– Сестра молчала, вот я и не знал, но, оказывается, моё видео обсуждали даже её однокурсники. Она спорила с ними, что я был в это втянут против своей воли. Когда её спросили, откуда ей знать, она взяла и сказала, что сама сестра меня, Чон Ёнджуна. Так что теперь и на неё однокурсники косо поглядывают...
Виделись мы с Чон Иной нечасто, и знал я её плохо, но подумал, что это на неё похоже.
– Родители тоже повздорили с родственниками и знакомыми, которые были у меня на свадьбе. Всё потому, что я оплошал.
Он горько усмехнулся.
Кан Минджэ похлопал его по спине:
– Ну что вы. Спасибо, что вы на это решились. Нам следовало разобраться во всём быстрее, а раз не вышло, извиняться впору нам.
Чон Ёнджун округлил глаза и отмахнулся.
– Ох, что вы. Вы, адвокаты, и так прекрасно работаете. Я долго думал, и раз уж развода всё равно не избежать... Хочу, чтобы вся страна узнала правду о том, как несправедливо со мной обошлись. Чтобы не получилось так, что на слуху будет одно только видео, а о моей невиновности так и не узнают...
Рассудил он очень здраво.
К тому же именно этих слов я больше всего и ждал.
– Есть хорошая новость, я вам о ней ещё не говорил. На вашем видео, Чон Ёнджун-сси, мы нашли ещё одну зацепку.
– Правда?
Чон Ёнджун просиял.
Вообще-то я собирался рассказать ему об этом, когда мы найдём любовницу Чо Хёнсока. Но сейчас стоило дать ему повод укрепиться в своём решении.
– Когда Чо Хёнсок снимал то видео, с ним была его любовница.
– Девушка?
– Да. Появилась зацепка, по которой её можно вычислить, и наш человек сейчас этим занимается. Вряд ли Чо Хёнсок взял её с собой просто как любовницу, никак не связанную с вами, Чон Ёнджун-сси. По-моему, она тоже имеет отношение к председателю Ко Сангёну...
– Похоже на то. Ни к чему ему было втягивать в это постороннего...
– Скорее всего, она поехала с ним, чтобы проследить за съёмкой вашего видео, Чон Ёнджун-сси. Поэтому мы и вели расследование в этом направлении.
Чон Ёнджун кивнул.
– Да... Если узнать, кто она, может, и правда получится всё доказать.
– Вот только...
– ...
– Адвокаты Ко Джины-сси настойчиво добиваются встречи. Звонят каждый день, торопят, так что тянуть дальше будет трудно.
Чон Ёнджун, было повеселевший, снова помрачнел.
Тогда Кан Минджэ замахал руками:
– Вам, Чон Ёнджун-сси, самому туда ехать не обязательно. Мы съездим и без вас. Если вам неприятно, встречаться с ними не требуется. Если же вы непременно хотите, тогда уж что поделать...
– Даже если непременно хотите, я бы не советовал вам, Чон Ёнджун-сси, туда ходить.
Кан Минджэ, которого я перебил, скорчил недовольную гримасу, молча протестуя.
Но я отвернулся.
Если Чон Ёнджун пойдёт туда и встретится с Ко Джиной, кто знает, не передумает ли он снова.
Переменные по возможности надо держать под контролем.
– Понимаю, почему вы так говорите, адвокат-ним. Я и сам так считаю. Приду туда и вместо помощи только всё испорчу.
Прискорбно, что это свидетельствовало о крайне низкой самооценке, но сказанное было неоспоримым фактом.
Ладно бы он просто всё испортил. Но ведь учитывая, с каким трудом Чон Ёнджун решился, будет нехорошо, если он снова дрогнет.
– Тогда я договорюсь со стороной Ко Джины-сси о дне встречи.
* * *
– Эх, не думал, что доживу до дня, когда снова переступлю порог «Света Истины».
Кан Минджэ произнёс это в лифте, неосознанно поправляя галстук.
Он, как всегда, был в костюме, но сегодня явно приоделся с особым старанием.
– Вы по какому вопросу?
Я коротко обозначил сотруднику за стойкой своё имя и имя главного адвоката Ко Джины, и нас сразу проводили.
