Стараясь отдышаться, Максим окинул взглядом всё поле боя. Он отметил, что Кира и Борис всё ещё лежали, хотя Борис и продолжал грязно ругаться, а значит, точно был жив. За гнома Макс почти не волновался, ведь если тот не умер мгновенно, то с ним всё было в полном порядке. Этот хитрец и не из такого дерьма выбирался. Наёмник ощупал свою левую руку и понял, что она сломана. Тяжело вздохнув, Максим закусил кожаный ремень, зажал кисть коленями и резким движением вернул кости в нормальное положение. Выплюнув ремень, он произнёс краткую молитву святому Акакию, чтобы залечить раны.
Закончив с собственным лечением, Макс побежал к Кире, на ходу разминая кисть и пальцы левой руки, стараясь прогнать оставшуюся боль. Ведьма оказалась в полном порядке, но всё ещё была без сознания. Максим переживал, что она задохнётся лицом в снегу, а потому поднял её и отнёс к Аспиду.
— Ты поможешь мне или нет?! — заорал Борис, стоило Максу принести Киру и уложить в не залитое ядом свободное место.
— Уже иду. Раз ты можешь кричать так, что тебя и в городе слышно, значит, в полном порядке, — проворчал в ответ Максим и подошёл к Борису.
— А что мне ещё остаётся? Ты посмотри, во что эта мразь превратила мои ноги! — продолжил возмущаться бывший стрелец.
Его правая нога была выгнута как у кузнечика, а ступня левой — свёрнута набок. Максим просто достал из магической сумки небольшую бутыль с хлебным вином и протянул Борису.
— Настолько хреново? — морщась спросил бородач, с трудом садясь и откупоривая бутылку.
— Хуже, — пробурчал Макс, протягивая Борису палку, обмотанную верёвкой, и пузырёк с красным зельем. — Одними молитвами тут быстро не поможешь.
Бывший стрелец лишь кивнул, залпом осушил бутыль, отчего его лицо перекосило, но он тут же закусил кляп. Максим резким движением вернул на место сначала лодыжку, а потом и колено. Даже сквозь кляп был слышен ужасный крик боли, а в глазах бородача показались слёзы. Как только Макс начал шептать свои молитвы над повреждёнными ногами товарища, тот выплюнул кляп, зубами сорвал пробку с зелья и так же залпом выпил его.
Отбросив опустевший пузырёк, Борис снова опустился на снег и продолжил лежать, даже когда его товарищ пошёл к голове Аспида, ведь ноги всё ещё дико болели, несмотря на полное исцеление. Максим приблизился к змею, внимательно осматривая его. Бывалый наёмник заметил небольшое расширение в шее твари. Тяжело вздохнув, он достал длинный воронёный кинжал и с молитвой Евпатию на устах стал аккуратно прорезать мягкую, по сравнению с обсидиановой чешуёй спины, брюшину монстра. Спустя минут десять кропотливой работы из чрева Аспида вывалился большой кусок янтаря.
Максим трижды ударил рукоятью кинжала по янтарю с промежутком в секунду, дав понять гному, что всё закончилось. Спустя мгновение раздалось шипение и оранжевый камень превратился в пар. Внутри него оказался целый и невредимый Гархард и четыре пустые склянки.
— Рад тебя видеть, Максим, но чего так долго? — поприветствовал гном. Он встал, потянулся и стал разминать затёкшие конечности.
— Мы с Борисом немного пострадали, Гархард. Так что не ворчи, — ответил ему Макс.
— Ладно. Ну а теперь пора браться за наш трофей, — с горящими предвкушением глазами объявил алхимик и стал доставать из магической сумки бурдюки, покрытые письменами.
— Отлично, как соберёшь все жидкости — скажешь, тогда и мы начнём работу над тушей, — устало вздохнул Максим и плюхнулся на снег.
Гном деловито разложил множество бурдюков с разноцветными письменами на них, десятки баночек с цветными пробками и несколько инструментов, от небольшого ножа до молотков разных размеров. Ещё раз быстро осмотрев всё выложенное, алхимик почесал подбородок и взялся за первый бурдюк с зелёными письменами. Он посмотрел на Максима, который только начал отдых и тот, с ворчанием поднялся, одновременно махнув Борису на голову Аспида. Бородач, кряхтя и ругаясь, встал и, прихрамывая, подошёл к Максиму. Вместе они выдернули голову монстра изо льда, а потом прислонились к ближайшей глыбе, стараясь отдышаться.
