Итоги трёх дней выглядили следующим образом:
Первый день – одно поражение, пять побед.
Второй день – два поражения, четыре победы.
Третий день – шесть побед.
Четвёртый день - четыре победы и ещё один предстоящий матч.
Таким образом я исчерпал весь свой запас возможных проигрышей и более не мог позволить себе что-либо кроме как выиграть.
Финальный акт начинался, а мой сильнейший противник в нём, Рюске Усами – талант, который невозможно игнорировать.
Судьба опять удумала шутить со мной, раз всё решалась именно в битве с этим парнем.
И всё же... я не проиграю. Ни за что.
Почти в то же время как я собрал свою волю в кулак, экран моего телефона загорелся от сообщения.
[Постарайся, Кохару!]
Это был Сатоши.
Только ведь недавно обсуждали с ним соревнования. Его отборы пройдут неделей позже, так что нужно будет тоже непременно его поддержать.
[Обязательно]
От его сообщения веяло лёгкостью. Тепло само по себе растекалось по телу. Мне было приятно думать что так меня согревала его вера.
Я убедился что мой ответ доставлен и заблокировал телефон, уже наполовину убрав в карман. Однако остановился и снова достал его. Медленно и нерешительно мои пальцы сделали два клика по чёрной поверхности и из неё вновь пошёл свет.
Мой взгляд был прикован к обоям на экране. На них была запечатлена ослепительная улыбка Мию, очень дорогая сердцу.
Её тонкие кисти, пальцы что показывали знак "мира" прямо в объектив. Чёрные шелковистые волосы, слегка растрёпанные ветром. Всё на этой фотографии было любимо мной.
Сейчас я был твёрд в своей решимости встретиться с ней вновь. Только вот для чего, пока сказать не мог.
— О-оу, твоя подружка? — прогремело из-за моей спины. — Миленькая.
Неожиданное обращение вернуло меня в реальность.
— А?
Моя голова сама потянулась к источнику голоса.
— Вот только что она нашла в таком угрюмом неудачнике... бедная девочка.
Слева, чуть ли не завалившись мне на плечо, стоял Усами, нагло разглядывая содержимое моего телефона. Поняв это, я потерял дар речи.
— Может это просто чувство жалости? В конце концов без боли на тебя не взглянуть, Амамия.
— За..т...
Мне хотелось возразить ему, но это снова бы привело к бессмысленному конфликту, поэтому я проглотил несказанные слова.
— Стоит ли мне забрать её себе? Смеясь спросил он, не нуждаясь в моём ответе. На секунду весь мир перестал издавать звуки. — Я с ней хорошенько повеселюсь, уж поверь!
Повеселится?
Он? С ней?
— Ха-ха...
К удивлению для себя я засмеялся.
Сначала робко и неуклюже, но уже через пару секунд, войдя во вкус, я смеялся от всей души. Внутри словно переключатель щёлкнул и шестерёнки давно забытого механизма, полностью покрытые пылью, возобновили свой ход.
— Прости, — произнёс я.
— Ха-а? Чего ты извиняться удумал, бездарь?
Ни матч с Иидзумой, ни куча моих побед не волновали его. В глазах этого парня я оставался тем же нулем.
— Я извиняюсь за то, что считал тебя вполне неплохим человеком, Усами, — на моём лице появилась горькая улыбка. — Нет. В общем за то, что считал человеком.
— Ты может головой ударился? Не забывай, твоей сучки здесь нет, можешь не геройствовать, — язвил он.
Стиснув зубы я поднял с пола свою ракетку.
Цепи распростёртые по всему моему телу начали накаляясь шипеть. Они плавились из-за моей ярости.
— Бери ракетку, мразь. Ты сдохнешь прямо здесь, на игровой площадке.
Усами выглядел ошарашенным, но быстро напялил на себя глупую ухмылку.
— И от кого я это слышу... да я тебя размажу, ноль!
— Вперёд, — рыкнул я, удаляясь на свою половину.
Последняя игра началась.
Бушующие потоки ветра разрезали воздух над кортом. Волан безустали летал из стороны в сторону.
Как вообще это подобие человека посмело говорить такое о ней?!
Заберёт себе? Повеселится? Да ни в жизнь!
Просто чушь собачья. Мию ведь не вещь, которую можно просто забрать и выкинуть когда наиграешься!
