5 февраля, моё отстранение официально кончилось.
На улице немного потеплело, но в глобальном смысле, за прошедший месяц ничего толком и не поменялось. Было так же прохладно, школьники так же сбивались в компании и шли до ворот, ведя пустые разговоры. Никто не реагировал на моё лицо так, словно увидел призрака или легенду. Всем было без разницы.
Для них это был всего лишь иной день среди сотни таких же, формирующий собой привычную обыденность. И в этом мне не находилось ничего неправильного. Как ни посмотри, а в отличие от меня, ни у кого не планировалось боя с финальным боссом. Хотя, всё же называть Иидзуму подобными словами слишком уж громкое заявление.
Изгиб моих губ приподнялся вверх своими концами. — Вот так всегда. Стоит мне осознать, что я собираюсь сотворить что-то безумное, не похожее на меня, как на лице появляется улыбка. — Я глубоко вдохнул и не спеша выпустил из себя воздух, в попытке успокоить сердце.
Странно ощущать благой трепет, когда знаешь каким будет финал. В особенности если тот не несёт за собой ничего хорошего.
Мои глаза сделались чуть более пустыми.
Вперёд Амамия, это ведь твой выбор.
Я переступил школьный порог и вновь за долгое время окунулся в атмосферу юности и нескончаемого движения. Мои пальцы сразу набрали на телефоне несколько одинаковых сообщений.
[Полная готовность. Всё может начаться в любой момент]
Как только убедился, что мои указания доставленны по адресу, я убрал смартфон в карман и в темпе поднялся до своего класса.
Я оглядел кабинет. Внутри уже сидело около половины ребят и готовилось к предстоящему уроку. За одной из первых парт мне на глаза попалось знакомое лицо, что было сложно с кем-то перепутать. Его обладательница мельком стрельнула в меня взглядом и отвела голову в сторону доски. Что правда не помешало мне успеть полюбоваться её аметистовыми радужками.
Чидори следит за моим поведением.
Я не стал заострять своё внимание в стороне девушки и тоже переключился. В голове роились предположения о том, когда же Иидзума решит выйти со мной на связь. Сделает ли он это на публике или же когда мы останемся без посторонних глаз.
Лучше будет произойди это один на один. Иначе будет шанс того, что мой наблюдатель неверно всё поймёт.
Ха-а, — я подумал, что не стоит грузить себя лишним и просто разложил на парте учебники и тетрадь с конспектом. — Поздно сомневаться.
И то-ли от того, что думал о другом, то-ли потому что давно не посещал школы, но я и заметить не успел, как пронеслись первые два урока.
Входная дверь распахнулась с грохотом, однако внутрь кабинета никто не зашёл. Лишь силуэт, сверкнув зелёными глазами, растворился в проёме, пройдя далее по коридору. Мне не нужно было намекать дважды, я отодвинул стул и покинул класс, в темпе преследуя цель.
— Дальше будем играть в догонялки? — испуская властный статус, поинтересовался я.
— Ты заметно осмелел, дружок.
Мы остановились в старом дворике, где я и застал инцидент с парой.
Две... нет, три. Три камеры запечатлели нас пока мы шли сюда. И при этом, мы всё равно остановились в месте без наблюдения. Я боялся что это могла быть очередная подстава и не рисковал расслабляться ни на минуту.
— Ну же, Иидзума. Зачем этот спектакль? — обращался я, насмехаясь. — Неужто ещё одну парочку приведёшь?
— Не понимаю о чём ты.
На лице аса отразилась хитрая улыбка. Он обдал меня бездушным взглядом исподлобья, впиваясь своими суженными зрачками в самую суть.
Я мог продолжать строить из себя дурачка, не разобравшегося в чём причина подобной реакции, но не стал. Достав из школьных брюк телефон и пальцем нажав кнопку включения, я показал, что у меня и правда работал диктофон. Конечно обличив себя, я тут же его выключил.
— Так это твой ответ, Амамия? Не пожалеешь?
Из моего рта не вырвалось ни слова. Правой рукой, не испытывая при этом никакой неловкости, я показал асу средний палец. В ответ на что получил лишь закатистый смех.
— Поразительно! — восклицал он. — Ты ещё больший идиот, чем я думал. Понимаешь что теперь будет с твоей девчонкой?! Я не просто уничтожу её в глазах общества, я сделаю так, что она и с людьми общаться не сможет. Будет просто трястись себе в тёмной комнате и плакать каждый божий день.
Лицо Иидзумы исказилось в поражающем воображение безумии. Он хаотично разводил руками и смеялся собственным же словам, представляя как приведёт их в жизнь.
Под эту омерзительную тираду обещаний, я сделал несколько шагов вперёд.
