«К вопросу о доверии»

Юн Ги мельком проверил, в порядке ли Ли Шу, и тут же сорвался с места. Ловко скользнув вниз по трапу, он не обратил внимания на ставшую тесной кабину — Данг Ву уже занял позицию у турели.

Путь его лежал на склад: парень чётко понимал, где сейчас будет полезнее всего, и действовал без прямых указаний капитана.

Рука привычно легла на рукоять пистолета‑винтовки — модифицированной модели, разработанной специально для борьбы с мутантами.

Внешне оружие выглядело нестандартно — его нельзя было назвать заурядным, но по базовым параметрам оно оставалось близким к штатным образцам. Основые отличия заключались в доработках: удлинённый ствол с опорной конструкцией, прицел с увеличением и прочие элементы. Прочный корпус и дополнительные узлы делали модель заметно надёжнее обычной.

Главное же отличие крылось в боеприпасах: в каждой пуле содержалось особое вещество, способное по-разному воздействовать на противника — но всегда с нужным эффектом.

Быстрыми, отточенными движениями Юн Ги провёл экспресс‑проверку механизма — убедился, что сборка надёжна и сбоев не будет. На это ушло меньше пятнадцати секунд: оба пистолета-винтовки были ему как родные, но привычка к тщательности брала своё.

– Не подведите, – тихо бросил он оружию, будто оно могло услышать, и натянул маску, напоминавшую лик японского демона о́ни. Лишь узкие прорези для глаз оставались открытыми.

На ходу, уже направляясь к выходу из внедорожника, он закрепил на костюме наёмника дополнительные элементы экипировки — всё, что могло пригодиться в предстоящем деле.

У самого выхода парень замер — будто кто-то нажал на тормоз. Глаза закрылись на мгновение, но и этого хватило, чтобы бешеный пульс чуть сбавил обороты.

Каждый раз, когда ему предстояло встретиться с тварью, превосходящей его многократно, он брал себе пару секунд — принять решение, которое на восемьдесят процентов значило гибель.

Эти две секунды всегда растягивались в его воспритии до двадцати. В стрессе, особенно когда человек предчувствует собственную смерть, мозг выходит за пределы обычного режима, ускоряя мышление до предела — словно раздвигает время, чтобы вместить то, что в норме не вместилось бы.

Он повернул голову, обводя кабину взглядом — искал кого-то. Может, старшего брата, хотя тот давно погиб и никогда не состоял совместно с ним в команде. А может, просто того, в чьём лице ему однажды довелось увидеть покой. Но никого не нашлось, и Юн Ги отвернулся с тяжёлым чувством.

– Ты справишься, – отозвался мужчина, не отрываясь от работы.

Олег. По-настоящему добрый человек.

Парень в чёрном чуть улыбнулся — впрочем, под маской этого всё равно не было видно.

– Я всегда готов к худшему.

Он задержался ещё на две секунды.

– Зря, – продолжил наёмник, не отводя взгляда от сенсорной карты. – Тэ Сон, поворот налево, три часа, курс не меняй. – А затем сказал так, как умел только он: – Юн Ги, цени жизнь. Фокусируйся на хорошем — и мрачный мир перестанет тебя выматывать.

На это не нашлось верного ответа. Парень сдвинул дверь в сторону, открывая пейзаж, размазанный скоростью. Ветер не заставил себя ждать — тут же ворвался в салон, и Юн Ги слегка пошатнулся от напора.

«Правда ли, что от этого есть спасение?» — ужаснулся наёмник, вглядываясь в то, как аноматерия всё глубже подчиняла себе законы физики, а вместе с ними — и весь мир. Словно пути, который привёл бы человечество к победе, никогда не существовало и не появится.

То, что стало причиной мировой катастрофы, обладало абсолютной властью над всем, что носило имя Земли. Разве что за её пределами ещё оставался шанс избежать аномального воздействия — но люди давно утратили к нему доступ.

Очередной вдох немного усмирил разбушевавшееся сердце.

Только тогда Юн Ги наконец вырвался из воображаемых цепей сомнения и прыгнул из транспорта прямо на землю, которая буквально уходила из-под ног — ускользала, как полотно беговой дорожки.

Внедорожник трясло так, что крепления скрипели, а незакреплённые предметы срывались с мест, ударяясь о стены. Ли Шу не был исключением — его швыряло из стороны в сторону, будто началось внезапное землетрясение, и он с трудом удерживал равновесие, вцепившись в край койки.

«Что происходит снаружи?» — он понимал: причиной всему движущийся объект, и у него явно было намерение причинить вред людям на борту.

Любопытство пересилило осторожность.