Давай же, вспоминай быстрее чёртова башка. Волан, летевший ко мне, чувства во время того удара-выстрела. Вспоминай!
«Я растопчу его».
Как мог я выигрывал себе время, отправляя свои удары в сложные точки. Как мне повторить выстрел?! Если бы знал, то уже бы давно размазал этого придурка по стенке! Чёрт.
«Заставлю пожалеть».
Я мельтешил по корту отчаянно отражая нападки Усами.
«Убью убью убью».
В той игре с Иидзумой, мне, вроде показалось что...
...ракетка прошла насквозь.
Точно. А сетка оттянулась, обволакивая снаряд, словно тетева готовящаяся запустить стрелу. А ещё... я был готов разрушить его мечту. Мне было без разницы.
«Давай же».
Очередной мощный удар по низкой траектории.
На этот раз Усами оплошал и отбил его слишком высоко. Это был шанс попробовать.
«Пади, Рюске Усами»!
Ноги, с хлопком, толкнули поверхность под собой и я взмыл вверх.
Мыщцы были натяжены до грани. Создавалось впечатление что их пронизывали мои же жгучая злость и желание уничтожать, направленные к врагу по ту сторону сетки.
Залп! — Вся моя рука разом расслабилась, причём до такой степени что из ладони чуть не выпала ракетка.
Усами раздражённо обернулся к месту попадания воланчика и почти сразу повернул голову обратно ко мне.
Вот оно. Выстрел. Я смог его повторить.
Очки на таблице сменились. Я ясно видел 1/0 в свою пользу, но радоваться было нечему. Мне ещё предстояло разбить его эго в дребезг.
«Преклонись».
2/0.
«Сдайся».
4/0.
«Познай отчаяние».
7/0.
Он не должен просто проиграть. Хочу чтобы всё внутри внутри него перемешалось в кашу и вышло наружу вместе с жалкой душёнкой!
Для меня это не матч, а прилюдная экзекуция.
8/0.
Ещё и ещё. Снова. Удар за ударом.
Даже отбивная мои смэши в моменты удачи, он не успевает за следующими. А раз Усами не способен среагировать на мой выстрел, то я воспользуюсь этим.
«Кто же бездарность теперь, а, ублюдок»?!
11/0.
«Ничтожество! Усами просто ничтожество»!
А чем ты лучше?
Звон цепей обьединился в всё тот же, знакомый голос.
Думаешь это твоя сила?
Я уже понял кому он принадлежал. На самом деле это был мой собственный голос.
Ты всего лишь пользуешься злостью старого себя.
Ничего подобного. Это всё моё... Чувства к Мию мои, значит и злость тоже моя!
Ты не более, чем пустая оболочка.
Да что чёртовы цепи вообще могут знать?! Я?! Пустая оболочка? Я...
Нет. Как раз они и знали. Ярость застилала мне глаза, поэтому я почти забыл, но...
...стальной лязг принял форму моего же голоса.
Сомневаться больше не приходилось. По рукам и ногам меня связал сам Кохару Амамия. То есть я, собственноручно, запер себя в условностях. Бежал и боялся неудобной правды, туманного будущего, снова довериться и в итоге оказаться отвергнутым.
Я обычный трус.
Однако я был таким не всегда.
Вспомни, каким человеком мы были?
Точно. Я был...
Пролетевший мимо волан вернул меня в реальность.
Злость отступила, я мог видеть ясно. Кровь не кипела, а цепи не извивались в безумстве от жара, наоборот, холодная сталь крепко опутывала меня.
Однако, впервые за всё время, я заметил что на моей груди было что-то помимо серебристых звеньев. На ней висел замок. Небольшой и истёртый временем, весь в царапинах, но надёжный с виду.
Я поднял голову и заметил как Усами сверлит меня презрительным взглядом.
Похоже была моя подача и я без особых усилий переправил волан на другую сторону. В этот момент, в поле моего зрения попало табло.
11/16
Ситуация на поле координально изменилась.
Витать в облаках было нельзя. Всё моё преимущество испарилось, при том, сейчас моё состояние было довольно плачевным. Отставание на пять очков и исчерпавшие энергию мышцы. По ощущениям к моему весу прибавилось килограмм сто, если не больше.
Играть так было невозможно. А самое обидное – получалось, что я сам себя до такого довёл.