— А ты, Амамия! Ты даже сделать ничего не сможешь, — продолжал парень, уже больше похожий на демона, сыплющего проклятьями. — Тебе останется только смотреть, как твоя любимая будет падать всё глубже и глубже в пучину отчаяния.
От прежде изящных черт Иидзумы, которые многим даже казались красивыми, не осталось и следа. Ныне гротескная, опаясаная злобой, рожа всё кричала:
— Кто знает, может она даже убьёт себя? Я бы посмотрел на это... Хотя нет! Лучше бы посмотрел на твою реакцию после её смерти, мой дорогой Амамия~
Я сделал ещё несколько шагов. И ещё... Пока окончательно не приблизился к психопату в плотную.
Улыбнувшись так же мерзко, как и собеседник, я положил руку Иидзуме на плечо. Отчего в его бешеных глазах сверкнуло удивление, вводящее в ступор. Тело парня застыло и он не сразу понял что происходит. Лишь по прошествии пары мгновений он хлестко отбил мою руку и отпрянул назад.
Прелестная и очаровательная, но такая не свойственная мне, улыбка не сходила с губ.
— Иидзума. А от чего же ты так взъелся на меня? Хотя, дай-ка подумать... Потому что капитаном стал я? Потому что и Фуми забрал себе я? Может потому, что ты теперь никак не можешь меня превзойти?
Я взорвался ехидным смехом, не переставая извергать слово за словом:
— Считаешь, что я занял твоё место?
Резко подавшись вперёд, мне вновь удалось срезать расстояние между нами. Широко раскрытые веки оголили мои, наполненные хорошо знакомым Иидзуме безумием, глаза.
— Ха-ха-ха, тут ты ошибаешься, хвалёный ас. Это всё изначально пренадлежало мне!
Пока паршивец не успел опять сдать назад, я схватил его лицо, сжав пальцами за щёки, и придвинул к себе. Наши лбы с усилием ударились друг о друга, но я не обращал на это внимания.
Серая, неразличимая дымка, полная презрения, и блеклый испуганный изумруд смотрели на свои отражения в зрачках врага.
— Я видел то желание с которым ты смотришь на Фуми, — издевательский тон сквозил меж каждым моим словом. — Жаль только тебе никогда не узнать каковы на вкус её мягкие губы.
Повернув корпусом, я кинул аса на землю и пошёл прочь, обронив под конец:
— Ах, а сладость её стонов... Ну, тебе даже шанс дай, ни за что не доведешь её до подобного.
***
Я покинул двор и, пропетляв по школьным коридорам, добрался до выхода на крышу. Он был заперт, но мне это подходило, ведь я изначально и не собирался выходить наружу.
Припав к двери и убедившись, что поблизости никого нет, я наконец смог выдохнуть и расслабиться.
— Получилось ли у меня?
Мои плечи поникли, а глаза рассматривали бьющиеся дрожью руки. Я впивался взглядом в изгибы запястьев и старался удержаться от тряски с помощью одной силы воли.
Мне нужно было успокоиться и идти на уроки. Иначе всё, что я задумал пошло бы коту под хвост, причём по моей вине. Сейчас не было времени жалеть себя и проявлять слабость.
Резко дёрнувшись, я сначала поднялся в полуприсед, а после распрямил ноги, выгнувшись во весь рост.
Остался последний рывок... нужной доминошке надо только упасть и потянуть за собой цепную реакцию из заготовленных мной ловушек.
Я верил, что никто не подведёт меня и сделает всё ровно так, как это требуется. Поэтому, более не волнуясь, неторопливо побрёл к своему классу.
На уроках в кабинете стояла удушающая тишина. Даже обычно бесящий скрип мела стал безмерно тише, нежели обычно. У меня было ощущение, словно с головы до ног меня захлестнуло водой. Не тёплой, не холодной, да и не мокрой вовсе. Очень странной водой.
— Пожалуйста, быстрее... — слетел с моих губ никому неслышимый шёпот.
...Пусть всё произойдёт раньше, чем кончится мой кислород.
За подобными мыслями прошла пара часов, но ничего не происходило. В итоге настало время обеда. Мои одноклассники разбрелись кто куда. Некоторые отправились в столовую, другие остались в кабинете, ведь принесли с собой бэнто. Я же тупо не двигался с места, боясь упустить первые сигналы произошедшего.
Еды с собой не было, поэтому я просто навалился на уже родную парту и принялся разглядывать чёрный экран телефона. — Давно я так не лежал на своём месте. Даже как-то непривычно теперь. — Как мог, я пытался думать о чём-то ином, чтобы не изводить себя.
