Способа спасти всех не существует. По крайней мере для меня.
Посмотри на себя.
Я не герой и, даже более того, моментами не уверен, что я – это я.
Ты правда изменился?
Может всё это время я просто обманывал себя...
Как мне поступить сейчас, когда наилучшее и оптимальное решение, прешедшее мне на ум, может причинить многим людям боль?
Я не знаю!
Сатоши говорил, что я другой. Не тот Кохару Амамия, каким был прежде.
— А так ли это на самом деле?
Мой вопрос отправился в пустоту. В не освещаемой даже луной комнате никто не услышал его.
Я сомкнул веки и старался не раскрывать их, пока моё сознание наконец не угасло. Тогда мне приснился очень страшный сон.
В нём я всё так же сидел за столом в своей комнате. Не решился лечь спать.
Вдруг границы предметов начали трястись. Это было похоже на то, что у меня всего навсего поплыло в глазах. Тонкие линии отклонялись чуть вправо, чуть влево. Они "вибрировали", желая сказать: «Это не реальность».
И, как в подтверждение этому, в центре комнаты, прямо на полу, начала собираться густая тень.
Она воздымалась к верху и вскоре стала ростом с меня. Чёрные течения неспеша принимали вид человеческого силуэта. А потом и вовсе приобрели цвета.
— А ма мия.
Нечто тянулось ко мне своей рукой.
— Ама ми я, А мами я.
Нечто с моим лицом.
Я протянул руку в ответ и коснулся этого. По моей коже начала расползаться тьма. Её хаотичные, неповторимые линии опаясали всё, вплоть до предплечья. А параллельно этому, другой я стал ярче.
Было похоже, что мы менялись ролями. И этот процесс продолжался...
Вскоре я стал неразборчивой, безликой тенью.
— Амамия, — произнесло нечто.
По завершению обмена, речь другого я зазвучала совершенно нормально. Так, как звучала моя собственная.
«Что?» — хотел спросить я, но изо рта ничего не вышло. Мой двойник продолжал:
— Амамия, — лишённый всего, абсолютно пустой голос заставил меня дрогнуть. — Амамия... Это кто?
Мне захотелось кричать.
«Монстр» — не знаю почему это слово возникло на языке.
— Ты не можешь стать героем, ведь ты слабак. Но и монстром тебе не стать... — говорило оно. — Ведь ты слабак.
«Я... Я не...»
— Ты не справишься. Ты потеряешь всё. У тебя не будет другого шанса. Ты станешь тьмой без лица, чьего имени никто не будет помнить.
«Неправда. Это неправда! Я не могу позволить себе проиграть.»
— Но это не игра. Нельзя сохраниться и начать сначала. У тебя одна попытка и от неё зависит не только твоё настоящее.
Я вскочил с кресла и оно с грохотом влетело в стену. От испытываемого ужаса моё тело попятилось назад. Однако бежать мне было не куда, выход находился с противоположной от меня стороны.
Мне оставалось только принять слова, укравшего мой облик, создания сна.
Знаю... По правде, я ведь всё это знаю и без него. Мне просто не хватает решимости, чтобы начать действовать. История не даёт мне шанса решить всё, сделав счастливыми всех или хотя-бы не затронув сердца остальных. Но так же, я не могу и вечно лгать в лицо любимой, использовать людей, которые были так добры со мной. Такими темпами, я просто сломаюсь.
— Рано или поздно ты всё равно останешься один. Без разницы какую роль решишь на себя примерить.
Нечто набросилось на меня сверху, раскрыв на лице, полностью идентичном моему, широкую пасть.
Из разорванных щёк, на меня капала алая кровь.
— Спаси... хотя бы ту, что спасла нас.
Кровь, вперемешку со слезами.
— Сломай других, сломай себя. Используй, уничтожай. Стань в их глазах настолько иным, что им будет претить даже мысль о том, что за тебя можно беспокоиться. Что ты можешь причинить им боль...
...что они тебя любили.
***
Я очнулся.
Только продрал глаза, как в них ударило ослепительное солнце. На улице уже настало утро.
Всё моё тело ощущалось слабым. По нему стекал холодный пот, свидетельствующий о недавнем кошмаре. Однако, я не волновался после увиденного.
Это видение не было похожим на мои предыдущие. Оно не являлось отголосками памяти или чего-то подобного, превратившимся в нявязчивые образы. Нет. Скорее оно было...
...обычным страхом.
Значит всё в порядке. Я всё ещё человек. И даже если сотворю непоправимое, даже если разобью чью-то судьбу... Даже если стану монстром – всё равно продолжу сожалеть.
