На дворе наступила ночь. Луна сегодня светила по особенному возвещая, что осень вступала в свои права.
Капитан клуба решил не оттягивать неизбежное и на последней тренировке во время каникул объявил, что круговые матчи начнутся вместе со вторым триместром, то есть первого сентября.
Уже сегодня утром.
Мне предстояло проложить путь к заветной цели. Мой мир должен был слегка измениться. Важный день, перед которым точно стоило бы отдохнуть, но сон так и не приходил ко мне. Будто вовсе не желая дарить покой.
Проворочавшись в постели с полчаса, я всё же решил подняться. Время было уже позднее, поэтому мне оставалось тихо сидеть в комнате, чтобы не разбудить родителей.
Я раскрыл шторы на своём окне и меня увлекло за собой ночное небо со своими неисчислимыми звездами. Не всем из них было дано ярко сиять. А тем, которым повезло чуть больше, было суждено безвозвратно разрушиться из-за своего же света. Может это даже происходило прямо сейчас.
Лунный свет падал, окрашивая мою кожу в нежно голубые цвета.
Голову посещали самые разные мысли.
«Мы все живём под одним небом», – вспомнил я прочитанные когда-то слова и протянул руку к бескрайнему.
И всё же сколь оно велико и размашисто. Разве не грустно что будучи под ним, двум людям возможно никогда не суждено встретиться?
Ритм отбиваемый в моей груди. Сердца остальных людей. Если всё это будет двигаться в такт, сможет ли вся Земля услышать этот звук? Достучится ли он до чьей-нибудь души?
Мне, по крайней мере, было б достаточно и одного человека, чьё сердце будет играть с моим в унисон.
— Сатоши.
Казалось я уже задумывался об этом, но к чёткому решению так и не пришёл.
Я сжал руки в кулак.
Я больше не мог отводить глаз от того, что лёд, сковывающий меня таял. Только вот, прежние эмоции, что вырывались наружу, могли снова расколоть меня на куски.
Моей жизни нужна была новая философия, но пока я был в оковах цепей, ничего нового просто не могло произойти.
Первый шаг к нулю. Я должен разбить злосчастные цепи.
Так считают Кохару Амамия.
Ночное небо виднелось всё таким же красивым в моих глазах, пока я вспоминал то, что успел сделать за лето.
Как только клубные занятия возобновились во время каникул, я принялся не жалея себя тренироваться. При любой возможно стараясь провести полноценный матч с сильным противником.
Даже с неприятным мне Усами я играл несколько десятков раз, постоянно настаивая на партии.
Только вот, глушаший внешний мир, звон всё время давил на меня. Тело, как по наитию, замерало в самые ответственные моменты.
Поэтому всё, чего я смог достичь, было:
21/0, 21/0, 21/0, 21/0, 21/0, 21/0, 21/0, 21/0, 21/0...21/0.
Снова и снова, из раза в раз. Матч за матчем, в которых я не могу получить и очка. Границы моего рассудка размывались, нескончаемый поток мыслей был направлен лишь на одно:
«Как мне вырваться из собственноручно сотворенной клетки»?
Только Усами не позволял мне и одной незначительной случайной победы в виде забитого удара. Он был стеной, которую мне не преодолеть. По крайней мере до тех пор, пока я не найду ответ.
Даже сейчас я всё ломаю голову, но так и не пришёл ни к одной дельной идее. Завтра возможно я проиграю снова, если так и буду топтаться на одном месте.
Из одиночной секции на соревнования отбирают двоих, из парной – одну пару. Если участников в индивидуальных матчах будет столько же, как и в прошлый раз, то есть двадцать три, мне нужно будет иметь минимум двадцать побед за спиной. Только так у меня будут хоть какие-то шансы выйти на соревнования.
— А-агх, — взъерошил я волосы на голове досадно хрипя.
Телефон показывал уже многим за полночь. Время не радовало и я заблокировал его, правда почти сразу нажал на экран чтобы включить.
Средь тёмной комнаты красками разливалось фото Мию вместе со мной. Неподдельные улыбки на нём слепили похуже исходящего от телефона света.
