Ведь без надёжных доказательств ни к чему было идти на невыгодную встречу.
Но раз сторона Ко Джины узнала, что Чон Ёнджун нанял адвоката, предлога уклоняться от переговоров не осталось.
Пусть разговор и выйдет пустым, встретиться всё равно придётся.
– Тхэсик-а.
– Да?
– Ещё раз проверь, не виделся ли Чон Ёнджун с кем-нибудь до сегодняшнего дня.
Сегодняшнего отчёта от Сангиля, который по-прежнему присматривал за Чон Ёнджуном, я ещё не получал.
Если бы Чон Ёнджун с кем-то виделся, Сангиль сообщил бы немедля, но на всякий случай проверить нужно.
Тхэсик коротко переговорил по телефону и покачал головой.
– Говорит, он всё ещё дома.
– ...Для начала, адвокат Кан, позвони Чон Ёнджуну-сси. Придётся тебе привезти его в контору.
– Понял.
Через два часа Чон Ёнджун вместе с Кан Минджэ приехал в контору.
Он был бледен.
Похоже, сам он не говорил Ко Джине, что нанял адвоката.
– Вы ведь уже слышали от адвоката Кан по дороге. Сторона Ко Джины-сси знает, что вы, Чон Ёнджун-сси, наняли нас.
– Да. Но как они вообще...
Пока Кан Минджэ вёз его сюда, я поразмыслил, и кое-что мне всё же пришло в голову.
Я посмотрел на Чон Ёнджуна.
Скрывать от него до бесконечности то, в чём мы уже были наполовину уверены, всё равно бы не вышло.
Мы молчали только потому, что ждали, пока ему станет лучше.
– Полагаю, Ко Джина-сси узнала об этом, когда вы вместе с адвокатом Каном ездили в головной офис Yangjin F&B.
– ...О чём вы? Мы тогда увидели журналистов и развернулись, а Джине позвонили гораздо позже. И журналисты нас не заметили. Джина ещё сказала, что не могла следить за этим всё время.
– Да. Но следила-то она как раз всё время.
Услышав это, Чон Ёнджун непонимающе склонил голову набок.
– В каком смысле...
– Помните, в тот день перед выездом вы предупредили Ко Джину-сси, что приедете в головной офис, а она жёстко потребовала, чтобы вы не попадались журналистам и не доставляли ей неприятностей?
– Да, конечно. Потом мы просто уехали с подземной парковки головного офиса, я ей позвонил, и Джина сказала, что не знала, что я уже подъехал, и что хорошо хоть журналисты меня не заметили...
Об этих её словах я не знал.
Поразительная наглость.
– Она так боялась, что журналисты вас увидят и это ей навредит. Трудно поверить, что при этом ей не докладывали постоянно, есть ли журналисты на подземной парковке, куда вы должны были въехать.
– Ну...
– Если она, как сама говорит, не следила, значит, не видела для себя риска в том, что журналисты вас заметят. Но тогда и говорить вам такое было незачем. Она бы не обещала предупредить подразделение безопасности, а сказала бы, что помогать не собирается и разбирайтесь сами, нет?
– ...
– К тому же журналисты не сидели в засаде, а были у всех на виду. Не может быть, чтобы подразделение безопасности не доложило Ко Джине-сси. Выходит, она умышленно вам не сказала. Даже если узнала с опозданием, она должна была связаться с вами и сказать, что раз так вышло, приезжать не нужно.
– ...
– Ко Джина-сси наверняка всё время следила за въездом на парковку, не появится ли ваша машина. А в условленное время туда въехала машина с незнакомыми номерами, и внутри сидели вы с адвокатом Кан. Само собой, она догадалась, что вы поручили дело нам.
Выслушав меня, Чон Ёнджун растерянно обхватил голову руками.
После долгого молчания он наконец заговорил.
– То есть Джина специально хотела, чтобы меня увидели журналисты?
– Мы так считаем.
– Но зачем? Зачем ей... Она что, знала, что если меня увидят журналисты, я этого не выдержу? Думала, что тогда я дам ей развод?
– Скорее всего.
– Д-да зачем Джине доходить до такого? Адвокат-ним, вы заходите слишком далеко. Я знал, что вы плохо относитесь к Джине, но не многовато ли здесь домыслов?
