Мы с Фуми расстались. Теперь мои утренние прогулки до школы не сопровождались смехом, ни слегка неловким, ни искренним, в общем – никаким.
Прошло уже около двух недель с белого дня, а у меня так и не получилось полностью привыкнуть к новой реальности. Можно было сказать, что дни эти были обычными, яркими из-за весны, но тусклыми от вяжущего одиночества. Сердце будто продолжало искать кого-то, чтобы заполнить тот пустой уголок, который после себя оставила девушка.
Хоть как-то примириться с этим, мне помогало лишь то, что выбор всё же был сделан мной. Не думал, что когда-то почувствую разницу между тем, когда тебя бросают и тем, когда уходишь ты, но всё же так и произошло. Однако... от звонкого эха мыслей это не избавляло.
— Как ты там... — произнёс я про себя, пока делал очередной шаг вперёд по нагретому утренним солнцем асфальту.
Раз сейчас мне было немногим легче то, что же чувствовала Фуми на протяжении этих долгих недель? Вспоминала ли она меня или же приняла действительность, в которой я отказался от нашего будущего? В любом случае, ответ мне было не узнать, но я на него и не надеялся. Мне всего навсего хотелось, чтобы моя любимая могла двигаться дальше и без моей руки рядом.
Да, я искренне желал, чтобы мы оба нашли свою радость и причины для улыбки. Или же, чтобы у нас обоих хотя бы были силы их дальше искать.
В нашем разуме не должна была угаснуть мысль того, что мы тоже можем быть счастливыми.
Поток тёплого ветра всколыхнул мои волосы. Моё сознание последовало за этим дуновением и, заметив одну незначительно деталь, пустилось в дальнейшие думы.
«А они порядком отрасли» — подумал я, смотря на свои чёрные локоны. Чёлка теперь вновь норовила закрыть мне глаза и лишить приятной свободы обзора. А вся форма причёски практически растерялась.
Ну, последняя моя стрижка датировалась ноябрём. Потом одно начало наваливаться на другое и я так и не успел ещё раз попасть на сеанс к своему любимому мастеру. А теперь вход в этот салон для меня был закрыт, хах.
В сознании всплыл образ Эмири-сан. Обрывки воспоминаний слились воедино и я увидел нежные, располагающие к себе черты лица, длинные и прямые светло-каштановые волосы, что своим цветом были точь-в-точь как у Фуми. И глаза... глубокие карие, как дорогая древесина антикварной утвари... Или же светло-голубые, похожие на беззаботное небо погожего дня? А может вообще зелёные?
Я понял, что не запомнил их цвета.
Моя голова слегка опустилась, но позже я вновь поднял её и продолжил идти.
Я не был уверен до конца знала ли Эмири-сан, что мы с её дочерью были в отношениях. И всё же надеялся, что мой образ в её памяти останется чистым и светлым, напоминающим о хорошем. В конце концов, мне было приятно наше, пусть и не долгое, знакомство.
— Надеюсь вы не злитесь... — пробубнил под нос я свои искренние чувства пока пересекал ворота школы.
Переобувшись у шкафчиков на входе, я быстро поднялся на свой этаж и вошёл в нужный кабинет, не забыв поприветствовать одноклассников. Чидори, сидящая в первых рядах украдкой посмотрела на меня, на что я помахал ей.
А ведь когда мы впервые после постановки поговорили она была вне себя от панического страха. Девушка конечно решилась и рассказать всё Фуми и даже поменять выступление таким образом, чтобы исход наших отношений получился как можно более благополучным, но, несмотря на это, она всё же переживала, что перестаралась.
Наверное Чидори думала, что я буду злиться или что-то вроде того, но объективных причин на это у меня не было. Скорее я сетовал на то, что обо мне можно было подумать в подобном ключе.
Разве я правда выгляжу как человек, который может разозлиться, когда ему пытаются сделать как лучше? Ох, не знаю уж какой образ сложился обо мне в головах других людей...
Поскольку сегодня я прибыл пораньше, то мог позволить себе немного поболтать перед уроком. Кинув сумку за свою парту, я отправился к Чидори и занял место рядом с ней, владелец которого похоже ещё не пришёл.
