу оставался спокоен — дистанция между ним и мутантом служила надёжной гарантией безопасности, а тот, в свою очередь, не выказывал к юноше ни малейшего интереса.

– Такими темпами мы тут застрянем! Надо обрубить эти лозы! – выкрикнул мужчина, высунувшись из окна внедорожника; это был водитель.

Не тратя времени на слова, человек в чёрном рывком выхватил пистолет из набедренной кобуры и прицелился в основания лоз — туда, где они, сплетаясь в плотные жгуты, выглядели особенно массивными.

Грохнул выстрел, следом — ещё один, и ещё, пока обойма не опустела. Но ни одна пуля не нашла цели: незнакомец явно не владел в совершенстве этим оружием — резкая отдача дёргала руку, сбивая прицел, а ствол уводило в сторону.

– Фэйд! – сквозь зубы выругался он, на ходу меняя тактику. В едином движении он выдернул пустой магазин, вставил полный и, не сбавляя шага, снова нажал на спуск.

На этот раз расчёт оказался точнее.

Две лозы, что яростно хлестали в сторону машины, вздрогнули от попаданий — пули лишь скользнули по волокнистой ткани, едва рассекая её наполовину. Но напряжения, сковывавшего упругие стебли, хватило, чтобы они лопнули с сухим треском и тяжело рухнули на землю, будто сбросив с себя груз собственной ярости.

– Ещё раз, давай! – выкрикнул водитель, одновременно выкручивая руль и балансируя между педалями тормоза и газа. Внедорожник сорвался в резкий дрифт, уходя от очередного сокрушительного удара мутанта.

– Проще сказать, чем сделать! – сквозь стиснутые зубы проворчал парень, в последний миг отпрыгивая в сторону — лоза просвистела в сантиметре от его плеча, едва не сорвав ткань униформы.

Их схватка превратилась в изматывающую череду коротких выпадов: человек в чёрном успевал отсекать отдельные отростки, но мутант тут же наращивал новые — пусть и тоньше, слабее, но всё так же цепко и настойчиво.

Вскоре тварь сменила тактику, перейдя на грубую силу. Опираясь на сеть мощных корней, она вздымалась почти на два с лишним метра, а затем обрушивалась вниз всей своей массой — около двадцати с лишним тонн.

Земля содрогалась, асфальт трескался, расходясь глубокими изломами, будто по нему били кувалдами.

Внедорожник едва выдерживал натиск: от каждого близкого удара по кузову прокатывалась тяжёлая дрожь, а металл отзывался тонким, нервным звоном. Когда тварь обрушивалась с особой силой, корпус едва ощутимо подавался в сторону — пока судьба была к ним благосклонна: ни глубоких вмятин, ни рваных пробоин на броне не появилось.

В этом вихре хаоса вдруг проступил едва уловимый тактический шанс: мутант неуклонно смещался в сторону внедорожника, будто его влекла некая невидимая сила — и именно на это они и рассчитывали.

«Чего они добиваются?» — эта мысль эхом отозвалась в голове Ли Шу.

Он осторожно менял позицию, подбираясь чуть ближе — не настолько, чтобы оказаться в зоне удара, но достаточно, чтобы разглядеть, как сплетаются в смертельном ритме движения противников

Внутри салона водитель удерживал под контролем сразу несколько важных вещей — в первую очередь ведение машины, отслеживание этапов плана и готовность в любой момент ответить по рации.

И как раз в этот неподходящий момент рация, надёжно закреплённая в фиксаторе, зашипела помехами — и сквозь треск прорвался голос:

– Собрали достаточное количество эссенции малых бутонов. Приём.

Водитель едва успел уловить смысл сообщения — и тут же холодный пот прошиб его насквозь: совсем рядом с грохотом обрушился мутант.

Ударная волна взметнула вихрь мусора — крошки асфальта, мутную жижу, клочья гнилой травы, — а внедорожник ощутимо подбросило, будто лёгкую игрушку.

– Блять! – невольно вырвалось у мужчины. Он мёртвой хваткой вцепился в руль, чтобы не слететь с сиденья, пока машина, покачнувшись, с лязгом опустилась обратно на землю.

– Да чтоб я ещё хоть раз согласился на этот пиздец! – сквозь стиснутые зубы процедил водитель, не отрывая взгляда от зеркала заднего вида. – Тварь, может, и не блещет интеллектом, но хлопот от неё — хоть жопой ешь!

Не тратя больше ни секунды на сетования, он резко выкрутил руль и вдавил педаль газа в пол.

Внедорожник взвыл двигателем и рванул вперёд, стремительно увеличивая дистанцию между собой и громоздкой тушей мутанта.

Схватив рацию, мужчина рявкнул в микрофон, почти срывая голос:

– Внимание, всей команде «Азимут»! Охота на Розу провалена! Повторяю: охота на Розу провалена. Переходим к плану «Б». Сбор у главных ворот. Приём!

В эфире тут же отозвался хриплый, напряжённый голос:

– Принято, переходим к плану «Б». Сбор у ворот. Так точно, приём.

Капитан «Азимута» скользнул взглядом по боковым зеркалам — сначала по левому, затем по правому — и выхватил из мелькающей панорамы чёрный силуэт товарища. Брови его и без того были сведены в жёсткую складку, а теперь и вовсе превратились в сплошную угрюмую линию.

Он выжидал, ловя ритм движения мутанта, просчитывая доли секунды, и, когда тварь оказалась в опасной близости — резко крутанул руль вправо — шины взвизгнули, внедорожник дёрнулся, уходя от сокрушительного удара.

Не сбрасывая скорости, капитан молниеносно выполнил разворот — внедорожник рванулся вперёд, будто сорвавшись с привязи, и устремился навстречу бегущему парню.

Тот мчался, не сводя взгляда с приближающегося транспорта, но в какой‑то момент краем глаза уловил постороннее присутствие. Резко повернув голову, он увидел Ли Шу — и на долю секунды замер, будто натолкнувшись на невидимую стену. В груди шевельнулся холодок изумления, но маска скрыла любую эмоцию, оставив лишь безликий контур.

– Человек? Что здесь делает обычный человек?! – не раздумывая, он рванул в сторону, резко меняя траекторию: прочь от внедорожника, прямо к Ли Шу.

«Почему он бежит на меня?» — эта растерянная, почти детская мысль вспыхнула в сознании Ли Шу.

От внезапности происходящего нога сама собой подалась назад, но шаг так и остался незавершённым — будто тело на мгновение потеряло связь с волей.