На следующее утро легкий туман еще не рассеялся, а у подножия городской стены беженцев стало еще больше, чем прежде.
Линь Юань, как и прежде, караулил большой глиняный чан, торгуя похлебкой с острой заправкой.
Глядя на выстроившуюся перед ним длинную, как змея, очередь, он совершенно не подозревал, что одноразовый пластиковый контейнер для доставки еды, который он просто так достал, уже поднял грандиозную бурю за тысячи ли отсюда – на пограничной заставе и среди верхушки Цинчжоу.
─ Братец, дело неладно, ─
Чэнь Эрлан воспользовался моментом, чтобы протиснуться к Линь Юаню, и, весь в поту и понизив голос, зашептал: ─ Сегодня утром я пошел забирать обрезки, а достать их вообще невозможно. Раньше те сгнившие корни овощей, заплесневелые отруби и соевую жмых, что зерновые лавки выбрасывали, можно было за пару монет загребать сколько душе угодно. Но сегодня спозаранку даже за эту дрянь просят в три-четыре раза дороже! Мы сейчас продаем по десять вэней за пиалу, так что даже на покупку отрубей скоро не хватит выручки.
Линь Юань помешивал в чане большой деревянной ложкой, и брови его медленно сошлись на переносице.
Впрочем, Чэнь Эрлану стоило бы и не говорить – он и сам смутно чувствовал, как странно изменилась атмосфера в городе.
В Западном переулке, где обычно располагался крупнейший хлебный рынок Цинчжоу, в будни всегда стоял невообразимый галдеж.
Однако нынче утром там царила пугающая тишина, а лавки нескольких крупных зерноторговцев и вовсе были наглухо заперты ставнями.
Еще более неестественным казалось то, что в былые времена зерно в Поднебесной четко делилось на сорта: богачи вкушали отборный рис и белую муку, бедняки – грубые злаки да гаолян.
Но за последние пару дней на рынке стерлись все различия: казалось, какая-то невидимая гигантская рука безумно сметает и забирает абсолютно все, что способно пролезть в горло и сойти за еду.
Линь Юань глубоко вздохнул, и тревога на душе стала еще тяжелее.
Разумеется, он понятия не имел, что первопричиной всему послужила та самая водонепроницаемая пластиковая коробочка, заставившая клан Пэй заблаговременно объявить тревогу всеобщей боевой готовности.
Внутренний город Цинчжоу, старые кварталы Западного лагеря.
Прежде здесь располагался заброшенный арсенал Цинчжоу, ныне же подступы к нему были наглухо перекрыты – это место превратилось в абсолютное сердце владений клана Пэй, где те втайне скапливали войска и продовольствие.
В совещательной зале царила давящая, почти удушливая атмосфера.
Пэй Цин сменил ученое длинное платье на практичный темный короткий халат и восседал на почетном месте во главе стола.
Внизу выстроились сплошь прямые сородичи и ключевые советники семейства Пэй.
─ Старший брат, запасы из трех главных официальных житниц города минувшей ночью были тайком вывезены на семь десятков процентов, все до зернышка осело в наших личных амбарах, ─
доложил со сложенными на груди руками один из двоюродных братьев Пэй с отметиной от шрама на лице, и вид у него был мрачноватый. ─ Однако те крупные зерноторговцы с юга, что обосновались на Западном рынке, наотрез отказываются сдавать зерно. Кажется, до них донеслись какие-то слухи, и они заперли все запасы по подвалам, заявляя, что сколько бы серебра мы ни предлагали, продавать ничего не станут – намерены выжидать.Линь Юань тяжело вздохнул, стараясь скрыть растущую внутри тревогу.
Пэй Цин, неторопливо потягивая чай из пиалы, окинул присутствующих взглядом холодным, как лед: ─ В смутные времена – суровые меры. Наша тысяча воинов в доспехах уже полностью сосредоточилась в пределах квартала?
─ Докладываю старшему брату: тысяча сородичей, латы исправны, мечи и копья при них, все в полном составе на позициях! ─
громко отрапортовал кузен.
Пэй Цин кивнул.
В эту жестокую эпоху хаоса наличие доспехов и их отсутствие, владение оружием и голые руки – это два совершенно разных биологических вида.
Когда дерутся двое на улице: у тебя кулаки, а у противника меч – что тебе остается, кроме как бежать?
Что уж говорить о регулярном войске, облаченном в железные латы.
Тысяча закаленных в боях латников способна подавить любое неповиновение в этом городе, и сколько бы сотен тысяч безоружных бунтовщиков ни явилось, все они пойдут лишь на убой.
─ Раз на нас доспехи, к чему церемонии? ─
Пэй Цин с глухим стуком опустил пиалу на стол, и слова его сочились густым запахом крови: ─ Ступайте и скажите тем торговцам: не отдадут по-хорошему – отнимем силой; не сумеем отнять – перебьем всех! Всякого, кто посмеет утаить зерно, объявить пособником варваров ху, предать смертной казни с вырезанием всего рода, а хлеб целиком обратить в казну. Через три дня на Западном рынке не должно остаться ни единого зернышка, что не принадлежало бы клану Пэй!