Алхимик же, будто так и надо, кивнул, вынул пробку из выбранного бурдюка и направил его на раскрытый клюв твари. Письмена засветились, и поток зелёно-фиолетовой жижи устремился внутрь горлышка, после чего кожаный бурдюк стал раздуваться по мере заполнения. Гном продолжал и продолжал, пока не заполнил тринадцать подобных бурдюков ядом. Потом в ход пошли бурдюки с красными письменами, которые алхимик заполнял кровью монстра. Пока он это делал, в себя пришла Кира, села рядом с остальными и стала молча наблюдать за умиротворяющей работой Гархарда.
Собрав кровь и яд, гном принялся за желчь. Потом аккуратно вынул уцелевший глаз, а следом за ним вырезал какие-то небольшие органы монстра у основания хвоста. Как только алхимик закончил сборы, Кира приподняла Аспида на ледяных кольях и Максим с Борисом аккуратно сняли шкуру, попутно отрубив крылья, которые Гархард полностью забрал себе, как «компенсацию за потраченное дорогое стекло». Хотя все прекрасно знали, что его склянки самого низкого качества — как раз для того, чтобы разбивались от малейшего соприкосновения с чем угодно. После снятия шкуры монстр был полностью разобран на части, и только непригодные в алхимии внутренности сожгли алхимическим огнём, чтобы яд не распространялся по округе.
Закончив раскладывать Аспида по магическим сумкам и полностью уничтожив любые следы яда алхимическим огнём, отряд вернулся в Твердь-на-Буйной. В самой Гильдии наёмники оставили клюв монстра как доказательство выполненной работы. Несмотря на просьбы работников, остальные части монстра они собирались везти в Вышенск. Столичная Гильдия в любом случае смогла бы заплатить больше — при условии, что группа вообще решила бы что-то продать, ибо как минимум Гархард согласился на участие в охоте только ради реагентов. Осталось только получить саму награду, но её выдают там же, где и было получено задание. Закончив дела в Тверди, отряд вернулся в столицу на тех же гильдейских санях, провизию которых уже пополнили, как и было оговорено.
В пути до столицы никаких происшествий не было. В этот раз даже бандитов не попалось. В санях каждый думал о своём. На привалах же находили занятия повеселее: Максим и Борис устраивали тренировочные сражения, Гархард смешивал какие-то составы, которые мог создать в полевых условиях без своих многочисленных перегонных кубов и тонких трубочек, а Кира обычно сидела на холоде с абсолютно расслабленным лицом, отдаваясь зимней стуже и ветрам. За время путешествия Макс частенько размышлял, а не сходить ли ему с отрядом Ворона на какое-нибудь задание, просто чтобы отдохнуть после тяжёлого боя. Но, поймав себя на этой странной мысли, наёмник усмехнулся и решил, что просто уже стареет.
Прибыв в Вышенск, наёмники завершили все оставшиеся проволочки по работе, получили свою награду и отпраздновали в корчме удачный поход. Закончив с бумагами, Максим уточнил у Дарьи, не вернулись ли ребята со своего сражения с упырём, на что она ответила, что не только вернулись, но и уже успели выполнить ещё два небольших задания и отправились на третье. Ребята получили свою первую работу по сопровождению. На резонный вопрос: «А не рановато ли?» Макс получил ответ, что запрос поступил от церкви и это — простая просьба сопроводить паломницу по одному из главных торговых трактов.
Выяснив то, что хотел, и отметив с другими наёмниками завершение задания, Максим сосредоточился на отдыхе и пополнении запасов, потраченных на бой с Аспидом. Пусть Макс и доверял Потапу ковку топоров, поножей, наручей и плетение кольчуги, но вот наконечники своих стрел наёмник отливал сам, несколько раз ковал их, а потом затачивал особым способом. Это было одно из напутствий отца, которым он продолжил следовать, несмотря на неприятные воспоминания о детстве.
В течение недели Максим восстановил запас стрел, заменил разбитый левый наруч, закупил в лавке Ибрагима несколько зелий и обновил заточку кинжала, совсем затупившегося после разделки Аспида. Помимо подготовительной рутины, Максим каждый день посещал вечернюю молитву в соборе, потому что только там мог полностью успокоиться и привести мысли в порядок.
Однажды утром, когда Максим колол дрова для печи, баба Дуся привела к нему запыхавшегося и чем-то перепуганного Гришку.
— Что случилось? — сразу же спросил Макс, отложив топор и накинув рубаху на голые плечи.
— Дарья тебя зовёт. Говорит, что дело срочное, и что тебе оно не понравится, — объяснил мальчишка и съёжился, будто ожидая удара.