Я зашёл в мессенджер. Там так и значились не прочитанными сообщения, что я написал Мию в последний раз. Её забавная аватарка оставалась той же с самого апреля, так и не менявшись. В то время, как в моём профиле теперь красовались наши с Сатоши лица. Это навело меня на мысли.
Насколько тепла встреча? Силён холод расставания? Какова ценность воспоминаний...
Обычно люди просто ждут или предаются ностальгии, ожидая не весть что. Мало кто осознает счастье в моменте, проживая его.
Это означает что настоящее всегда будет грустным и тоскливым, незначительным.
И я ждал точно также. Отпустив своё настоящее по течению времени.
Письмо в моей тумбочке ждало назначенного часа. Совместная фотография остановила время в той весне и запечатлела давно минувшую радость. А свечение луны было таким же как и всегда, просто сегодня я смотрел на него иначе.
Мягкая улыбка украсила моё лицо, залитое голубыми цветами.
— Нужно поспать. ***
Выйдя из дома я почувствовал сколь тёплое снаружи стояло утро. Солнце радовало глаза своим присутствием, ярко освещая всё приятным светом.
Уже после обеда я буду занят круговыми матчами.
Только победа занимала мою голову, ведь у меня было важное обещание, что я обязан сдержать.
Дорога до школы заняла всего мгновение. По крайней мере так казалось. Уроки одни за другим пролетали мимо меня, даже не удостоившись шанса удержаться в памяти. И вот наступил трепетно ожидаемый момент.
Я стоял с ракеткой в руках, подбирая удобный хват и разминая мышцы.
Не повезло, но уже первая моя игра предвещала быть чрезвычайно сложной. Против меня выступал именитый ас, Хикари Иидзума.
Пусть мы уже и встречались на одном корте летом, та игра всё-же закончилась моим разгромным поражением. И теперь, всем что изменилось был факт того, что лишний раз проигрывать мне нельзя. Баланс сил же оставался на примерно тем же.
Иидзума вышел на площадку и приготовился. Оставалось надеятся на то, что моих навыков будет достаточно.
Тогда ведь я не играл полностью отдавая себя, а сейчас готов перепробовать всё, что только можно ради результата. Если не преодолею этот рубеж, не заглушу звон, никакой встречи с Сатоши на соревнованиях мне не светит.
И этот факт единовременно пугал и подстёгивал.
Звук рассеченного воздуха взвыл по игровому полю, это я взмахнул своей ракеткой.
— Вперёд, Кохару Амамия, — раздался женский голос вдали.
Тело сегодня было лёгким. Волан перелетел на мою сторону и тут же отправился обратно со свистом.
«Дальше под сетку». Так мне по крайней мере показалось. И в итоге предположение оказалось верным.
Оказавшись в точке падения секундой раньше, я сделал удар в глубину площадки по низкой острой линии.
Нужно быстрее отступить.
Однако мои ноги отказались двигаться с места. Тем не менее, тяжести не было, я ещё не слышал осточертевшего звона.
Ощущения не те.
Зрачки накрепко зацепились за волан. А переферией я заметил руки соперника, угол его замаха, то какие мышцы он напряг. Всё это кричало мне:
«Не отступай».
И это было правильно.
Похоже инстинкты перегнали работу моего мозга и насильно остановили от ошибки. Ведь лучшим вариантом для Иидзумы было опять дать прямо под сетку прямым ударом. Так чтобы волан слегка зацепил край и упал строго вниз.
Это была лучшая игра, что я мог себе представить.
И как по волшебству – вот оно, ас сделал всё в точности как я представлял и ушёл влево. Видимо готовясь к высокой передаче в том случае, если я успею отбить.
Сейчас!
Лучше момента и не придумать. Сердце колотится как бешеное, а рука с ракеткой мягко подбивает перелетевший снаряд всего на несколько сантиметров вверх. Пока тот опять не ударяется о сетку, падая наконец на пол.
Глаза Хикари Иидзумы расширились.
Похоже я могу победить. — По крайней мере так мне говорило табло с очками.
1/0.
Оно взывало ко мне громко и чётко, до тех пор пока его зов не смешался с металлическим лязгом.
Теперь матчу было суждено продолжиться под изводящую симфонию, не вызывающую ничего кроме отторжения и неприязни на уровне инстинктов.
