Лес. Сумерки. Вокруг разносились звуки боя и звон оружия. Среди ветхих нескладных хижин, едва не рушащихся под своим весом, несколько песиглавцев — гуманоидных монстров с головами волков и собак — сражались за свои жизни с человеком, ворвавшимся в их деревню.
Молодой мужчина, облачённый в кольчужный доспех, вооружённый топором и небольшим щитом, отрабатывал контракт Гильдии наёмников. По поручению, пришедшему из царского приказа, необходимо было устранить угрозу, исходящую от обнаруженного племени песиглавцев, которые начали нападать на деревенских жителей и красть скот. Если бы им дали больше времени на то, чтобы окрепнуть и расплодиться, они могли переключиться и на людей, а это недопустимо по законам царя и церкви. А потому, желая покончить с этим быстрее и чтобы не собирать полноценную группу низкого ранга, руководство Гильдии отправило наёмника серебряного ранга первой категории, который мог и один справиться с монстрами, пока их не стало много.
Песиглавцы нападали всей сворой, стараясь справиться с вторженцем как стая изголодавшихся волков: окружить, ослабить и убить. Для этого они пользовались простенькими копьями, рогатинами, где-то украденными топорами и дубинами. Однако наёмник не впервые сталкивался с подобными существами, а потому старался держать монстров перед собой, не давая зайти в тыл.
Наёмник отклонил копьё песиглавца щитом, одновременно уворачиваясь от удара дубины, и рубанул топором по горлу одного из противников. Первый из десятка воинов-песиглавцев пал, лишившись головы. Затем, не давая дикарям опомниться, он резко пнул ногой в колено ближайшего противника. Тяжёлый, окованный металлом сапог сломал монстру сустав, и тот упал на землю, громко визжа и скуля, как побитая собака.
Но остальные песиглавцы не стояли на месте, и несмотря на первые потери, они продолжали яростно атаковать своего противника. Хоть наёмник и был сконцентрирован на бое, он пропустил сразу два удара дикарей по спине, от чего потерял равновесие. Ему пришлось, следуя инерции тела, перекатиться вперёд, чтобы не оказаться распростёртым на земле. В этот же момент по его предплечью чиркнуло лезвие топора. От рубящего удара повезло уклониться и перевести его в режущий, от которого уже защитила кольчуга.
— Святой Евпатий, направь мой удар, — тихо прошептал наёмник, резко вскакивая на ноги.
Стоило словам короткой молитвы сорваться с губ мужчины, как его топор на мгновение вспыхнул солнечным светом, что заставило песиглавца с копьём отшатнуться. Тут же наёмник, резко рванув вперёд, разрубил голову ещё одному песиглавцу, который неумело орудовал рогатиной. Пока противник ещё не успел упасть, воин подхватил рогатину и резко метнул её в того дикого зверолюда, который стоял в сторонке и громко лаял на остальных, явно руководя ими и показывая ржавым мечом в сторону чужака.
Крепкая заострённая рогатина с лёгкостью вошла в незащищённую грудь вожака, заставив того осесть на землю с булькающими звуками, вырывающимися из пасти, пока он держался за древко рогатины и смотрел на неё непонимающим взглядом. Остальные дикари растерялись после смерти командира, что дало наёмнику пару мгновений, и он прикончил ещё двоих резкими ударами своего тускло светящегося топора, отделив их головы от туловищ. Оставшиеся трое монстров в страхе побросали оружие и попытались сбежать, постоянно оглядываясь то на наёмника, то на хижины. Однако мужчина не позволил им скрыться.
— Славный Нафаня, да не отведи мой взор от цели! Святой Евпатий, направь мою руку! — тут же прокричал наёмник свои молитвы. Сорвавшись с места, он подхватил брошенные врагами копья. Первые два монстра не успели сделать и нескольких шагов, как нескладные копья прошили их спины. Последнего беглеца ржавый наконечник настиг уже на самом краю поляны, у темной стены леса.
Как только опасность миновала, наёмник добил ещё живых воинов, а затем зашёл в каждую хижину и прикончил всех песиглавцев, которых там обнаружил. От мала до велика. Ведь оставь он их, угроза для простого деревенского люда вернулась бы очень быстро. Спустя несколько минут, в небольшом лагере не осталось ни одного живого существа, кроме самого наёмника.
Закончив с этой неприятной работой, мужчина произнёс короткую молитву святому Акакию, его ушибы и раны затянулись. Осталась лишь тупая ноющая боль, но и она должна уйти через несколько часов. Он собрал в центр расчищенной песиглавцами поляны ветки и стволы небольших деревьев, из которых были построены хижины и простейший частокол. Потом он собрал все трупы, отрезал у них правое ухо как доказательство победы над монстрами и свалил тела поверх получившейся кучи древесины. Осмотрев ещё раз бывшую деревню монстров, он обкопал будущий костёр так, чтобы огонь не разошёлся дальше необходимого. Как только всё было подготовлено, наёмник поджёг ветки и стал ждать, пока костёр прогорит, чтобы убедиться, что не устроил лесной пожар.
Ближе к полуночи, когда костёр уже догорал, и опасности его распространения не было, воин стал устраиваться на ночлег. Он очистил небольшую площадку от травы, разложил по периметру обереги и поставил простенький навес из веток и собранной травы на случай, если пойдёт дождь. На землю он набросал несколько веток с листьями и накрыл их плащом, завершив подготовку временного ложа. Вместо костра наёмник положил плоский камень и разместил в его центре магический кристалл огня, который должен защитить его от холода осенней ночи. Вскоре, убедившись, что от большого костра осталось только пепелище, наёмник произнёс короткую молитву святым за их помощь и лёг спать. Но спалось ему плохо. Мужчине приснился неприятный сон.