Юноша вышел из каюты, слегка покачиваясь при каждом толчке.

Обстановка изменилась — рядом с трапом, зафиксированная в стене, виднелась откидная ступень, которая вела наверх. Наполовину из потолка торчало человеческое туловище.

Ли Шу знал, как выглядят бойцы отряда «Азимут», и, задержав взгляд на длинных ногах, обтянутых песочного цвета камуфляжем и обутых в чёрные высокие берцы, узнал того самого человека, который ещё при первой встрече оставил неприятное впечатление.

Данг Ву.

Он находился в скрытом отсеке управления турелью, которая располагалась на крыше транспорта.

Отсек представлял собой узкую капсулу, вмурованную в корпус между внешней обшивкой и внутренним потолком. Чтобы попасть внутрь, нужно было откинуть ступень, потянуть за рычаг-защёлку и протиснуться через люк.

В этот миг человек оказывался в неустойчивой позе: наполовину внутри купола, наполовину — снаружи, в тесной кабине транспорта, будто завис между двумя пространствами.

Турель не имела ни самонаведения, ни автоматического управления. Это была простая электромеханическая система: поворот и наклон ствола задавались вручную через редукторный привод, и без оператора она оставалась мёртвым металлом.

Внутри закрытого панциря, перед сиденьем оператора, располагалась панель управления — два штурвала, один для горизонтального вращения, другой для угла возвышения, рычаг спуска и тумблер питания привода.

Над панелью был вмонтирован экран, на который выводилось изображение с камеры слежения, закреплённой на верхней точке турели. Камера давала узкий угол обзора, без приближения, без тепловизора — только то, что попадало в прицел, в серых тонах и с лёгкой зернистостью.

Данг Ву сидел в тесноте, прижатый плечами к стенкам капсулы. Одной рукой он держал штурвал наведения, другой перещёлкнул рычаг в положение «огонь». Экран дрожал при каждом толчке машины, изображение плыло, расплывалось полосами помех, но он не отрывал от него глаз.

Серая картинка на мониторе была бедной на детали: контуры объектов размывались, текстуры сливались в единую массу, и различить живое от неживого можно было только по движению. Потому наёмник смотрел не на форму, а на поведение — на то, как перемещалась точка в кадре, с какой скоростью, по какой траектории.

И он заметил.

Силуэт несколько раз кувыркнулся через голову — манёвр выглядел неуклюже, но Юн Ги не рухнул на землю. Перекатившись по траве, он тут же ушёл в низкий уклон, сменив направление движения — и, не теряя ни секунды, рванул к монстру, на ходу беря его на прицел.

Мужчина узнал эту отработанную, холодную сноровку ещё до того, как фигура замерла на секунду. Лицо его дёрнулось от раздражения, смешанного с мрачным удовлетворением.

– Всё-таки вылез, гавнюк, – произнёс он негромко, почти сквозь зубы, – подышать воздухом.

Пальцы довернули штурвал, и камера поползла вбок, цепляя краем обзора новый объект.

Мутант, до этого неотступно преследовавший транспорт, резко остановился — будто что‑то щёлкнуло в его примитивном восприятии. Он почуял Юн Ги: инстинкт безошибочно выхватил человеческий запах, тепло, ритм дыхания — и существо повернулось, выбирая самую выгодную позицию.

Данг Ву чуть наклонил голову, сверяясь с координатной сеткой, наложенной поверх изображения: метки на экране сошлись в тревожную конфигурацию.

– Понятно, – он провёл тыльной стороной ладони по виску, стирая капли пота, и его губы изогнулись в хищном оскале, полном нетерпеливого ожидания. – Приманка сработала.

Такое нельзя было оставлять на потом. Вьетнамец потянулся к панели связи — тумблеру в левом нижнем углу, рядом с индикатором питания привода — и переключил его в режим передачи.

Красная лампочка над тумблером загорелась ровным светом, а через секунду начала мигать: канал открыт, приёмник на той стороне подтвердил готовность.

Наёмник заговорил быстро, чётко, не повышая голоса:

– Босс, тварь клюнула. Цель вышла на периметр. Можем начинать.

Рука на рычаге спуска чуть напряглась — большой палец легонько постукивал по металлической скобе, прикрывающей предохранитель. Он ждал приказа, но каждый удар сердца подталкивал сорвать скобу и дать очередь.

Всё, что ему оставалось, — наблюдать со стороны.

Ли Шу некоторое время разглядывал человеческое тело, наполовину ушедшее в потолок, словно вросшее в переборку, но сколько ни всматривался — ничего необычного, кроме самого факта, не обнаружил. Тогда он продолжил бродить по отсеку, пока прогулка ему не наскучила.