Чидори тоже сидела неподалёку от меня, бросая в мою сторону кратковременные взгляды. Я уж было хотел улыбнуться ей, но удержался. Кстати, в отличие от меня, у девушки был обед. Благодаря ему её ожидание наверное не казалось таким уж тяжёлым. В конце концов, когда есть чем заняться время идёт быстрее.
"Дз-дз" — по моим рукам расползлась вибрация.
Я сразу сжал телефон, отчего тот затрясся вместе со мной. Чёртово волнение шарахало по мне, как током.
[Прости]
В сообщении было всего одно слово, но оно заставило меня так сильно закусить губу, что из неё чуть ли не пошла кровь.
Я вылетел из класса попутно набирая ответ:
[Где ты?]
В этот момент я почувствовал, как следом за мной кто-то тоже покинул своё место. Он держался от меня на расстоянии и старался не выдать себя, пусть и получалось так себе.
[Где ты, Фуми?]
Ответ всё никак не приходил, поэтому я оставил попытки дрписаться до девушки и принялся звонить ей.
Ну же, ответь. Только ответь, умоляю!
Я преодолел спуск с лестницы в пару шагов и чуть было не потерял равновесие в самом конце. Кое-как вернув себе баланс, мне удалось отделается небольшим ударом плечом о стену, которого я даже не почувствовал.
Бежать, надо бежать. Найти её.
Гудки раздававшиеся у правого уха не прекращались. Адресат не брал трубку.
[Она за спортзалом, быстрее]
Мои зрачки сузились глядя на неожиданно пришедшие слова. Помощь нашла меня, когда я ждал этого меньше всего. — Похоже у него всё прошло гладко, раз он знает где Фуми. — Времени радоваться не было. Поставив ногу перед собой, я оттолкнулся, резко повернув направо.
[Готовься подключать Усами, сообщи ему местонахождение Фуми и спровоцируй, как и договаривались]
Нажав "отправить", я на ходу закинул телефон в карман и продолжил нестись на полной скорости. Через минуту я уже находился напротив одиноко сидящей на земле девушки.
— Фуми!
Она подняла голову услышав мой голос, но, тем не менее, смотрела сквозь меня. Так, как будто перед ней и не было никого вовсе. От этого мне на секунду привиделось, как моя грудь разорвалась на мельчайшие куски плоти, оставив в самом центре зияющую дыру.
Я растерялся.
Мои шаги стали медленными, неловкими. Я даже почти свалился с ног прямо перед девушкой.
— Эй, Фуми...
Глаза моей любимой видили всё ту же пустоту. Прежде бывшие неимоверно глубокими, теперь они производили впечатление плоскости. Никаких морских волн под звёздным небом. Один лишь обычный чёрный цвет.
Бездна.
Я припал на колени и осторожно дотронулся до хрупких плечиков. В следующую же секунду мои ладони оказались отбитыми, а Фуми в страхе отползла ближе к стене зала. Её ноги оказались перепачканы грязью и дрожали от холода.
Э? — Я не осознавал что произошло. — Она только что испугалась... меня?
Наверное, сразу, как ко мне пришло понимание, на моем лице отразился гулкий ужас. Я как мог, старался показать девушке, что всё в порядке, но похоже получил слишком болезненный удар.
На самом деле мне хотелось закричать...
— Это ведь я... Посмотри же на меня, Фуми.
...однако вместо этого, я произносил каждое слово нежно и тихо.
— Расскажи мне, что произошло?
По моей щеке стекла одинокая слеза. — От меня ускользнул этот факт, но девушка похоже заметила его отчётливо и потянулась, чтобы смахнуть её.
— К-Ко... Кохару.
— Да, Фуми! Это я! — моему счастью не было предела... Не всё было потеряно. — Это Иидзума, он что-то с тобой сделал?
Сердце билось едва ли не выскакивая из груди. Мне нужно было знать правду, но в то же время я не хотел её слышать.
— Он... Он!
Из маленького рта вырывались бессвязные слова и звуки. Какое-то время Фуми вообще не могла сформулировать целостного предложения. Она лишь продолжала повторять «он», «не смогла» и «прости». Снова и снова.
«Прости» — из сказанного именно это закрепилось у меня на уму сильнее всего. Извинения любимой эхом раздавались в моих ушах, но я так и не понял за что мне нужно было её простить.
Моя рука осторожно потянулась к мягким волосам. На этот раз Фуми не оттолкнула её, а лишь прикрыла глаза, желая сфокусироваться на моём тепле. Спустя какое-то время она уже не выглядела такой встревоженной. Пускай спокойствием от неё и не пахло, но я видел, как в покинутое тело возвращалась та, кого я знал.
