Остаток пути на дилижансе прошёл без происшествий, и мы благополучно вернулись в таверну на окраине города.
Я проследовал за мастером Лирином через мощёную булыжником улицу обратно к двери неприметного здания и придержал её для нас обоих. На улицах было не так оживлённо, как когда я впервые прибыл сюда почти полторы недели назад, но ничего подозрительного я не заметил, идя следом за чернокнижником внутрь и направляясь к двери подвала в ближайшем коридоре. Правда, не успели мы уйти далеко, как я ощутил слабую волну маны, пробежавшую по деревянному коридору, и мастер Лирин на мгновение замер, изучая её, а затем повернулся ко мне.
“Похоже, Гарфу требуется моё присутствие. Возвращайся в казармы, приведи себя в порядок и надень что-нибудь из несгоревшей одежды. Не знаю, сколько продлится эта встреча, но я не хочу, чтобы в моё отсутствие у тебя появлялись идеи насчёт архива массивов. Через час ты доложишься в подвале.”
“Да, мастер!”
Мантия чернокнижника крутанулась с драматичным взмахом, когда мастер Лирин зашагал назад по коридору. Я не совсем понимал, чем именно была та волна маны, но, судя по реакции мастера, это некая форма связи от Гарфа. Сама практика довольно любопытна, но сейчас она мне ни к чему, учитывая Форум, которым я пользуюсь вместе с членами своей группы. Я мысленно записал, что надо спросить об этом чернокнижника позже, и быстро направился к казармам. Вышло, что увидеться с остальными оказалось куда проще, чем я предполагал: мне даже не пришлось придумывать предлог для похода в казармы.
Пробираясь через здание, я грязными босыми стопами шаркал по тёмному деревянному полу, лавируя между извилистыми коридорами. К лекарше я даже не стал заходить: раны были не так уж плохи, а возиться с прескверным нравом этой женщины мне не хотелось. Приближаясь к крытому переходу, тянувшемуся из здания к моей цели, я позволил разуму на мгновение расслабиться, скользя взглядом по то и дело попадавшимся в проходе картинам, дверям и окнам. Обстановка была вполне обыденной, и я поймал в себе маленькую искорку веселья от скучного тона таверны. Для мира, полного магии и монстров, это место вполне могло бы найтись где-нибудь и на Земле.
Наконец я добрался до крытого перехода, тянувшегося к вспомогательному зданию, где остальные жили во время наших тренировок. Раньше я как-то не замечал, но окна вдоль обеих сторон перехода открывали вид на происходящее в соседних зданиях, включая женщину, как раз развешивавшую мокрое бельё на верёвке, протянутой поперёк её балкона.
Она настоящая? Её действия контролирует этот цензор? Была ли она когда-то настоящим человеком, или всё это место — симуляция?
Не знаю. Слишком много вещей я всё ещё не знаю, и это меня грызёт. Мне нужно стать сильнее, прежде чем все эти неизвестности обернутся снежным комом и поглотят меня в конце концов.
Подойдя к двери казарм, я отложил мысли ещё ненадолго и переключился в социальный режим, входя в длинную комнату, полную коек. К моему удивлению, вся группа уже была внутри и сбилась в кучку поблизости. Уэйд вскинул руку, подзывая меня, а я лишь одарил его недоумённым взглядом, когда гул разговоров в комнате затихал из-за моего появления. Схватив ближайшее одеяло, я укутал своё полуобнажённое тело и направился к группе.
“Почему вы все здесь? У вас что, выходной или что-то такое?” Спросил я, усаживаясь рядом с Уэйдом.
Все обменялись обеспокоенными взглядами, а Бенни протянул мне Лапусю, спавшего у него на коленях. Я одарил его маленькой улыбкой, но позволил оставить себе моего кошачьего приятеля: я видел, что ему явно не хочется расставаться с котом. Его лицо тут же озарилось, и мальчишка поблагодарил меня, прежде чем зарыть руки в густую шерсть Лапуси. Как ни странно, это зрелище почти мгновенно подняло мне настроение. Кто бы мог подумать, что милые дети, делающие милые вещи с милыми котами, способны вырабатывать такой уровень дофамина?
“Мы надеялись, что у тебя есть ответ на это, Себастьян.” Винс проговорил неподалёку, стоя с Сандрой и Сарой.
“Всех наших наставников внезапно вызвали сюда к Гарфу на какую-то встречу. Вместе с тем странным уведомлением ранее мы решили, что это может быть связано.” Сара подала голос рядом с ним. Мне редко доводилось обмениваться с ней словами, но, похоже, вся эта ситуация её порядком напугала, и мне от этого стало как-то не по себе: за время нашего общения она казалась мне спокойной и доброй.