«Хотя бы краем глаза увидеть причину», — думал он, пока в голову не пришла мысль пройти на мостик в кормовой части транспорта.

Спустился он без затруднений. Юноша уже вознамерился без спроса войти на склад, но на полпути его перехватила Эва — одно слово, и он замер:

– Нельзя.

Ли Шу подошёл ближе, подбирая формулировку, которая звучала бы уместно. Однако молчание его затянулось дольше, чем следовало, и девушка взяла инициативу на себя — сухо, по-деловому:

– Доступ на склад разрешён только членам отряда «Азимут». Там хранится всё снаряжение и аппаратура, меры безопасности соблюдать необходимо.

Пальцы Эвы безостановочно стучали по клавишам терминала: она дописывала отчёт, параллельно отслеживая параметры устройств — данные на экране обновлялись каждые несколько секунд, и она ни на миг не отрывала от них взгляда.

Лишь мельком скосив глаза на Ли Шу, она бросила:

– Тебе нечем заняться?

Вопрос поставил его в тупик.

– Нет... Хочу увидеть то, с чем вы столкнулись, – ответил он с прямодушной честностью.

Эва оторвалась от терминала. Не скрывая недоумения, переспросила:

– Увидеть мутанта? Зачем?

– Интересно, – медленно произнёс юноша.

Ненадолго между ними повисла тишина — но лишь на несколько секунд.

Эва заговорила вновь, и теперь в её голосе отчётливо проступили холодная отчуждённость и насторожённость:

– Скажи честно, кем ты на самом деле являешься?

Вопрос встал поперёк горла. Ли Шу открыл рот, но ответа не нашлось.

Учёная не отступала:

– Мне известно лишь твоё имя. Ни биометрических данных, ни послужного списка, ни записи в общем реестре персонала Крепости. Что значит, — ни одного документа, способного подтвердить хотя бы факт твоего существования. Ты не находишь, что для лица, находящегося на борту транспортного средства, это чрезмерно подозрительно? Если бы ты предоставил идентификационную карту — или, на крайний случай, образец телесных жидкостей для экспресс‑анализа, — я могла бы составить минимальное представление о том, с кем имею дело. Ты отказываешься сотрудничать и раскрыть себя?

Она чуть наклонила голову, словно ожидая ответа, но не дождавшись — продолжила тем же протокольным тоном:

– Позволь уточнить. Меня не интересуют твои мотивы или личные обстоятельства — исключительно факт соответствия норме. В условиях, когда мы столкнулись с биологической аномалией, присутствие неидентифицированного лица — это прямой риск для экипажа. Однако я готова рассматривать тебя не как нарушителя, а как потенциального объекта наблюдения. Если результаты предварительного обследования окажутся в пределах нормы, я не прочь взять тебя под опеку. Официально — с занесением в журнал и присвоением статуса поднадзорного лица. Я обеспечу тебе жильё, питание и относительную безопасность, взамен — периодические исследования и сбор данных. Согласись, это разумнее, чем бродить по свету без цели и без статуса.

Давление её слов не ослабевало, и с каждой новой фразой Ли Шу всё отчётливее ощущал, как мышцы сковывает неловкость, будто тело отказывалось подчиняться.

Эва прочно обосновалась на первом месте в его внутреннем списке тех, от кого лучше держаться подальше. Второе место безоговорочно отводилось Данг Ву: он тоже излучал ту самую давящую, безмолвную враждебность — тяжёлую, почти физически ощутимую, — но в нём чудилось что‑то менее угрожающее.

Ли Шу посмотрел на девушку — впервые в его взгляде читалась непреклонная решимость, прежде ему не свойственная.

– У меня есть цель, – произнёс он ровно, и в этой сдержанности ощущалась твёрдая воля. – И я не откажусь от неё лишь потому, что меня нет в вашем реестре.

На лице Эвы проступила улыбка — отстранённая, будто она мысленно усмехнулась какой‑то внутренней шутке. Она не смягчила её образ: черты лишь обрели едва уловимую остроту, а взгляд остался по‑прежнему жёстким.

– Успокойся, – сказала она всё тем же стабильным, безэмоциональным голосом. – Я не собираюсь ничего делать против твоей воли. Просто покажи хоть какой‑нибудь документ, хоть что‑то, что объяснит твоё нахождение в опасной зоне.

Короткая пауза повисла в воздухе, будто она давала ему время собраться с мыслями. Не дождавшись, продолжила:

– Твой внешний вид выдаёт в тебе участника экспедиционной группы. Отсюда и вопрос: что ты делаешь здесь, в этом Секторе? И что случилось с остальными членами твоего отряда?