— Доброе утро. Что за робкие взгляды были до этого? Всё ещё думаешь что я на тебя обижен или нечто вроде? — с ненавязчивым легкомыслием обратился я к девушке, подперев щеку рукой.
— А-Амамия-кун, я не--
— Не парься, Чидори. Я ведь уже говорил.
— Д-да, но... Вы ведь расстались, верно? — на миловидном лице проглядывалось неприкрытое беспокойствие. — Больше не ходите вместе, да и по школе слухи расползаются...
— Слухи? — удивился я. — Ну, на самом деле поражает, что их так долго не было. А по другому поводу, ну да, расстались. Но в этом ничего такого.
Чидори взглянула на меня с широко раскрытыми глазами, её губы скривились и в общем казалось, что девушка была готова сорваться на мои слова. Однако, перед тем, как это произошло, я заговорил первым:
— Ты позволила нам закончить на хорошей ноте. Боюсь, что иначе всё было бы куда хуже и я бы не вёл себя так беззаботно, как сейчас. — Я указал пальцем на уголок своего рта и расплылся в улыбке. — Гляди, разве похожа на фальшивую?
Девушка расслабилась. Это было видно по её просветлевшему лицу.
— Не похожа, — тихо ответила она.
— Вот и я о чём. Так что, повторюсь – спасибо тебе, Чидори. Твоя взрывная решимость просто что-то с чем-то!
В аметистовые радужки прокрался огонёк. Я надеялся что до неё и правда дошёл посыл моих слов и мне не придётся говорить напрямую о своей радости тому, что меня обвели вокруг пальца с постановкой. Это было бы как-то неловко.
— И тебе спасибо, Кохару-кун.
Прозвенел звонок. Мне нужно было занять своё место, поэтому я поднялся и кивнул, как бы говоря, что мы можем поболтать ещё потом. После этого я прошёл пару шагов и замер, развернувшись к девушке.
— Тогда полагаю с этого момента мне стоит звать тебя Мияко-чан, да?
Помахав ошарашенной Чидори, я ушёл к своей парте. Почти в этот же момент зашёл учитель английского и урок начался. Вместе с ним как раз был и опаздавший ученик, стул которого я занял ранее.
Поскольку триместр уже подходил к своему окончанию, уроки не были ни особо содержатальными, ни интересными. Я вроде и старался следить за происходящим, но постепенно растворял своё внимание на каких-нибудь мелочах.
В следующий раз я открыл глаза и отчётливо осознал себя на тренировке клуба, а вернее к её окончанию. День пролетел просто с бешеной скоростью, уподобляясь череде уже прошедших будней.
В общем-то, я не считал, что подобный ход внутренних часов был чем-то плохим. Отчасти мне даже нравилось.
— Капитан, а вы с менеджером расстались?
Я посмотрел на спрашивающего меня парня и улыбнулся. Было ощущение, что внутри меня пальцами прошлись по всем струнам. Однако сейчас они не звучали расстроенно и тем более, не рвались от малейшего прикосновения. Я рассудил, что видимо слухи дошли уже и досюда. Впрочем ни малейшего желания скрывать правду у меня не было, поэтому я ответил как есть:
— Ага, расстались, — моё подтверждение не содержало в себе и нотки грусти.
У всех аж глаза повылазили из орбит от того, с каким лицом я это произнёс. Держу пари каждый из ребят думал, что произойди такое когда-нибудь, я был бы мрачнее тучи и ходил бы весь из себя подавленный, потерянный. Но теперь когда всё стало реальностью, шаблон в их голове разрушился. Они сто процентов не ожидали увидеть в моей душе такую ясную погоду.
— Сочувствую, капитан, — печально произнёс кто-то из толпы, видимо думая, что я скрываю свою тоску за маской.
— Ага, я тоже!
— Держитесь, капитан, всё будет хорошо.
— Так вот почему Фука ушла из клуба, да?
Начался настоящий шум и гам. Ожидаемо, наш разрыв стал главной темой обсуждения, тем более для знающих нас напрямую людей. В конце концов до этого момента парни думали, что Фуми – их дорогой менеджер ушла потому, что хотела сосредоточиться на учёбе и дальнейшем поступлении. Пусть она и известила об этом порядком раньше привычного, но в принципе не вызвала этим никаких подозрений.