Только спустя пару секунд я понял что всё это время прикусываю губу.
Перейдя на левую сторону своего поля и приготовившись я вновь подал. Игра продолжилась.
Амплитуда движений противника изменилась. Каждый его шаг раздавался взрывом по поверхности корта. Он задейстовал всё больше мышц, чтобы увеличить резкость хода. Видно было как весь корпус Иидзумы наклонялся, чуть ли не доводя до падения, в сторону следующего шага. Парень стал быстрее и мобильнее, а начало его движений – почти неуловимым.
Вот она – настоящая взрывная сила. И даже так, отставать в мои планы не входило.
Я успеваю. Вижу. Могу достать любой удар и поставить Иидзуму в затруднительное положение.
Незримый дирижёр всё ещё указывал бесконечным цепям в какие моменты играть им свои партии. Полифония скрежета гласно разносилась по черепной коробке, пока на фоне падали одно за одним звенья аккомпанимента. Оркестр безысходности затягивал меня все глубже в безду. Всё что было мне под силу - запереть свою душу на замок и не думать и постороннем. Слушать лишь биение своего сердца и то, с каким звуком кровь растекается по жилам.
Это был ритм, возвещающий что я сейчас живу.
14/16.
Мои руки помалу стирались из виду. Их контура уже совсем не было видно – лишь смутное очертание.
"Тук" "Тук-тук".
Правильно, здесь и сейчас моё сердце – механизм. Маятник не дающий мне вновь сойти с ума.
Нужно продолжать.
Только то, смогу ли я отбить следующий волан определяет моё будущее. Неважно насколько меркнет свет. Пусть даже уже кажется что противников двое. Всё это бесцветно. Не имеет значения. Один только вид волана и звук собственного сердца играют роль.
Быстро поменяв опору на левую ногу и заведя правую спереди, я в один шаг выпрыгнул вправо, выполнив хлёсткий смэш в линию.
Что принесло мне ещё одно очко.
20/20.
Прерывистое. Тяжёлое прерывистое дыхание.
Точнее не одно, их было два, но с настолько идентичной частотой, что сразу и не разберёшь.
Иидзума тоже был измотан. Так что мне скорее нужно было закончить этот матч, пока он не превратился в игру на выносливость, в которой я явно проиграю.
Подача и моментальный удар прямо в соперника. Многого ожидать не стоило.
Резким выпадом, прямо на встречу воланчику, Хикари Иидзума отразил мою нападку и увёл удар вправо. И всё же, я на развороте успел парировать атаку, поставив тем самым его в то же положение, в котором я был пару секунд назад.
Как тебе, а?! Думаю не ожидал! — во мне кипела кровь.
Завалив верхнюю часть тела влево, я практически упал на бедро, но, скрестив ноги с помощью приставного шага правой стопой за спину, смог резко рвануть в другую сторону.
Мне удалось отбить прямой удар Иидзумы, наилучшим образом. Прямо как я представлял у себя в голове.
Волан вернулся к нему и сию секунду с неистовой скоростью полетел обратно. Тем не менее, я ждал этого.
Переместив ракетку в нижнюю точку, я, по восходящей траектории, резво отправил снаряд точно в дальний угол.
Ещё...
21/20.
Осталось всего ничего.
Воланчик снова взмыл в воздух и мои глаза тут же потянулись за ним. Всё тело напряглось. Мышцы словно вот-вот были готовы порваться, столь сильно были натянуты. На миг, мне стало интересно: «Какое у меня сейчас...
...выражение лица»?
А цепи зашептали мне на ухо:
У тебя нет права желать победы.
Только их слова проходили сквозь.
Безумный стук жизни колотил по барабанным перепонкам пока мы с Иидзумой носились по корту. Капли пота налету превращались в настоящий дождь, падая на пол.
Стоило волану осмелиться и пересечь сетку, как каждый из нас тут же отсылал его восвояси.
Гонка со временем продолжалась.
Шаг за шагом. Звук рассеченного ракеткой воздуха слышался чаще собственного дыхания. Напряжение настолько пронизывало пространство вокруг, что зрителей этой игры занимал лишь один вопрос:
«Что сдаст быстрее, их нервы или тела»?