Однако её слова заставили меня задуматься. Выходит, каждого наставника вызвали на встречу, схожую с той, что у мастера Лирина. Вся эта ситуация заставила одну мою крепнущую теорию высунуть свою уродливую голову.
“Раз уж все здесь, полагаю, мне стоит рассказать вам, что случилось ранее. То, что вы все собрались, подсказывает мне, что увиденное мною может оказаться куда более серьёзным, чем я думал.”
*****
“То есть ты нам говоришь, что этот тип едва не убил себя прямо у тебя на глазах. Потом высветилось сообщение Системы, и уже в следующую секунду он был совершенно в порядке.” Винс завершил пересказ моей истории, потирая заднюю часть шеи.
“Именно так.” Подтвердил я, откидываясь на кровать и закидывая руки за голову.
История вызвала у группы очевидную тревогу: каждый пытался переварить информацию самостоятельно. Пойдя дальше, я рассказал им о своём опыте со странной цензурой и о том, чем он отличался от ситуации с мастером Лирином в дилижансе. Генри, Уэйд и ещё пара человек смотрели на мои заявления с недоумением, но краем глаза я заметил, как Винс и Сандра переглядываются, а лица Ангуса, Сары и Кэтрин окаменели.
“Я замечал на Форуме кое-что похожее. Обычно она просто вырезает слова, которые произносят несколько человек, видимо, опережающих нас на Втором этаже. Впрочем, я не особо расспрашивал ни о Шпиле, ни о чём-либо у Гарфа, так что не знаю, реагировал бы он так же.” Ангус изложил свою точку зрения с обеспокоенным видом.
“Мы с Сандрой заметили кое-что, перекликающееся со словами Себастьяна.” Винс шагнул вперёд, а Сандра позади него скрестила руки. “Несколько раз, когда я пытался вытянуть из Ремуса, моего наставника, какую-нибудь информацию о короле, он замыкался и отвечал по явно заученным фразам. Я попросил Сандру повторить то же самое с её наставником, но и ей не повезло. Ремус обмолвился, что король в некотором роде связан с богами, но дальше этого не пошёл.”
Вскоре после этого подали голос Кэтрин и Никки: обе сталкивались с похожими ситуациями, пытаясь добыть какую-либо информацию о Шпиле или завести разговор о Системе.
“Как эта цензура проявлялась у вас? Было ли это похоже на Форум, где слова просто вырезаются, или люди реагировали физически?”
Остальные удивились моим вопросам, но после кивка Винса Кэтрин поделилась своим опытом, и следом за ней Никки. Как я и подозревал, обе столкнулись с разными вариантами цензуры. По словам Кэтрин, её наставник, когда его спрашивали, несколько раз упоминал богов, но никакой настоящей информации об этих существах не давал. Для сокрытия любых упоминаний о том, что произошло при создании ‘Завесы’, использовались общие ничего не значащие фразы; типо: Завеса, также известная как стена, окружает весь этот клочок земли, где живут все.
В случае Никки она вела разговор один на один с Бертрумом, тем жизнерадостным мужчиной, которого я помнил с отбора. Он вскользь сказал что-то странное о богах, но тогда она не придала этому значения — вплоть до нашего нынешнего разговора.
“Какими именно словами он это сказал, помнишь?” Спросил я серьёзно.
“Э-э, кажется, он сказал, что некоторые боги могут быть жестокими. Я спрашивала, зачем нужна стена, или, наверное, зачем существует Завеса.”
“Жестокими — именно это слово он использовал. Ты уверена?” Продолжил допытываться я. В ответ она быстро закивала, словно олень, застывший в свете фар, но меня интересовала только её уверенность.
“Успокойся, Себастьян, к чему ты клонишь?” Спросил Винс сбоку.
Жестокие. Она сказала, что мужчина намеренно использовал негативное прилагательное, описывая богов.
Что-то сверлило на задворках моего сознания, пока я поднимался с кровати и направлялся к умывальне. Я всё ещё был грязным и в обугленной одежде, но главное — мне требовалось время подумать наедине с собой, и душ сейчас был лучшим местом для подобного. Не успел я дойти, как чья-то рука сомкнулась на моём запястье, и я, обернувшись, обнаружил Сару, удерживающую меня. Её карие глаза впились в меня между прядями растрёпанных каштановых волос с выражением тревоги.