Теперь Чон Ёнджун злился уже на меня.
Такой реакции я и ожидал.
В поисках поддержки он посмотрел на Кан Минджэ.
Он будто спрашивал, слышит ли тот, что несёт этот адвокат, и видит ли в этом смысл.
Но Кан Минджэ опустил голову.
– ...Я того же мнения, Чон Ёнджун-сси.
– Да почему? Почему...
– Простите, что приходится такое говорить... Мы с оглядкой предполагаем, что Ко Джина-сси как минимум знает, что за тем видео стоит председатель Ко Сангён. Пока это не точно, но вероятность очень высока.
Кан Минджэ подбирал слова крайне деликатно.
Чон Ёнджун в смятении вцепился себе в волосы, глаза у него забегали.
Побагровев, он нервно сглотнул.
– У вас ведь есть и другие основания так считать? Я... я, сколько ни думаю, а судить так по всего одному случаю, по-моему, рановато...
– С разделом имущества то же самое. По телефону Ко Джина-сси предложила вам за развод по взаимному согласию пятнадцать миллиардов вон, а это завышенная сумма. Видимо, она опасалась, что вы останетесь недовольны своей долей и подадите иск, и сознательно пошла на убыток, чтобы всё поскорее решилось ещё на переговорах.
Чон Ёнджун упёрся трясущейся рукой в подлокотник дивана.
Кан Минджэ положил ладонь ему на плечо, но Чон Ёнджун никак не успокаивался.
– Ко Джина-сси слишком уж старательно избегает суда. Чувствуется, что она твёрдо намерена развестись как можно скорее. Вероятно, она учла одну возможность: если начнётся суд и вы доведёте процесс до третьей инстанции, со временем может раскрыться, что видеозапись сделали по приказу председателя Ко Сангёна.
– ...
– Чтобы прикрыть вину родителей...
– Хватит, перестаньте.
Чон Ёнджун зажал уши.
И что было сил замотал головой.
– Не может быть. Как она могла так... так со мной...
Вскоре из глаз Чон Ёнджуна закапали слёзы.
Он вытирал их дрожащей рукой, но лицо всё равно быстро намокло.
Кан Минджэ протянул ему салфетку, но Чон Ёнджун её не взял.
– Как Джина могла, как она могла так со мной... Так же нельзя. Так нельзя...
Он долго твердил одно и то же, и в конце концов зарыдал, срываясь на вой.
Кан Минджэ растерялся, но затем нерешительно достал из внутреннего кармана маленький пакетик с лекарством и зажал его в руке.
На пакетике было написано «При необходимости (успокоительное)».
Раз лекарство было у Кан Минджэ, значит, его передал кто-то из семьи Чон Ёнджуна.
Чон Ёнджун, согнувшись, плакал в голос, а Кан Минджэ смотрел на меня поверх его спины.
Он словно спрашивал, что теперь делать, но мне тоже нечего было предложить.
Рано или поздно Чон Ёнджуну пришлось бы об этом узнать.
Так или иначе, развязки, в которой он сохранит семью, как ему хочется, у этого дела не будет.
Ко Джина уже предпочла оклеветанному несчастному мужу своих жестоких родителей.
Даже если всё раскроется и его доброе имя восстановят, Ко Джину он потеряет.
Такой утраты ему не вынести, так что лучше уже сейчас понемногу отрывать её от сердца.
– Ха...
Так прошёл час.
Мы сидели на тех же местах и в тех же позах, что и в начале разговора.
Изменилось только то, что Чон Ёнджун перестал плакать и выпил лекарство, которое было у Кан Минджэ.
– ...Теперь я кое-что понимаю.
Долгое молчание нарушил Чон Ёнджун.
Он говорил, глядя в никуда пустыми глазами.
Голос у него совсем сник.
– Честно говоря, я часто думал, почему Джина так со мной... Были кое-какие поступки, которых я не понимал...
Он глубоко вдохнул и закусил губу.
– Если вы правы, адвокаты, то всё сходится.
– Чон Ёнджун-сси...
– Сохранить семью... Этого хотел я один. Если Джина правда знает, что меня оклеветали, и всё равно хочет развестись...