Вот только, сейчас для них всё как с ног на голову перевернулось. Полагаю, теперь у парней будет новый вектор, в котором они могли бы изучить эту ситуацию. Сам же я и не гадал почему Фуми решила уйти. По моему мнению, она скорее всего просто осознала, что получила здесь для себя всё нужное и теперь может со спокойной душой двигаться дальше, к другим своим желаниям.
Возможно только я и держал её в клубе.
Ну... такие мысли были уж слишком самонадеянными.
Я махнул рукой и отправился в раздевалку, где заметил также незаинтересованного во всей этой шумихе Рюске. Он молча расшнуровывал свои кроссовки и кажется совсем не смотрел на меня. Тем не менее, у меня присутствовало стойкое ощущение, что он стопроцентно знал о моём присутствии.
«Ха, ушёл даже раньше меня» — позабавился я про себя, направляясь к шкафчику с формой.
— Ну ты и учинил, Кохару, — с одиноким смешком произнёс Рюске.
— Думаешь лучше бы скрывал?
Во время моих слов юноша натянул сменную обувь и поднял голову на меня. Одна из его бровей насмешливо опустилась, когда он начал говорить.
— Да не, ты всё правильно сделал.
Я выдохнул и достал свою спортивную сумку, после чего уселся рядом.
— В кафешку может сходим? — предложил я, стягивая вымокшую от пота футболку.
— Опять?
— В каком смысле опять? Не так уж и часто я тебя зову.
Парень почесал голову и раздраженно процедил с почти закрытым ртом.
— Третий раз за эту неделю и восьмой если считать с первого понедельника после белого дня.
— Ты приувеличиваешь, — я возразил, легонько ударив Рюске по плечу, на что тот одарил меня грузным взглядом. — Да и вообще, сам понимаешь, у меня сейчас нелёгкий период. Хочется всегда быть с верным другом, хе-хе.
— Я слышу это уже не впервой. Ты начал произносить эту речь, когда я отказался идти четвёртый день подряд.
Моя рука потянулась к белым кроссовкам и сунула их внутрь сумки, прежде завернув в обычный пакет.
— Так значит не пойдёшь?
— Пойду, — объявил парень, вскочив с лавки. — Тут душно, так что жду тебя снаружи.
— Ха-ха, ага...
...спасибо тебе, друг, — хотел произнести я, но не успел, ведь Рюске уже скрылся за дверью раздевалки. Мои приподнятые вверх уголки губ медленно опустились на своё привычное место. Мне пришлось немного ускориться, чтобы поскорее догнать парня.
Я убрал собранную спортивку и, закончив, было хотел тут же вылететь из помещения, но поймал себя на том, что мои пальцы застыли в воздухе, обращенные к школьной сумке на полу.
— ......
Мягко улыбнувшись, я покачал головой и наконец взялся за лямки. Мне нужно было идти.
***
Рюске помешивал ложкой лёд в своём холодном кофе, пока я просто наблюдал за этим действием, не находя в нём никакого смысла.
— Харэ пялиться на меня, Кохару, — не отрываясь глазами от напитка, произнёс он.
— Я не на тебя, а на твой стакан смотрю, — мой скучающий голос был мало похож на возражение.
— Это практически одно и то же.
Я улегся подбородком на стол.
— Да нифига.
С Рюске мне было довольно комфортно, чтобы вообще перестать париться по поводу образа или поведения. Как раз поэтому, я часто позволял себе некоторые вольности и вёл себя моментами бесяче, чем раздражал парня. Моментами мы напоминали дуэт цуккоми и бокэ*, где я играл дурачка.
Вообще-то парень не имел ничего против подобного и даже говорил, что так видит немного больше настоящего меня. Однако тут я был с ним не согласен. Вряд-ли этот я был настоящим, скорее его демоверсией, что к концу дня полностью выбивалась из сил и начинала канючить.
— Скорее бы каникулы, — сказал я отвернувшись взглядом в сторону хорошо осматриваемой кухни, где сейчас готовился мой заказ. — И парфе. Скорее бы сделали моё парфе.