***
Посреди комнаты, подготовленной к какому-то празднику, ведь на столе было множество яств и даже стояла небольшая закрытая коробочка, стояли молодой мужчина и парнишка, едва перешедший во взрослую жизнь. Любой по их одежде и убранству комнаты сказал бы, что они не бедствуют. Старший был спокоен, одет в праздничную домашнюю рубаху с красной вышивкой и простые штаны. Младший же был в уличной накидке, будто только вошёл, и выглядел чем-то сильно недовольным.
— Здравствуй, сынок. Я ждал тебя. Поздравляю тебя с пятнадцатой осенью! — произнёс мужчина, широко улыбнувшись.
— Не нужно мне это. Лучше скажи, когда я смогу быть настоящим наёмником? — холодно спросил парень.
— Тогда, когда будешь готов. Тебе пока рано. Одиночные задания и те, что мы выполняли вместе, сильно отличаются, — со вздохом ответил старший, с лица которого сошла улыбка.
— Я уже не ребёнок! Я уже готов! — возразил младший.
— Не готов. Пока я не скажу «готов», ты не будешь выполнять задания один, — отрезал мужчина.
— Ты сделаешь из меня такого же бесполезного слабака, как ты сам! — крикнул мальчишка. В глазах старшего появилась печаль, которую младший либо не заметил, либо проигнорировал.
— Кто вложил в твою голову эту дурную мысль? — строго спросил мужчина.
— А это важно? Или правда глаза колет? — с вызовом спросил парень.
— Мне важно, кто рассказывает моему сыну всякую чушь, — спокойно ответил ему мужчина.
— Не строй из себя отца! Мы оба знаем, что это не так, — холодно произнёс парень. — И вообще, тот, кто за десять лет не смог даже на ранг в Гильдии подняться, хотя мог стать золотым, — слабак!
— Повторю вопрос: кто тебе наговорил этой чуши? — спросил отец, хотя на его непроницаемом лице на мгновение проявилась боль от слов мальчика.
— Это наёмник золотого ранга! Уж точно посильнее тебя! — с вызовом ответил сын.
— В нашем городке только Сенька-дурак смог получить золото третьей категории. И ты считаешь это тем, на кого можно равняться? — с удивлением спросил мужчина.
— Зато он выше тебя, а значит — и сильнее! Да и я уже сильнее тебя! — вновь с вызовом бросил парень.
— Бей, — холодно сказал отец, встав вплотную к сыну.
— Чего? — удивился парень.
— Бей, — повторил мужчина, указав на своё лицо.
— Зачем? — спросил парень, растеряв всю свою уверенность.
— Ты же сильнее. Ты же лучше. Тебя же учит сам великий наёмник золотого ранга, а не какой-то мусор серебряного! — холодно произнёс мужчина, а у парня всё внутри вновь вскипело от его слов и от того, что его снова считают слабым ребёнком.
— Это не значит, что я подниму руку на старика! — прорычал парнишка.
— Значит, ты тоже слабак, по твоим же словам, — пожал плечами мужчина.
С громким криком парень резко размахнулся и ударил отца по лицу. Ни один мускул не дрогнул на лице мужчины. Он ни на миллиметр не сдвинулся от удара вчерашнего ребёнка. А вот мальчишка скривился от боли в руке.
— Это всё? Если да, то переодевайся и садись есть, — со вздохом произнёс мужчина.
— Я ухожу, — тихо сказал сын.
— И куда же? — спросил отец. Но видя, что парень сделал шаг в сторону двери, продолжил: — Ладно, но чтобы после заката был дома.
— Я не вернусь. Ты мне не нужен. Я уже взрослый и могу сам решать, как жить, — возразил парень.
— Понятно. Не забудь свои походные вещи, — сказал мужчина, внешне оставшись таким же холодным.
— Мне ничего от тебя не надо, — пробурчал парень.
— Либо забирай, либо сейчас вырублю, а завтра выпорю так, что неделю не сможешь сесть, — продолжил мужчина.
— Понял, — смирился парень, сходил в свою комнату и забрал принадлежащие ему доспехи, оружие и походные вещи.
— Вот тебе на первое время, — отец окликнул подошедшего к входной двери сына и кинул ему мешочек с деньгами.
— Не нужно было, — тихо и стыдливо ответил парень.
— И коробку забери. Мне она без надобности, — потребовал мужчина. Парень нехотя подошёл к столу и забрал коробочку, сразу же засунув её в наспинную сумку. Потом он вышел из дома, не глядя на мужчину.
***
Ночью пошёл дождь, и наёмник проснулся от того, что ему стало зябко из-за холодного ветра. Он встал, стараясь прогнать неприятные воспоминания. Мужчина вновь убрал под рубаху серебряную бирку наёмника, вывалившуюся, пока он спал. Лишь на мгновение большой палец задержался на этом куске металла, вновь возвращая его к произошедшему в воспоминаниях. Мужчина тяжело вздохнул, а потом окончательно прогнал от себя остатки сна и осмотрелся.
Судя по тому, что вокруг было довольно светло, он смог проспать достаточно долго и уже наступило позднее утро. Наёмник собрал свой небольшой лагерь и направился к выходу из леса. Задание было выполнено, и пора было отчитаться перед Гильдией.