“Себастьян, скажи нам, о чём ты думаешь. Я вижу, что ты знаешь больше, чем показываешь. Чего мы не замечаем?”
На мгновение я ощутил непреодолимое желание рассказать им, о чём думаю. Может, сделав это, мы смогли бы всем вместе поразмыслить и прийти к новой теории, охватывающей все выложенные на стол факты.
Я уже было приоткрыл рот, чтобы сделать именно это, но почти инстинктивно активировалось <Сосредоточение>, и я почувствовал, как желание умерло у меня в горле.
“У меня нет идеи сильно лучше вашей. Впрочем, у меня предчувствие, что нам стоит быть готовыми к тому, что грядёт, поэтому я пойду приму душ и буду готов к тому моменту, когда встреча наставников закончится. Предлагаю остальным сделать то же самое.”
Не дав им попытаться сказать что-то ещё, чтобы разговорить меня, я мягко высвободил руку из отчаянной хватки Сары и отправился в душ, прихватив свежий комплект одежды из ближайшего шкафчика.
Когда я наконец остался один, я предался ощущению тёплой воды, стекавшей по телу. Не совсем понимаю, как я всё ещё могу чувствовать столь мягкую температуру сквозь свою черту, но это ощущение было всё равно приятным. Рассеянно я также отметил разницу в размерах своих конечностей из-за огромного количества начисленных очков характеристики ТЕЛ, набранных при повышениях уровня. Похоже, что благодаря этим переменам я понемногу набирал так необходимые мне килограммы.
Впрочем, это наблюдение притупилось в моей голове, пока я продолжал прокручивать разговор с остальными. Как же мне хотелось просто молча сидеть и размышлять, когда это мне выгодно, но группа так рьяно рвётся делиться информацией, что я не мог провести с ними и нескольких минут, не чувствуя, будто каким-то образом обделяю их, не выкладывая каждую свою мысль.
Слова Никки меня тревожили. Опыт остальных с цензурой тоже подливал масла в огонь моих тревог: я начал плести в голове паутину информации, связывая новые данные с собственным опытом и теориями об этом месте в целом.
Мастер Лирин, уподобивший мою жадность богам. Бертрум, назвавший некоторых богов жестокими. Фильтры, раскинутые поверх всех разговоров о короле и истории этого мира. Информация об этажах, цензурируемая на Форуме, но никакая информация о богах там не скрывается. Разница в цензуре между одними темами разговора, тогда как с другими обращаются совершенно по-новому. Информация о заданиях и системных навыков исключёны из числа тем для расспросов, тогда как разговор о богах всё же доступен — но лишь в малой степени, прежде чем мобов этого этажа фактически пытают, чтобы не выпустить наружу ничего больше.
Кусочки складывались воедино в моём мозгу, но каждый новый кусочек лишь показывал, насколько огромна эта головоломка. Больше всего на свете мне хотелось обсудить это с остальными. Мне хотелось выйти туда прямо сейчас и выложить всё, чтобы мы вместе во всём разобрались. Эта жажда связи с остальными была так сильна, что казалось, будто она меня топит.
К сожалению, я им ничего не скажу.
Если судить по недавнему разговору, группа мне совсем не доверяет.
Их нерешительность высказываться без одобрения Винса и неприсущее Саре настаивание, чтобы я выложил свои мысли ради всеобщей пользы, были намёками. Отсутствие защиты со стороны Уэйда и молчание Ангуса были ещё очевиднее. Это было точь-в-точь как тогда, когда я впервые пришёл в казармы. Все смотрели на меня как на какую-то непредсказуемую опасность. Возможно, они вели себя так и раньше, до появления наставников, когда я пытался ладить со всеми и встроиться в группу.
Возможно, не отправься я с мастером в Северо-восточные Дебри, я бы никогда не осознал, до какой степени был на взводе рядом с группой. Я помню то расслабляющее чувство, окутавшее меня, когда я снова остался один и полагался только на себя. Это было словно с осуждённым из камеры смертников, которого оправдали прямо перед тем, как он должен был взойти к гильотине.
<Сосредоточение> включилось на полную мощность, и излишки мыслей и чувств осыпались прочь, пока разум фокусировался. Моё тело поняло, что что-то не так, раньше разума. Потому я и ощутил такое облегчение вдали от остальных. Эта ситуация — точь-в-точь инстинкты выживания, завладевающие телом дикого зверя, чтобы тот действовал, почуяв поблизости хищника. Возможно, я не знаю, что её вызывает, но это подтверждает одно подозрение, жившее во мне ещё с Первого Этажа.
В Пятом Отряде скрывается кто-то опасный.