Чон Ёнджун горько усмехнулся.
– Тогда, видно, надо разводиться...
У него вырвался тихий смешок.
Он от всего отступился и выглядел совсем опустошённым.
Я догадывался, что он сейчас скажет.
Скорее всего – что покорно даст развод на условиях Ко Джины.
Ведь этот человек из одной лишь любви пытался понять, а не винить ту, что ничуть ему не поверила.
– Чон Ёнджун-сси.
– Да?
– Принимать решение пока рано. Сперва поезжайте домой, хорошенько всё обдумайте и потом свяжитесь со мной.
– ...Хорошо.
Чон Ёнджун покладисто согласился.
Кан Минджэ взял ключи от машины и одними губами дал понять, что отвезёт его и вернётся.
Он подхватил под руку вяло поднявшегося Чон Ёнджуна и вышел вместе с ним.
* * *
Прошло три дня, а Чон Ёнджун так и не дал о себе знать.
За это время из «Света Истины» раз в день звонили и торопили. Я всякий раз отвечал, что мы ещё не закончили совещаться с клиентом и встретиться пока не получится.
С каждым звонком голос в трубке становился всё моложе. Должно быть, связываться с нами им так надоело, что поручение спихивали подчинённым.
Как бы то ни было, если я не ошибался, они не подадут исковое заявление, пока не встретятся с нами и не обсудят всё лично. Поэтому Чон Ёнджуна я не торопил.
Я только надеялся, что до того, как Чон Ёнджун объявится, мы успеем выяснить, кому Чо Хёнсок подарит сумку, сделанную на заказ.
Увы, ответа на этот вопрос не было в ежедневном отчёте, который Тхэсик прислал к концу рабочего дня.
Было около девяти вечера.
Я курил на балконе, глядя на ночной город, когда вдруг зазвонил телефон.
– Ча Джухан слушает.
– [Здравствуйте, адвокат-ним. Это Чон Ина, сестра Чон Ёнджуна-сси. Простите, что так поздно, вы можете говорить?]
– Да, могу.
– [Я хотела кое о чём спросить.]
Голос у неё был немного более понурый, чем обычно.
С Чон Ёнджуном явно что-то случилось.
– [В тот день, когда адвокат Кан Минджэ привёз оппу домой, то есть пятнадцатого. Что-то произошло у вас в конторе?]
– Что-то не так с Чон Ёнджуном-сси?
– [Когда оппа только переехал к нам, он был более-менее ничего. Ходил в больницу, и ему вроде бы становилось лучше. Но с того дня он не ест, заперся в комнате и только пьёт. Даже дверь не открывает... Под утро прислушаешься – из комнаты доносится только плач...]
Чон Ина начала понемногу всхлипывать.
– [К тому же недавно я изо всех сил колотила в дверь и еле увидела его на минутку, а он вдруг заявил, что разведётся без всяких условий, как хочет невестка. Невиновный человек разводится и ставит точку, даже не дождавшись конца расследования, – где здесь здравый смысл?]
– И что вы ему сказали?
– [Так и сказала. Спросила, где это видано, чтобы невиновный так поступал, и добавила, что мне он может признаться честно. Спросила, правда ли он ни в чём не виноват.]
Я вздохнул.
Возможно, Чон Ёнджуну от этих слов показалось, что даже семья ему не верит.
– [Что с нашим оппой? Почему он вдруг стал таким... Третий день так, родители тоже ужасно переживают, я с ума схожу. Как бы с ним чего не случилось... Ы-ы...]
– ...
– [Боюсь, он и правда скажет, что хочет умереть. Что на оппу вдруг нашло? Вы ведь знаете, адвокат-ним?]
Я снова вздохнул.
Чон Ёнджун даже переезжать к родным долго не решался – боялся, что они станут волноваться.
Имею ли я право рассказать Чон Ине всё как есть?
Сколько я ни думал, вывод напрашивался один.
Она этого не знала, но Чон Ёнджун уже однажды пытался покончить с собой.
Раз он третий день в таком состоянии, новая попытка меня бы не удивила.
К тому же, узнав всю правду, она станет его отговаривать.
Ведь уговоры родных дойдут до Чон Ёнджуна скорее, чем слова посторонних вроде нас.