— Твоя депрессия уже за рамки выходит, честно.
— Это не депрессия. Просто я не знаю куда себя деть и к чему теперь вообще стремиться. А ещё немного странно себя чувствую. Не могу описать.
— По-моему, ты только что и описал депрессию.
— Да? Ну тогда я в депрессии.
— Идиот, — буркнул Рюске и отпил из стакана.
Я рассмеялся.
— Ладно-ладно, — подняв лицо от деревянной поверхности, я выровнялся по спинке стула. — Сегодня я правда перебарщиваю.
— Рад что до тебя дошло, — довольно обронил парень и наконец-то глотнул своё кофе. Я не упустил как длинные ресницы, обрамляющие голубые глаза, слегка приподнялись. Похоже было вкусно.
Перед тем, как перевести своё внимание, я недолго продолжал всматриваться в Рюске, в особенности стараясь отложить в памяти его радужки. Поняв, что если продолжу пялиться, то опять получу в свою сторону едкий комментарий, я отрешенно взглянул на погоду за окном и чуть пожмурился от лучей садящегося солнца.
День начал становиться длиннее, темнело уже немногим позже. Это навело меня на мысль.
— М, Рюске, скоро же каникулы. Что будешь делать?
— Тренироваться.
— И всё? — с хитрой улыбочкой спросил я, переметнувшись глазами на парня.
— Ещё буду избегать твоих звонков. Я не выдержу ходить в кафе на протяжении всех каникул.
Я раскрыл рот и выдал недовольное: «Хэ-э?»
— Вообще-то есть ещё парки, кино, — начал я перечислять по пальцам. — Стоп, нет! Думаешь я бы и правда донимал тебя с кафешками все каникулы?
Рюске выдохнул и не смог удержать смешка. Он впился своим взором в стол пока говорил:
— Не исключено. У тебя вообще другие близкие друзья есть? Всё время же со мной тусишь.
Я скорчил недовольную мину и откинул рукой чёлку назад.
— Говоришь прям как Фуми когда-то. Есть конечно. Как минимум один точно. И не собирался я тебя мучать каждый день.
— Вот как. Надеюсь с подбадриванием у него получше моего будет, хах... Вообще поражаюсь как тебе норм со мной общаться, когда моё красноречие упирается в пол.
«Так он не поиздеваться решил» — подумал я и обрадовался, что Рюске на деле просто неумело выражал свое беспокойство. Для меня было дорого подобное отношение, поэтому я решил ответить максимально прозрачно и прямо.
— Мне нормально потому, что я общаюсь с тобой не из-за поддержки или желания быть утешенным. Просто ты мне как человек нравишься, да и... ты ведь один из немногих, кто постарался меня понять.
Я заметил как щёки моего собеседника покрылись лёгким румянцем. Ложка в его стакане стала крутиться несколько быстрее.
— Прекращай с этим, — сказал он.
Это была попытка показаться мне резким, но при этом слова звучали так кротко, что я не мог не умилиться.
— А то ты влюбишься в меня?
— А то я тебе тресну, — возразил парень моему вопросу.
Я опять засмеялся.
— Кстати, не дашь мне совета? Дело как раз по поводу моего друга.
— Ты меня вообще слушал? Из меня психолог никакой. Я не особо в ладах с выражением чувств словами, так что и совета дельного ждать не приходиться.
— Мне хватит если ты просто послушаешь и выскажешь мнение, не волнуйся.
Я сцепил ладони в замок и стал перебирать пальцами. Было сложно начать с чего-то определённого, поэтому я попробовал рассказать как смог.
— Этот парень – друг из родного города, однако мы с ним толком не общались уже какое-то время. Однажды я кажись невовремя ему позвонил и он сбросил меня даже не дослушав. Кончено потом перезвонил мне, но я уже был явно не в том настрое, чтобы обсуждать изначальную тему. Поэтому мы проболтали с натягом пару минут и попрощались. Было до ужаса неловко, но я отчего-то не мог понять причины этого ощущения. Ну и начал после чувствовать себя не в своей тарелке, когда хотелось с ним связаться. Да и он наверное ощущал нечто подобное. В общем, казалось будто что-то не так. Я боюсь, что такими темпами мы можем и вовсе перестать общаться.