Пока снаряд находился в воздухе – игра продолжалась, а чувство поражения ощущалось всё более далеким. Однако, победа тоже не могла прийти пока один из смэшей не достигнет пола.
В этой идеальной игре, скользящей на границе воображения, первым ошибку допустил я. Нога просто напросто скользнула по влажной поверхности паркета и, вот так запросто, заветный исход исчез из обозримого будущего.
21/21.
Амплитудный удар. Назойливые цепи. Скрип подошвы. Летящий со свистом волан. Моё учащённое дыхание.
Два шага назад. Прыжок. Ещё удар.
Цепочка замкнулась.
Удар. Голос Мию в голове. Мой голос. Сожаление. Боль. Всё что я старался забыть. Опять удар.
Летит в глубь.
Я отскакиваю назад и выпрыгиваю. Движения руки словно и не было вовсе. Вес воланчика на сетке. Удар.
Удар. Удар. Снова. Ещё раз. Вновь...
Иидзума пристал как назойливый паразит и цеплялся за эту победу до конца.
Что за цель двигала им?
Шуршание стали усилилось и тяжесть сдавила меня, но я нашёл в себе силы взмыть вверх.
Плевать. Чтобы это ни было... Какой бы не была его мечта...
— Я ВСЁ РАЗРУШУ.
В этот момент, я почувствовал как по корту разносится ветер.
Мне вдруг поразительно полегчало. Назойливый белый шум исчез, а моя ракетка вошла в волан. Померещелось что её сетка даже оттянулась назад, вслед за ним. Словно тетева лука, отправляющая в полёт самую, что именно есть, стрелу.
"Бам".
Мои глаза, глаза Хикари Иидзумы и глаза всех болельщиков округлились. Не успел я приземлиться, как счёт уже изменился:
22/21.
Что это вообще было?
Ко мне вернулась трезвость рассудка и голова начала жутко болеть.
— Словно выстрел какой-то, — донеслось из зала.
Я глянул на свои ладони. Они были взмокшими от пота и суматошно тряслись, намекая, что я уже достиг своего предела. И всё равно, не смотря на это, с таким оружием я ещё мог победить.
Однако занавес опустился.
Иидзуме такие игры на истощение были привычнее, нежели мне. Он, тяжело конечно, но справлялся. Я же в свою очередь, пусть и физически не уступая, морально давно находился на пике.
И в конце концов, так ни разу и не смог повторить свой "выстрел".
Игра закончилась со счётом 22/24, я проиграл.
***
Целую ночь меня тошнило. Тело изнывало, а голова вообще перестала соображать.
Постоянно кидаться с комнаты до туалета просто не было сил. Я распластался на кафеле и не двигался, по крайней мере до тех пор пока очередной рвотный позыв не заставлял этого сделать.
Отцепляясь от унитаза и поднимаясь к раковине чтобы умыться, я каждый раз избегал случайных взглядов на своё отражение. Меня пугало собственное лицо, что было таким жалким и слабым.
Можно ли и дальше так играть?
Конечно подобное выступление против аса было определённо хорошим результатом и, даже достойным восхищения. Только вот, поражение есть поражение как ни крути. Тем более, пусть я и выиграл остальные пять игр дня, теперь моё состояние страшно было описывать.
Нельзя чтоб это продолжалось.
Сейчас моя игра похожа на игнорирование собственных чувств, а не на принятие. Я слушаю только биение своего сердца, а оно всё быстрее и быстрее нагоняет кровь, пока не покажется будто я пылаю изнутри.
Эта машинная работа помогает превозмочь тяжесть оков не путем их снятия, а с помощью большей силы сопротивления, что истязает мои тело и душу.
Механическое сердце и расскалённая в жилах сталь – не то, что мне нужно.
Я ищу свободы, не жизни в ограничениях.
Тогда, в битве против Иидзумы, пусть на миг, всего лишь на короткий миг, но я смог ощутить искомое.
Во время выстрела...
Оставь попытки.
Лязг цепей раздался разборчивым голосом.
Эхом в нём таились слова, что становились все громче и чётче, словно их выцарапывали на моей черепной коробке.
А ещё он звучал знакомо, но только я никак не мог понять где я его слышал...
Сдайся, Кохару Амамия.
В тот момент до меня наконец дошло.