Какая же ты сильная...
— Я люблю тебя, Фуми. Я рядом с тобой и буду рядом всегда. Я никогда не оставлю тебя. Мы будем вместе всю свою жизнь. Обещаю. Ты самое дорогое, что у меня есть. Самое особенное... Мой лучик солнца. Моя утренняя заря, освещающая беспроглядную тьму ночи. Моя единственная, вечная любовь.
Всё мои чувства к девушке обернулись, полной надежды, мантрой.
Самый слабый Кохару Амамия мог обратиться сильнейшим только потому, что не скрывал свою боль. Жил с ней, принимал её и думал о ней как о части себя.
— Кохару, — девушка кинулась в мои объятья.
Не ожидая этого, я не смог удержаться на месте и повалился на спину. Мы лежали на холодной почве и пока я обращался к серому, точь-в-точь как мои глаза, небу, Фуми боязно стискивала меня тонкими пальцами.
Я почти не ощущал силу, с которой она впивалась в меня ногтями. — Поразительно, разве она может быть такой сильной и слабой в одно и то же время? — Мои руки попытались обхватить маленькую спину, но застыли.
— Кохару... Кохару. Кохару. Кохару. Кохару. Кохару. Кохару. Кохару! — без конца звала меня Фуми.
— Да, я здесь.
Я застыл, так и не обняв девушку.
— Я такая грязная, Кохару.
Мои зрачки устремлялись вверх. В них отражались густые облака, скрывающие собой солнце.
— Это не правда, — замотал я головой. — Ты не грязная.
Фуми оторвалась от моей груди, оперевшись на неё руками. Я перевёл свой взгляд на девушку и почувствовал, как на моё лицо упала пара холодных капель.
— Грязная... Ты просто не знаешь. Не знаешь, что он сотворил со мной, — твердила она.
— Тогда расскажи мне. Я докажу, что моя любовь к тебе непоколебима.
Мой голос не дрожал. Почему-то я ощущал себя очень далёким от этой сцены, но при том непосредственно вовлеченным в самую её гущу.
— И..Иидзума, о-он... Он прижимал меня здесь, на этой же земле. Давил на меня всем своим весом и не давал встать, жадно впивался в мои губы...
Всё более и более крупные слёзы собирались в уголках глаз Фуми. Стараясь не дать им упасть, она запрокинула голову наверх.
— ...его руки лезли под форму. Наслаждались теплом каждой части моего тела...
Я приподнялся. Наши с девушкой лица теперь были на одном уровне.
— Не волнуйся, Фуми. Я люблю тебя, а потому сотру всё, что причиняет тебе боль. Скоро ты посчитаешь этот день дурным сном, ничто не напомнит тебе об этой печали.
Полная непонимания, моя любовь искала объяснения услышанному.
— Я убью его, — произнёс я, с очаровательной и незапятнанной улыбкой.
После этих слов моё сознание угасло.
Кохару Амамия снял с себя Фуми, отодвинув её в сторону. Он не удосужился посмотреть в лицо своей девушки после того, как сказал о такой страшной вещи как убийство. Парень молча начал удаляться прочь, попутно смотря в экран своего мобильного.
С другой стороны к Фуми подбегал сереброволосый юноша, параллельно что-то крича.
[*Видео*]
С неопределенного номера Амамии пришло сообщение с вложением.
[Усами уже должен был прибыть. А вот то, что у меня получилось заснять. Видно хорошо, но лучше бы тебе на это не смотреть. А даже если решишься, ни за что не включай звук]
Прочитав предостережение, он тут же нажал на кнопку воспроизведения и принялся изучать запись.
На ней было запечатлено всего два человека. Хикари Иидзума и Фуми Като. Это была сцена насилия, что чуть не дошла до точки невозврата. Лишь благодаря проходившему мимо школьнику, услышавшему крики, всё закончилось более менее хорошо для девушки. Руки её обидчика остановились перед тем, как добраться до слишком интимных мест. Иидзума сбежал, поняв, что кто-то приближался.
Запись закончилась и Амамия дрожащими руками перемотал её в самое начало... Включив звук.
До его ушей донеслись душераздерающие мольбы о помощи и вечно повторяющееся имя.
«Спаси, Кохару. Молю спаси меня!»
Парень обеими руками сжал телефон, сломав тот напополам.
Глаза, цвета утренней дымки, опустившейся над городом, окончательно растеряли свои краски. В них виднелась лишь нечеловеческая ярость, более подходящая какому-нибудь монстру. Она распустилась подобно кровавым бутонам и горела, не щадя даже своего владельца.
— Убью.
По подбородку Амамии стекала тонкая струйка крови.