Я вижу Кохару по ту сторону окна. Поезд медленно начинает отьезжать из Токио, а мой друг радостно, но слегка тоскливо улыбается мне вслед.
Каникулы подходят к концу. Мне пора возвращаться домой и наконец признаться в чувствах любимой девушке.
До самого конца Кохару так и не спросил меня о Мию Сэридзаве. Он и вправду выбрал не знать. Посчитал, что до туда его взгляд уже не дотягивается, а значит у него есть полное право и не пытаться смотреть.
Честно, я был немного разочарован. И всё же, у меня нет права осуждать его выбор, ведь я прекрасно понимаю чего он боится и не желает.
Было даже похоже, что парень словно чувствовал с какими вестями я приехал к нему. На этот раз, если бы он выбрал посмотреть правде в лицо, то мог бы по-настоящему потерять себя. Окончательно и бесповоротно.
В таком случае, пусть он лучше и дальше верит в филофобию, о которой ему рассказала одноклассница. Пускай во всём будет виновато расстройство нежели непреодолимая судьма.
Так ему будет легче жить.
Я посмотрел в окно, перрон уже совсем отдалился. Мой телефон завибрировал и включился, на экране всплыло сообщение от Кохару. Он желал мне спокойной дороги и заодно скинул фотку с «Токио Скайтри».
Мы сделали её почти перед самым уходом. Она получилась очень красивой, однако не нравилась мне. На ней у нас с Кохару были слишком многозначительные и сложные улыбки, что словно тыкали мне в лицо тем, что ничего не будет так просто и безмятежно, как раньше.
Мои веки закрылись, а плечи съехали вниз, полностью расслабившись. По приезду домой мне хотелось сделать ещё одну вещь, кроме признания. Я собирался зайти к Сэридзаве в больницу.
Даже если ложную, я хотел подарить ей надежду.
Вообще, в нашу предыдущую с ней встречу, Сэридзава попросила не говорить Кохару ничего. Но я сразу ответил ей, что это невозможно. Он мой лучший друг и я не стану скрывать того, что может так сильно ранить его. Поэтому мы сошлись на том, что если он захочет услышать о ней, то я всё расскажу. А если нет, то буду молчать вне зависимости от своего мнения.
По итогу, получилось как получилось. И, тем не менее, мне нужно было что-то сказать девушке, чтобы она поняла, что для Кохару встреча не прошла бесследно. Что он ждёт её и будет ждать всегда.
Даже если это на самом деле не так. Ей нужен стимул жить дальше. Бороться.
Мне сложно было уживаться с подобными мыслями в голове. Одновременно мне хотелось залезть в их дела с головой и не лезть вовсе. Я отчаянно боролся с собственными противоречиями.
Иронично, но моё участие в этом деле изначально было полной случайностью. Я случайно свёл их вместе, а теперь так же случайно узнал истину, которой лучше было не знать.
Это произошло совсем недавно, прямо перед рождеством. Я болтался по торговому центру в поисках подарка для Юки, своего менеджера, и наткнулся на двух школьниц.
На них была форма моей средней школы. В общем они просто весело проводили время и болтали о всякой всячине, однако меня зацепили одни слова.
— Слышала, Сэридзаву в больницу увезли.
— Опять?
— Говорят в этот раз всё серьёзно. Я слышала кое-что от девочки с нашей параллели. Она училась с Сэридзавой ещё с младшей школы. Говорит, что у неё всегда со здоровьем проблемы были, один раз она даже проболела целый триместр.
— Да ну?
— Ага.
Я встал как вкопанный непонимая что только что услышал. Сэридзава? Проблемы со здоровьем? Неужели они о той самой...
Мои ноги затряслись, я метался между выбором забыть об этом как о страшном сне, убеждать себя что они о другой девочке или же подойти к ним и всё разузнать.
Итак, пока я думал, девушки удалялись от меня всё дальше.
— Эй, постойте пожалуйста!
Я догнал их. Не знал правильно ли поступил, сделав это, но всё же догнал.