Стоило нам войти в офис, как сновавшие туда-сюда адвокаты зашептались.
Я чувствовал, как на нас сходятся взгляды.
– Адвокат Кан Минджэ, давненько не виделись, а?
Нас остановил внезапный оклик мужчины средних лет.
Адвокат Ким Юнхве.
В этой жизни мы не знакомы, но в прошлой я несколько раз его видел.
Все знали его как второго человека в «Свете Истины».
Один из основателей, он был рядом с Юн Вонхёном с того самого дня, как тот открыл контору.
В отличие от Юн Вонхёна, он, насколько я знаю, до сих пор сам ведёт дела.
– А, адвокат. Здравствуйте. Рад снова вас видеть.
Кан Минджэ пожал протянутую Ким Юнхве руку и поклонился.
– Да-да. Дедушка-то как, здоров?
– ...А, да.
Кан Минджэ отозвался натянуто, явно тяготясь разговором.
Ким Юнхве хохотнул и перевёл взгляд на меня.
– Кого я вижу. Тот самый знаменитый адвокат Ча Джухан. Рад знакомству.
– Приятно познакомиться. Ча Джухан.
– Так-так. Ты какого выпуска Института?
– Двадцать девятого.
– Правда? Молодо выглядишь, рано, видать, сдал экзамен. Дай-ка вспомнить, ты ведь служил в уголовной коллегии ЦСП? В какой по счёту?
– В третьей.
– А, тогда твоим начальником отдела был Хван Ёнчхан.
Наверняка он спрашивал для вида, а ответ и так знал.
Хван Ёнчхан не пропускал ни одного сборища.
Помнится, он хвастался, что дружен с Ким Юнхве, вторым человеком «Света Истины».
Впрочем, через несколько лет Ким Юнхве уйдёт из «Света Истины» и откроет собственную контору, так что он меня особо не беспокоил.
Я взглянул на наручные часы.
Мы пришли чуть раньше назначенного, а Ким Юнхве попусту нас задерживал.
– Ох, что это я. Вы же по делу пришли, а я вас заболтал. Ступайте скорее.
Посмеиваясь, Ким Юнхве прошёл мимо нас.
Когда он скрылся из виду, Кан Минджэ провёл ладонью по груди и глубоко вздохнул.
– Фух.
– Ты чего?
– Когда я работал в «Свете Истины», ходил под началом у адвоката Ким Юнхве.
– Да? Всего год пробыл прокурором и попал к такой шишке, как Ким Юнхве? Впечатляет.
Я сказал это просто так, но Кан Минджэ не ответил.
– Пойдёмте скорее! Я провожу, я в этой конторе каждый угол знаю. И где тут поблизости вкусно кормят, тоже знаю. Как закончим, давайте сходим.
В такие минуты он, как и прежде, принимался неестественно суетиться.
– Ещё никого.
Едва мы подошли к переговорной, Кан Минджэ заглянул в неё сквозь стеклянную стену.
– Им же давно сообщили, что мы пришли. Специально заставляют ждать, что ли?
Пыхтя от возмущения, он открыл дверь переговорной.
Хотя бы свет оставили включённым.
На нашей стороне стола стояли две бутылки воды, на противоположной – четыре.
Похоже, наши места здесь.
Я положил портфель на стул и посмотрел на часы.
Хоть Ким Юнхве и отнял у нас время, в запасе ещё оставалось целых пять минут.
– Адвокат Кан, я схожу руки помою.
– Хорошо.
Я уже выходил из переговорной, когда Кан Минджэ меня окликнул.
– Не ходите в ближний туалет: обойдите переговорную и сверните налево, там будет другой. Он рядом с кабинетами адвокатов-партнёров, поэтому получше.
– Ладно.
Ответить-то я ответил, но собирался просто сходить в ближний.
Однако обеденный перерыв подходил к концу, и у туалета было довольно людно.
Люди стояли с зубными щётками в руках – видимо, внутри было не протолкнуться от желающих почистить зубы.
Пришлось идти туда, куда советовал Кан Минджэ.
– Да, да. Именно так.