Чтобы он передумал, придётся ей всё рассказать.
– Видимо, он узнал о Ко Джине-сси кое-что новое.
– [О невестке? Она что, как-то навредила оппе?]
Я повторил ей то же, что объяснял Чон Ёнджуну.
Она ни разу меня не перебила и только тяжело вздыхала.
– [...Значит, вы отправили оппу домой, потому что боялись, что он согласится развестись, как говорит невест... на условиях этой женщины? А он три дня просидел взаперти, думал-думал и вот к чему пришёл.]
– Верно.
– [Мне за него так обидно... Откуда вообще берутся такие суки? Пусть родители ей и дороже мужа, но как можно похоронить человека заживо в глазах общества, а потом так себя вести... Обидно, честное слово...]
Чон Ина плакала, но рассуждала здраво.
Совладав с эмоциями, она продолжила.
– [Наша семья тоже была против того, чтобы оппа женился на этой женщине. Я тогда была маленькой, но хорошо это помню. Было же ясно, что в той семье к нему будут относиться холодно. Особенно когда сват... когда Ко Сангён заявил, что против свадьбы, – мы уже тогда всё поняли.]
– Хм, скажите, пока Чон Ёнджун-сси был женат на Ко Джине-сси, между семьями случались конфликты?
– [Конфликты? Чтобы конфликтовать, надо хотя бы нормально видеться. Кроме дня свадьбы, мы с той семьёй ни разу не встречались.]
– За все семь лет?
– [Да.]
– Ко Джину-сси тоже не видели?
– [Её-то видели, но только по праздникам. Ну, я не к тому, чтобы из-за этого скандалить... Но, если честно, мне это казалось немного несправедливым. Ещё в год свадьбы мама накрыла у нас дома праздничный стол на день рождения оппы, а родня жены его не пустила, и он так и не пришёл.]
– Понятно.
В деле о разводе Чон Ёнджуна такое большой роли не сыграет, но, если дойдёт до суда, это стоило бы включить в отзыв на иск.
Я поискал, на чём записать, и за неимением лучшего черкнул пару слов на уголке газеты.
– [Ха-а... Адвокат-ним. Мне надо сперва поговорить с оппой. Нельзя же вот так разводиться, даже не сняв с себя обвинений. Я как угодно, но заставлю его передумать. Хоть маму с папой подключу.]
– Прошу вас.
– [Что вы. Это я должна... Оппа сейчас очень неуравновешен, вам ведь было с ним тяжело, но спасибо, что не отказались от него.]
– Не стоит благодарности. Тогда поговорите с Чон Ёнджуном-сси и свяжитесь со мной.
– [Хорошо. Простите, что так поздно. Отдыхайте.]
Я закончил разговор и отложил телефон.
Не позвони Чон Ина сегодня, назавтра Чон Ёнджун, пожалуй, прислал бы сообщение, что на этом всё и он разводится.
Получать его мне тоже не хотелось.
Даже если забыть о потраченных силах, приятного мало, когда взятое дело вот так сходит на нет.
* * *
На следующий день после обеда позвонил Чон Ёнджун.
Он хотел приехать в контору, так что Кан Минджэ отложил работу и привёз его.
– Здравствуйте, адвокат-ним.
Чон Ёнджун натянуто улыбнулся и сел напротив меня.
– Сестра сказала, что вчера поздно звонила вам. Вы ведь отдыхали, простите.
Похоже, накануне они с сестрой крупно повздорили.
– Ничего страшного. У вашей сестры были все основания волноваться, а я всё равно был в конторе. Вы успели всё обдумать?
Скажи я, что рабочий день уже закончился, он бы только зря извинялся снова и снова, поэтому я сразу перешёл к сути.
– ...Да. Я поддался чувствам и думал только о себе.
Чон Ёнджун провёл ладонями по лицу и тяжело вздохнул.
– Я не подумал, каково придётся сестре и родителям. Ведь все знают, чей я сын и чей брат. Если за мной и дальше будет тянуться слава извращенца, на них станут косо смотреть просто потому, что они семья такого человека... Я поступил недальновидно.
Чон Ёнджун говорил, крепко сжимая руками колени.