Проницательность Эвы действовала безошибочно, и от этого тишина в салоне внедорожника будто наливалась свинцом. Ли Шу ощутил опасность каждой клеткой — продолжать разговор значило рисковать, и он поспешил сменить тему:

– Меня оставили. Не прочёсывали периметр должным образом — не нашли и не стали искать. Не проверили, жив ли, не проверили, заражён ли. Просто бросили. Я пробирался сам, без снаряжения, без карты аномальных зон. Считайте, что мне повезло дойти целым.

Он извлёк из сумки идентификационную карту Ли Ши и протянул Эве.

– Вот. Проверьте. Я обычный человек...

В этот момент внедорожник резко подбросило на кочке — салон дёрнуло, всё заходило ходуном.

Карточка выскользнула из пальцев Ли Шу и упала на ребристый пол.

Юноша потянулся было за ней, но Эва среагировала быстрее: подхватила, перехватила уверенным движением и принялась изучать, выискивая признаки подделки.

– ID: 256.104.15.8.37… – ровно, без интонации, прочла она последовательность, затем так же бесстрастно вернула карту владельцу. – Забирай. Пока мы работаем с аномальным объектом, оставайся в отведённой каюте. Ты мешаешь.

– Хорошо, – коротко кивнул Ли Шу, поднимаясь.

Едва его шаги затихли за переборкой, Эва повернулась к терминалу. Прежде чем вернуться к текущим задачам, она открыла приватный канал и вбила идентификационный номер — тот, что успела запомнить за несколько секунд, пока держала карту.

Поиск занял ровно двадцать две секунды.

Алгоритм последовательно перебирал массивы данных, пока не извлёк запись, привязанную к указанному номеру. Экран высветил лаконичный блок сведений — и Эва на мгновение замерла, пальцы неподвижно легли над клавишами.

Данные в базе выглядели предельно лаконично — без намёка на двусмысленность:

Статус идентификатора: недействителен. Субъект: засвидетельствован как умерший. Место фиксации: в ходе экспедиционной операции, Сектор‑X, Область‑X25. Дополнительные сведения: не зафиксированы.

Брови Эвы сошлись к переносице. Голос изменился едва заметно — но для той, кто никогда не давала эмоциям хода, и это было много:

– Мёртв, значит… Интересно.

Её взгляд скользнул к лестнице у переборки — туда, где минуту назад скрылся Ли Шу.

~Бонус~

Турель пока молчала — держала цель, ждала команды.

Внутри бронированного панциря Данг Ву наблюдал за происходящим на сенсерном экране, и каждая секунда бездействия въедалась в него, как заноза под ноготь.

Наёмник не умел ждать — не умел и не хотел. В его крови гулял зуд, постоянный, неутихающий, и когда минуты тянулись в тишине, его начинало ломать, как в лихорадке.

Скрип сжатых зубов смешивался с хриплым, почти скотским шёпотом:

– Сколько можно, а?! Сколько можно тухнуть в этой жестянке?! Весь смак — этому клоуну в маске, а я тут сижу, как консервированный, блять!

Руки легли на рычаги, костяшки побелели. Ещё секунда — и он сорвался бы с цепи.

– Босс! Босс, дай мне уже что-нибудь разорвать! Хочу слышать, как оно визжит! Хочу, чтобы кишки наружу! Я сдохну тут, клянусь, сдохну от скуки!

Последняя фраза отбросила его на четыре часа назад — в тот карточный разнос с Эвой.

Ставка была рабство на один день.

Проигрыш.

Настроение скрутилось в тугой, почти нечитаемый узел: злость на себя, злость на неё, желание стереть это самовозвышающееся выражение лица — стереть насовсем.

– Как бы мне её пришить, а? Как бы так провернуть, чтоб та сука подохла, и я бы ещё посмотрел, посмотрел бы ей в глаза, когда…

Приёмник щёлкнул, перекрывая мысль.

– Жнец, пора.

Тэ Сон — слышал он или нет, уловил суть или нет, — благополучно это проигнорировал.

Данг Ву переключился мгновенно. Злость на Эву, злота на себя, всё — слилось в одно, горячее, едкое, до зуда в пальцах:

– Пошла жара, нахуй! Пошла-пошла-пошла!

Спуск вдавился до упора.

Турель дёрнулась, выплюнула первый заряд — и вошла в ритм, заглатывая цикл перезарядки без пауз, не давая передышки ни механизму, ни цели. Очереди слились в сплошной ревущий поток.

Данг Ву вцепился в рычаги и хохотал без умолку, упиваясь зрелищем — пока мутант не начал читать направления выстрелов.