Я не успел пройти по коридору и нескольких шагов.
Навстречу шла какая-то женщина и, прижимая плечом телефон, с кем-то разговаривала.
При этом она лихорадочно рылась в сумке.
– Да, председатель. Мне сказали, сейчас начнутся переговоры. Как начнутся, сразу же вам доложу.
Увлечённая разговором и сумкой, она не замечала, что идёт прямо на меня.
– Ой!
Я хотел посторониться, но она вдруг свернула в ту же сторону, и мы столкнулись.
Мне-то ничего, а вот ей не повезло.
Она выронила сумку, в которой так усердно рылась, и всё содержимое высыпалось на пол.
– Простите.
– Ах, председатель. Ничего страшного. Я вам перезвоню.
Она сбросила вызов и тут же принялась собирать рассыпанное.
Растерялась она так, что даже не ответила на мои извинения.
Пройти мимо было бы неловко, и я стал ей помогать.
Пенал, папку-уголок, помаду, футляр для очков и прочую мелочь я подбирал и складывал ей в сумку, как вдруг...
– ...
...заметил на полу маленькое кольцо.
Серебряное, с синим камнем посередине.
Сбоку тянулась длинная гравировка.
Кольцо Чо Хёнсока.
Нет, вернее, точно такое же, как у Чо Хёнсока.
Она была занята остальными вещами, и я подобрал кольцо.
Стоило взять его в руки, как всё стало ясно.
Мне оно не налезло бы на палец.
Чо Хёнсоку тоже, так что делали его явно для женщины.
Пока она не спохватилась, что кольцо у меня, я быстро взглянул на гравировку.
[Naci Para Conocerte]
Надпись на латыни.
Что-то о любви; фраза была короткой, и на всякий случай я её запомнил.
К сожалению, имени того, кого мы с таким нетерпением искали, на кольце не нашлось, но кое-что я всё же выудил.
Пожалуй, я узнал даже больше, чем если бы прочёл имя.
Ведь хозяйкой кольца почти наверняка была эта женщина.
– Что это вы делаете с чужой вещью?
Женщина выхватила кольцо у меня из рук.
Всё остальное она к тому времени уже собрала.
– Я просто помогал собрать. Прошу прощения. Дорогая вам вещь?
Только тут она наконец посмотрела мне в лицо.
Всего на долю секунды, но при виде меня её глаза расширились.
Я был уверен.
Она меня знает.
– Не вижу, зачем мне вам отвечать.
Неприветливый тон.
Я наудачу пустил в ход способность, но по такому ответу правду от лжи не отличишь, так что ничего это не дало.
– Спасибо за помощь. Всего доброго.
Она развернулась и пошла обратно.
Я остался на месте и проводил её взглядом.
Раз она повернула назад, значит, хочет кому-то сообщить о встрече со мной.
«По телефону она назвала собеседника председателем».
Подслушивать я не хотел, но она так суетилась, что невольно привлекла моё внимание, и я расслышал её слова.
– Мне сказали, сейчас начнутся переговоры.
– Как начнутся, сразу же вам доложу.
Из всего сказанного только эти две фразы позволяли что-то предположить.
Мало ли кто сейчас пришёл в «Свет Истины» на переговоры.
Говорила она не обязательно обо мне.
Но собеседник, которого она назвала «председателем», взгляд, ясно выдавший, что она меня узнала, парное кольцо, заказанное вместе с Чо Хёнсоком... Что выходит, если сложить всё это?
«Любовница Чо Хёнсока».
Что это она, сомнений не было. Оставалось выяснить, кто скрывается за «председателем».
Тогда всё дело, считай, решится одним махом.
Чо Хёнсок, его любовница, Ко Сангён.
Ведь больше всего нам сейчас нужно было вскрыть связи между этими тремя.
Прислонившись к кофейному автомату, я делал вид, что смотрю в телефон, а сам следил, куда она идёт. Едва она свернула за угол, я быстро пошёл следом.
Тронься я с места раньше, она могла бы заметить слежку, а это было ни к чему. Поэтому я действовал крайне осторожно.
Выждав, пока она отойдёт подальше, я подобрался к углу и быстро выглянул.