Оказалось что они и правда говорили о ней, о Мию Сэридзаве. Я выяснил от них всё, что мог, но информация всё равно оказалась слишком ограниченной. Так мне было в жизни не разобраться в сути проблемы.
Я достал телефон и принялся шерстить контакты. — Кто же может мне помочь разузнать больше?
Через десяток минут я обзвонил пару знакомых из средней и смог выйти напрямую на ту девушку, что раньше училась с Сэридзавой. Мы тут же назначили встречу, хотя она и была удивлена моим появлением из ниоткуда, а тем более непонятным желанием знать побольше о её старой подруге.
Нетерпение сжирало меня. Я сам не понимал почему так горел идеей узнать правду о состоянии какой-то малознакомой мне девчонки. Возможно, мне казалось, что Кохару был обязан это знать и таким образом я бы смог помочь ему.
Спустя пару часов гнетущего ожидания ко мне на встречу пришла девочка по имени Адзума Исси. Я как мог объяснил всю ситуацию, чтобы она не казалась ей странной и принялся просто надеется на лучшее. К моему счастью, Адзума оказалась очень сговорчивой и без утайки выдала всё, что знала сама. Мы даже обменялись контактами на будущее. В случае чего у нас бы была возможность связаться друг с другом и передать информацию.
Девушка наредкость глубоко прониклась историей Мию и Кохару и искренне возжелала помочь, чем сможет. Может как раз из-за её рвения, но через пару дней у меня уже был адрес больницы, в которой содержали Сэридзаву. Я немедля отправился туда в надежде, что судьба и дальше будет проводить меня по протоптанной простой дороге. И... На удивление так и получилось.
В холле больницы я подошёл к стойке регистрации и попытался узнать о Мию Сэридзаве. Меня тут же отвели к её палате без расспросов.
Видимо её родители предупреждали, что к их дочери могут заходить друзья, чтобы принести задания и тому подобное. Скорее всего подобным методом воспользовалась и Адзума, чтобы вызнать в школе адрес.
Я не стал вникать в детали и просто использовал возможность, войдя в палату. Внутри передо мной предстала девушка с длинными чёрными волосами, и, такими же чёрными, глубокими глазами, похожими своим сиянием на звёздное ночное небо.
Только вот, это небо заметно померкло на фоне того, что сохранилось в моей памяти.
— Мию Сэридзава.
— Сатоши Огивара.
Она знала моё имя. А значит помнила и кем я был для Кохару Амамии. В момент нашей встречи Сэридзава уже поняла, что её ложь начала трещать по швам.
Так я и узнал о судьбе одинокой девочки, лишённой будущего. Ей не было суждено дожить даже до шестнадцати. И то, что я видел её перед собой, нельзя было назвать ничем, кроме чуда.
По моим щекам побежали слезы.
На следующий день после приезда домой из Токио, в последний день каникул, я отправился в больницу.
— Сэридзава.
— О, это ты, Огивара-семпай. Уже вернулся?
— Ага.
— Один? — почему-то спросила девушка.
Всё моё тело напряглось, а пальцы сами потянулись сжаться в кулаки. Как мог, я скрыл беспокойство от Сэридзавы, а руки спрятал за спину.
— Да, — ответил я своим обычным голосом.
— Понятно.
— Кохару просил передать те-
— Не надо, Огивара-семпай. Ты можешь не утешать меня.
Мои глаза тут же расширились.
— Я и не утешаю!
— Всё в порядке, — продолжила девушка. — Я прекрасно всё понимаю. Кохару ведь ничего не узнал.
— Нет, он!
Я всё пытался отрицать её слова, хоть уже и понял, что это бесполезно. У меня не получится соврать ей, а уж тем более подарить девушке надежду.
Розовые аккуратные губы раскрылись и из них вышел полный нежности голос:
— Если бы он знал о моём состоянии, то тут же примчался бы сюда. Уж я то его знаю...
По бледным впалым щекам покатились крупные слезы.