Рюске чутко внимал каждому моему слову с абсолютно каменным лицом. По окончанию моего монолога он залпом допил своё кофе, оставив на дне подтаявшие кубики льда.
— Так позвони ему и выскажи тоже самое, что и сказал мне. Не знаю что до тебя, но я бы поступил именно так. Не вижу смысла всё усложнять, когда можно просто поговорить. Вы же друзья – по-любому должны понимать друг друга.
— Какой-то слишком грубый подход.
Я не был уверен, что подобное бы исправило ситуацию в лучшую сторону. Но Рюске смотрел на меня с холодом и серьёзностью, словно был недоволен, что я сам попросил совета и так просто откинул его идею прочь.
Хотя... думаю он и правда был недоволен.
— Я предупреждал о своих методах. Да и разве грубый обязательно означает плохой? Я не против когда ты разводишь нюни и растекаешься по столам в разных местах, но если дело и правда касается важного человека, то лучше бы тебе так не делать.
Я вздохнул и в это время официант как раз поставил моё экстра большое вишнево-ванильное парфе на стол. Вишенка с верхушки сливок тут же исчезла у меня во рту.
— Ты так прав, что даже бесит, — ответил я, стараясь полностью распробовать сладость на своём языке. — Позвоню ему сегодня.
Рюске удовлетворённо хмыкнул и встал из-за стола.
— Тогда звони сейчас, пока не струсил, а я пойду.
— Э? Уже? — сладкое послевкусие моментально исчезло.
— Мне сегодня нужно встретить сестру из школы, — произнёс парень, прежде чем вскинуть сумку с тетрадями на своё плечо.
— А-а, понятно...
Рюске кажется заметил, что я немного расстроился его скорому уходу. Его похожие на летнее небо глаза смягчились.
— Разок думаю прогуляюсь с тобой на каникулах, можешь звонить.
После этих слов юноша вышел из кафе, а я вернулся к своему парфе в гордом одиночестве.
Через пару ложек мой взгляд поднялся на место, где ещё недавно сидел Рюске, и уловил оставшийся от его напитка стакан. Похоже это угощение теперь было за мой счёт.
— Агх, вот же говнюк, — шутливо возмутился я шёпотом и достал из кармана телефон. Мои пальцы быстро набрали пароль и разблокировали его.
Позвонить значит? Думаю... можно попробовать.
Я нажал на профиль Сатоши и посмотрел на аватарку парня. Она сменилась ещё до нового года, но я старался не акцентировать на этом внимания, поэтому даже не спрашивал почему он это сделал. Да и не было у меня тогда на это времени. Однако, сейчас моё мнение по этому поводу слегка изменилось.
Может ли быть, что...
...именно в тот период нечто и изменилось.
«Я случайно разузнал кое-что о Мию пока тебя не было. И приехал сюда, думая, что расскажу тебе об этом.»
Меня охватило дурное предчувствие и я поспешил набрать номер. По моим ощущениям гудки раздавались вечностью.
[Хэй, Сатоши. Как у тебя дела, друг? Давно мы не созванивались]
Я заметил, как мои руки почему-то начали трястись и стал только больше волноваться. В любом случае, мне пришлось себя пересилить, ведь у меня ещё были слова, которые стоило произнести:
[На самом деле, я с недавних пор боюсь нависшей между нами неловкости... Когда ты уезжал и... твоё лицо. В общем, не знаю как сказать. Ты выглядел печально. И тот звонок, когда ты сбросил – твой голос звучал несвойственно странно для тебя...]
В горле начало скрести. Я чувствовал как по нему вместо слов пробирались наружу отвратительные тараканы. И даже так, мне нельзя было замолкать. Перед глазами всплыла старая лестница позади школьного корпуса. Именно на ней мы с Сатоши проводили большую часть свободного времени. Наверное приятных воспоминаний о том месте у меня было столько же, сколько трещинок красовалось в её бетонных ступенях.
Топорная улыбка выступила на моих губах.