Женщина всё ещё стояла в коридоре.
Перед дверью с табличкой «Управляющий партнёр».
– ...
Прежде чем открыть дверь, она вдруг огляделась.
Я снова скрылся за углом.
Если она шла к управляющему партнёру, то Ко Сангён прислал её к Юн Вонхёну?
Хотя, когда разводится единственная дочь, куда страннее было бы его равнодушие.
Тук-тук-тук.
Из коридора донёсся стук.
Видимо, это стучала она.
Я чуть высунулся из-за угла, следя за ней.
Внутри наверняка был управляющий партнёр Юн Вонхён, но я хотел проверить, нет ли там кого-нибудь ещё.
«...Ну вот».
Дверь приоткрылась ровно настолько, чтобы протиснулся один человек, и закрылась прежде, чем я успел разглядеть, кто внутри.
Жаль, но ничего не поделаешь.
Не торчать же тут в засаде.
Покачав головой, я направился обратно к переговорной.
Скорее всего, хозяйка кольца – подручная председателя Ко Сангёна.
К управляющему партнёру она пошла, чтобы узнать, как идут наши сегодняшние переговоры, и поскорее ему доложить.
Выяснить, кто она такая, я успею и потом.
* * *
Переговоры с адвокатами противной стороны закончились быстро.
Я только и твердил, чтобы они подождали, пока мы не добудем доказательства невиновности Чон Ёнджуна. Они же раздражённо втолковывали мне, почему развод непременно должен быть по взаимному согласию.
Идти им навстречу я не собирался с самого начала, что бы они ни говорили, поэтому просто отделывался общими фразами.
Точку в разговоре поставили мои слова: «Раз так не терпится развестись, подавайте исковое заявление».
Услышав это, адвокаты Ко Джины вскочили, кипя от злости, и вылетели за дверь.
Не сомневаюсь, что после нашего ухода они вдоволь посудачили обо мне, назвав жутко несговорчивым человеком.
По дороге обратно мы позвонили Чон Ёнджуну.
Хотели поскорее выяснить, кто такая хозяйка кольца, с которой я столкнулся.
Чон Ёнджун сказал, что дома как раз никого нет, и предложил поговорить у него. Мы поехали прямо туда.
– В очках, волнистые волосы до плеч, голос высокий, рост примерно вот такой... Что ещё вы говорили?
– Возле уголка губ большая родинка.
Услышав про родинку, Чон Ёнджун выпалил не раздумывая:
– Это секретарь Джины. Секретарь Чу Минджи.
Такого ответа я не ожидал.
Секретарь Ко Джины?
Любовница Чо Хёнсока, которая была там, когда снимали ту видеозапись, служит не Ко Сангёну, а Ко Джине?
– Вы хотите сказать, это секретарь Ко Джины-сси? Не председателя Ко Сангёна?
– Да, секретарь Джины, точно. А почему вы вдруг о секретаре Чу Минджи... – встревоженно спросил Чон Ёнджун.
Я не стал сразу отвечать.
Если Чу Минджи – секретарь Ко Джины, придётся учитывать больше вариантов.
Причём крайне скверных.
– Э-э, вы спросили, не секретарь ли она тестя, и я вспомнил. Раньше она работала в секретариате председателя. А два года назад личный секретарь Джины уволился, искали нового, и тесть отправил к Джине секретаря Чу, сказал, человек дельный. Она вроде бы лет шесть проработала у тестя...
Чон Ёнджун поспешил это добавить.
Судя по тому, как скривился Кан Минджэ, он понял, что Чу Минджи наверняка связана с Ко Сангёном.
Чон Ёнджун не переставал опасливо поглядывать на нас, и я спросил:
– Говорите, председатель Ко Сангён назвал секретаря Чу Минджи дельным человеком.
– Да. Я сам был там, когда он представлял секретаря Чу Джине. Точно говорю.
– А как у Ко Джины-сси сложились отношения с секретарём Чу, когда та к ней перешла?
– Хм, поначалу Джина её недолюбливала. Считала, что секретаря Чу приставили за ней следить. Потому даже намеренно не подпускала её к делам.
– Почему Ко Джина-сси так решила?