Медленно убивающий меня яд носил моё же имя.
В этот раз нужно найти единственно верное решение – противоядие, что спасёт раз и навсегда, а не только отсрочит мой конец.
Я должен сражаться не с Усами. Это была борьба с собой, и со временем. И как на зло, ничто не играло в мою пользу. Тем не менее, сдаваться уж точно не хотелось. 11/17
Кохару Амамия.
Каким человеком он был? Был я. Кем для нас была Мию и что из тех чувств осталось неизменным?
В конечном счёте сердце всё ещё болело, ведь там, где я потерял Мию, я так же потерял себя. Из-за этого и предпочёл сбежать. Перестал слушать мир вокруг.
Когда закрываешь уши, сердце тоже становится недоступным.
Так я и прекратил соприкосновения с ненавистной реальностью, где её не было рядом. Абстрагировался от всего и всех, что могло причинить мне боль и выбрал забыть о ещё кровоточащих ранах.
Мию, что стала моим идолом, не зная того, обратила когда-то стремительно пламя жизни, в студёную золу. А я лишь позволил льду поглотить всё без остатка. Даже не стал пытаться вернуть себе цвета жизни. Смирился с присутствием неотвратимой абсолютной боли. Точнее, отчего-то решил что она является таковой.
Отвратительно — взглянул я со стороны. — Я настоящий идиот. Но...
...если предположить, просто предположить, что эти страдания были неизбежным, нужным этапом для того, чтобы заметить единственную и самую ужасающую ошибку, тогда...
Даже моё алогичное, ребяческое, мерзкое, претящее мне прошлому поведение, имело смысл.
Пора открыть глаза и всмотреться в обнаженную истину.
Для чего я ждал весны? Потому что передал Мию, что буду ждать? Но, какие слова я бы сказал когда время придёт?
Я жил вечно томясь в предвкушении дня когда мы встретимся, только ни разу не задумывался для чего.
Только теперь всё стало ясно. Я жалел.
В глубине моей души таились сожаления за признание. Мне ведь так ни разу и не пришла в голову мысль о том, как себя чувствовала Мию после моих слов любви. Какие эмоции она испытывала, чем терзалась. Я не задумывался об этом.
Наши отношения конечно моментами принимали странные формы и всё же...
...мы были друзьями.
И дружба эта была ничуть не слабее чем моя с Сатоши. Пусть с момента знакомства прошло и немного времени, тем не менее каждый из нас очень сильно ценил другого. Всецело доверял и рад был каждой минуте, проведённой вместе.
Цепи извивались подобно змеям и нашёптывали:
Ей тоже было больно.
Да. Я не отмахнусь от этой правды.
Мию пришлось взять ответственность и собрав всю волю в кулак, отказать мне. Даже понимая что таким образом наша дружба закончится, она просто не могла поступить иначе. Потому что уважала меня и мои чувства. Понимала что иначе будет только больнее.
Поэтому и отвергла. А потом осталась один на один с печалью своего выбора. Жила дальше и мирилась с тоской потери, постепенно учась снова быть счасливой.
Уверен что Мию не сдалась своему унынию как я.
Я паршивый друг.
— Я паршивый друг, — непроизвольно слетело с моих губ во время очередного удара. Сам того не поняв, я забил.
12/19.
Весной я обязан попросить у неё прощения. И, вне зависимости от ответа, я не отчаюсь. Буду просто нести груз вины на своих плечах подобно ей и жить дальше.
Уверенно, как сам того захочу.
Пусть я и последний дурак, натворивший кучу глупостей. Но у меня были люди которых я любил и которым порой причинял боль, безвозмездно отдавал часть своего сердца и лелеял установившуюся связь как сокровище.
Да, я был немного легкомысленным, но всё же спокойным. Замечающим счастье в обычных мелочах, как вкусный чай или хорошая погода. Любящим поспорить и не любящим проигрывать. Придумывающим хитроумные шутки и не выносящим когда шутят на ним, и...
...искренне любящим лишь одну.
Таким человеком и был Кохару Амамия.
Я был всем этим.
12/21.
Игра закончилась раньше моих самокопаний.
Не торопясь я спокойно окинул взглядом пространство вокруг и опустил взгляд к ракетке в руке.
Странно, но чувство поражения так и не наступало. А на моём лице сияла широкая, прямо как у Мию на фото, улыбка.