[...прости! Я наверное оплошал, но мне бы не хотелось чтобы наша дружба осталась в подвешенном состоянии. А ещё... Если это из-за того, что ты узнал о Мию, то... Я лучше послушаю не смотря на то, что там будет, чем ты будешь вот так вот держать всё в себе! Мне вообще стоило изначально так сделать]
Но даже когда мой голос оборвался, на другом конце провода не показалось никаких намёков на ответ.
[Сатоши? Алло, ты тут?]
Меж рёбер стало что-то прокрадываться. Говорят, что у страха глаза велики, но когда вкупе с ним тебя бьёт и тревога, ты начинаешь чувствовать внутри их липкие и мягкие лапки. Они лезут в самые труднодоступные, интимные места, в которые не хотелось бы пускать вообще никого за свою жизнь. Но самое изводящее то...
...что ты даже не можешь с этим ничего поделать.
[Кохару...]
В ушах раздался гулкий писк. Я бы сравнил его с ударом биты по голове, что заставляет потеряться в пространстве и начать путать пол с потолком. Однако когда шум ушёл, мои мысли, вместо того, чтобы вновь разбежаться по своим местам, связались в тугой узел. Я расслышал в голосе друга те самые нотки, что так долго сквозили в моём собственном.
Я не мог ошибиться – Сатоши был полностью разбит.
[Эй что с тобой? Что-то случилось?!]
Мои вопросы расползлись, как ненадежный шов. Для меня это звучало словно я не произносил фразы целиком, а называл каждую букву по одной. Будто неумело собирал пазл на полу и никак не понимал, как стыковать детали.
Я подорвался из-за стола и повысил тон, в надежде, что так обрету единство в голове и сердце. Посетители обернулись на меня. Их недоверие и опаска скользнули по моим плечам к горлу, тут же начав душить.
В это время парень произнёс:
[Прости, давай не сейчас. Я не хочу об этом говорить]
В мгновение все лампочки в кафе как повыбивало. Всё застлала пелена. Каждый цвет моего тела начинал меркнуть, уподобляясь окружающей темноте. Белые зубы, красные внутренности, бежевая, немного загорелая кожа – всё стало серым, а после и смольно-чёрным. Даже брелок с пингвином в синей шапочке на моей сумке не остался в стороне и слился с непроглядной глубиной бездны.
Звонок окончился прежде, чем я успел ещё что-то сказать, но я не переставал представлять лицо Сатоши, даже когда в трубке не осталось ничего кроме тишины. Каждый раз мне виделась гримаса боли. И сколько бы я не перезванивал, звонок никто не брал. Мне больше не хотелось сладкого, поэтому я просто оплатил счёт и вышел из кафе, продолжая на протяжении всей дороги до дома названивать своему другу.
Я не выполнял этого действия намеренно... Скорее пальцы просто механически продолжали делать свою работу, повторяясь из раза в раз. Где-то после двадцатой попытки меня вместо гудков начал встречать механический голос.
[Абонент недоступен]
Он отключил телефон.
«И что мне делать?» — задался бы я когда-то вопросом. Однако, сейчас мне не нужно было блуждать в поисках ответа.
Когда человек может заглянуть внутрь себя и столкнуться с тем, что прячется там, он может встретить и действительность снаружи. Лицом к лицу я всмотрелся в то, что окружало меня, и, не испытывая иллюзий, понял, что ещё могу видеть свет.
Опускающийся закат был воистину красивым. Его зарево отливало красным – цветом страсти и стремления. Я провернул ключ от двери своей квартиры и вошёл внутрь, подгоняемый неосязаемыми руками прошлого, чьи владельцы когда-то не смогли разглядеть очарования мира, открывшегося ныне мне.
Мама с папой уже вернулись с работы и вдвоём хлопотали за ужином. Они издали поприветствовали меня с теплотой в голосе, присущей только родителям. Как капли росы по траве, по моим ресницам прокатились мелкие слезинки.
Я утёр глаза тыльной стороной ладони и вошёл на кухню.
— Эм я... Я бы хотел попросить вас о помощи.
На моей памяти это был наш третий серьёзный разговор.
*Цуккоми и Бокэ — комедийный дуэт, состоящий из Цуккоми — серьёзного человека, постоянно поправляющего и пресекающего дурачества, и Бокэ — беззаботного, забывчивого болвана, который вечно отпускает несуразные заявления.