«В конце концов, в дураках останусь только я.»
Это моя клятва.
***
22 января. Прошло две недели с момента назначения моего наказания. До меня дошли новости, что Рюске Усами также отстранили.
[Капитан, я не справился]
Парень объяснил мне всё в общих деталях. В принципе, полученная информация была примерно той, что я и предполагал. Иидзума докапывался до Фуми каждый божий день, а Усами как мог защищал её. Со временем до аса видимо дошло, что Рюске действовал либо по моей указке, либо из-за собственных чувств и он решил избавиться от помехи.
Не думаю, что моего помощника было так уж сложно спровоцировать. Хикари Иидзума по любому всего лишь немного переступил черту и получил желаемое, а именно – Рюске, накинувшегося на него с кулаками.
[Не волнуйся, ты хорошо постарался. Дальше я сам] — ответив, я убрал телефон.
Как мне кажется, Иидзума теперь считает, что парень защищал Фуми по своей воле.
«Пляши он под дудку Амамии, точно бы не вышел из себя так просто» — в его голове должна была мелькнуть подобная мысль.
Значит пока что, для аса я всё тот же покорный неудачник, что сдался и умолял дать ему немного времени. — На моём лице появилась до странного радостная улыбка. — Рюске больше нет. Его отстранили из-за меня.
В моих силах и правда было предупредить парня от поспешных решений, но я не сделал этого намеренно.
— Спасибо, Иидзума... Он мешал не только тебе.
Теперь я могу начать. Пора расставить ружья.
Я взглянул на наручные часы. Время вплотную подобралось к вечеру, а это значило, что сегодня я бы уже вряд ли что-то успел.
— Получается, всё самое интересное начнётся с завтрашнего дня.
"Дзы-и-инь" — раздался дверной звонок.
Я прошёл в прихожую и открыл дверь. За ней стояла стройная девушка с карэ светло-каштанового цвета.
— Привет, Фуми.
На протяжении всего периода моего отстранения, то есть последних двух недель, она заходила ко мне после школы, чтобы я не чувствовал себя одиноко.
Поскольку мои родители вечно задерживались до поздна, нам никто не мешал. Вдвоём мы смотрели фильмы, делали уроки, порой выходили и погулять, но как оказалось Фуми не была большой любительницей холодной погоды.
А сегодня похоже девушка принесла мне те же вести, что я узнал несколько ранее.
— Кохару!
Фуми запыхалась, видно старалась добраться до меня как можно быстрее. Она стянула с себя обувь и прошла внутрь квартиры. Не успел я хоть что-либо сказать, как она набросилась на меня и крепко-крепко обняла.
«Всё в порядке, я ещё ничего не сделал» — убеждал я себя подобными мыслями. — «Мне можно быть с ней рядом.»
Я стиснул хрупкие плечики и, настолько ласковым, насколько был способен голосом, спросил:
— Что случилось?
— Усами тоже отстранили, — почти неразличимым шёпотом произнесла Фуми. — На две недели.
— ......
— Он просто хотел отвадить от меня этого придурка, а в итоге...
Моя рука опустилась на шелковистые волосы девушки и принялась неторопливо поглаживать их.
— Ну же, ну же... всё хорошо. Ты не виновата.
Для Рюске отстранение было гораздо значимее, нежели для меня. У него есть собственная цель, достигнуть которую он может лишь победив на соревнованиях. А две недели без тренировок – сильный удар для его формы. Особенно, когда в запасе перед отборочными немногим больше полутора месяца.
— Нет. Он ведь из-за меня...
Девушка лишь порицала себя тоскливым тихим голосом. Она не истерила, но была глубоко погружена в чувство вины.
— Фуми, это я попросил его приглядывать за тобой. Вся ответственность должна быть на мне.
Чёрные морские волны разбивались друг о друга в глубине дорогих моему сердцу глаз. Смотри я в них немногим дольше и уже не смог бы выбраться наружу. Затерялся бы среди прекрасного сияния... размяк, захотел бы повернуть назад.
— Ко...хару.
— Всё будет хорошо, — шептал я, продолжая нежно трепать девушку по голове.
Каждая секунда, которую мы стояли вот так, рядом друг с другом в тишине, приносила моему сердцу истинную теплоту. Я наслаждался мгновениями с Фуми, как в последний раз. Ведь возможно больше не смог бы позволить себе подобного.
— Всё будет хорошо, — приговаривал я, пытаясь убедить в этом не то Фуми, не то себя.