─ Есть! ─
кузен содрогнулся всем телом и решительным шагом вышел выполнять приказ.
Пэй Цин помассировал переносицу, поднялся на ноги и велел стоявшему рядом Пэй Фу: ─ Ступай, приведи ко мне этого Линь Юаня.
У подножия городской стены Линь Юань тем временем размышлял, как быть завтра с беженцами, если раздобыть отруби так и не удастся.
Вдруг на окраине толпы поднялся шум, сменившийся мерным фырканьем боевых коней.
─ А ну прочь! Всех порешу, мать вашу, с дороги! ─
Стоявшие в очереди простолюдины с диким криком бросились врассыпную, словно испуганное стадо овец.
Отряд солдат уверенным шагом приблизился к прилавку Линь Юаня.
Линь Юань поднял голову, и у него на затылке мгновенно зашевелились волосы.
Пришедшие на сей раз разительно отличались от старшего стража Вана и его оборванных подручных с деревянными дубинками наперевес.
Сотня с лишним молодцев щеголяла в одинаковых пластинчатых доспехах из вороненого железа, на головах блестели железные шлемы, а у поясов висели уставные армейские палаши с широкими обухами.
Холодный металческий блеск, отражавшийся в лучах солнца от сомкнутых рядов брони, и сама эта пропитанная жесткой дисциплиной атмосфера смертоносной собранности заставляли ноги слабеть с первого же взгляда.
Это была настоящая, слаженная машина для убийств.
Притом с первого взгляда угадывались люди, которые действительно убивали и прошли через горнило войны.
Закованный в латы командир выступил вперед, и его суровый, пронзивший забрало взгляд впился в лицо Линь Юаню: ─ Ты ведь и есть Линь Юань?
Линь Юань сглотнул вязкую слюну, силой унимая дрожь в пальцах, и почтительно сложил руки: ─ Да… А что нужно господам военным?..
─ Мой господин желает побеседовать с братцем во дворце, ─
безапелляционно перебил его офицер бесстрастным тоном, не допускающим никаких возражений.
Бросив взгляд на происходящее, Линь Юань понял, что сопротивляться бесполезно, но ему вовсе не улыбалось уходить вот так, в неизвестность, и он попытался потянуть время: ─ Господин военный, в чане еще половина похлебки не распродана, могу ли я…─
─ В этом нет никакой нужды, ─
воин холодно скользнул взглядом по большому чану. ─ Думается мне, братец, эта утварь тебе больше не понадобится. Пожалуйте.
Едва слова замерли, двое солдат шагнули вперед, положив руки на рукояти мечей.
Какая к черту торговля после этого.
Линь Юань бросил многозначительный взгляд на Чэнь Эрлана, и оба они, проявив завидное благоразумие, послушно зашагали вслед за отрядом вглубь города.
Сердце Линь Юаня колотилось в груди испуганной птицей.
С каждым шагом отчаяние нарастало все сильнее.
Внутренний город казался куда более страшным местом, чем дикая степь за его пределами!
Он-то думал, обретет здесь тишь да гладь, а на деле: сегодня его грабит местная шпана, завтра – регулярная армия под угрозой клинка гонит невесть куда.
Знай он заранее, что этот проклятый древний город полон столь невменяемых ублюдков, он бы лучше с самого начала сколотил паршивую хижину где-нибудь в глухих холмах за стеной, ежедневно выжимая девятнадцать баксов по системе совместной доставки, и пусть бы даже отравился той едой – всё лучше, чем сложить голову под мечом местных воевод.
Отряд заходил все дальше, и вовсе не в сторону уездной управы – путь лежал к обнесенному усиленной стражей закрытому кварталу.
Стоило тяжелым воротам отвориться, как взору предстали патрулирующие окрестности панцирники, ощетинившиеся копьями и мечах в атмосфере тотального напряжения.
Линь Юаня и дрожащего от страха Чэнь Эрлана втащили в просторную парадную залу.
Едва переступив порог, Линь Юань почувствовал, как подкосились колени, и уже было собрался брякнуться на колени ради спасения собственной шкуры, как боковым зрением выхватил знакомый силуэт: в массивном кресле восседал человек и не спеша потягивал чай из пиалы.
Линь Юань замер на миг, а затем испустил долгий, прерывистый вздох облегчения.
─ Благодетель! Это вы! ─
Линь Юань поспешно сделал два шага вперед, не скрывая искреннего ликования.
По крайней мере, знакомство имелось, к тому же с человеком разумным, с которым можно вести дела и договариваться.
Он уже смертельно боялся столкнуться с каким-нибудь тупоголовым генералом, который с порога, не разбирая правых и виноватых, снесет ему башку – вот это был бы полный пиздец.
Пэй Цин отставил чашку и, глядя на то, как с плеч парня словно гора свалилась, позволил бесстрастному лицу тронуться легкой улыбкой.
─ А вот и братец пожаловал, ─
Пэй Цин кивнул на свободное кресло рядом и мягким тоном пригласил: ─ Прошу, садись.