— Успокойся, парень. Гонца бьёт только глупец, — серьёзно ответил ему наёмник и быстрым шагом отправился в дом.
Уже через пять минут Максим был одет в повседневную одежду, поправил тёплую накидку на плечах, закрепил на поясе магическую сумку и вместе с Гришкой отправился в Гильдию. Мальчишка едва поспевал за быстрым широким шагом Макса, но раз даже Дарья сказала, что ему не понравится, то дело неприятное и нужно было поторопиться. Наёмник подумал, что возможно опять что-то связанное с повышением и очередным отказом.
Стоило войти в гильдейский зал, как Гришка обогнал Макса, попросил подождать и шустро убежал на второй этаж. А спустя буквально пару минут оттуда спустилась Дарья с бледным обеспокоенным лицом. Не успел наёмник и рта раскрыть, как она одним взглядом показала на отдельную комнату и отправилась туда.
— Даш, что случилось? Ты на себя совсем не похожа, — обеспокоенно спросил Максим, когда вошёл и сел на лавку.
— Макс, помнишь, я говорила про задание для отряда Ворона? — тихо сказала она, не поднимая взгляда от стола.
— Да, помню. С ними что-то произошло? — насторожился наёмник.
— Неизвестно. Нам церковники сообщили, что их паломница так и не добралась до места, — едва слышно сообщила работница.
— Сколько прошло времени, где проходил их путь? Что от меня требуется? — спросил Макс, стараясь вернуть разговор к рабочему тону, чтобы понять происходящее.
— Пришло новое задание. Для кого-то не ниже серебра высшей категории. Требуется отыскать «Святое дитя» и вернуть церкви живой или мёртвой. Любую угрозу устранить без остатка, — ответила она, наконец-то подняв испуганный взгляд на Максима.
— Понятно. Я берусь за него. Больше никто не понадобится. Мне нужны подробности и предполагаемый путь отряда, — стараясь прогнать лишние мысли, попросил Макс.
— Путь лежал от Вышенска по главной дороге до Старокаменска. Переход должен был занять две недели. Дорога патрулируется, ей часто пользуются купцы, опасности никакой! — Дарья под конец объяснения запаниковала, и её слов было почти не слышно, что, как отметил про себя Максим, на неё не похоже.
— Понятно. Сворачивать они никуда не должны. Это я точно вбил в них. Звери — тоже не помеха. Шайка разбойников — тоже не справится. Тогда проблема в девчонке. Что за святое дитя? — сразу стал перебирать варианты наёмник, тут же найдя главную причину опасности.
— Взрослая девка, светлые волосы, серые глаза, мушка в углу левого глаза. По поведению — проста как ребёнок, — быстро перечислила она.
— Кто-то знал о задании кроме тебя и церковников? — спросил Макс, впервые вытягивая слова из девушки, как кузнечными клещами.
— Нет. По крайней мере, я так не думаю. Ты же знаешь, мы не болтливы, — почти возмутилась она и с небольшим укором посмотрела на Максима.
— Хорошо, я всё понял. Давай задание, и я пойду, — со вздохом наёмник протянул к работнице руку ладонью вверх.
— Вот, держи. Награда… — начала она, положив жёлтый лист бумаги в ладонь Макса.
— Не понадобится. Поступи с ней как обычно, — твёрдо сказал Максим, убрал бумагу в магическую сумку и вышел не прощаясь.
Не теряя времени, Максим направился в лавку Ибрагима. Он почти бежал, не обращая внимания на злобное шипение бабок. Так же ему не было дела до зазевавшихся городских, на которых он налетал, когда те не успевали убраться с дороги. Что первые, что вторые его не интересовали, и Максим полностью пропускал мимо ушей всё, что неслось ему вслед. Спустя двадцать минут он оказался у лавки своего друга. Это был один из немногих каменных купеческих домов, где на первом этаже расположились лавка и переговорная, а на втором — жилище как купца, так и его работников и подмастерий.
— Ибрагим, нужно поговорить! — громко позвал наёмник, лишь войдя в помещение, чем напугал стоящую за прилавком девку, закутанную в разноцветные тряпки так, что видно было только глаза.
— Господин занят, вам придётся подождать… — испуганно начала она.
— Максим, дружище, не надо так кричать! Всех гостей мне распугаешь! — раздался весёлый голос со второго этажа, а спустя пару мгновений спустился и сам купец. Он мгновенно оценил вид наёмника и поманил за собой: — Иди за мной.
— Хорошо, — лишь буркнул в ответ Макс.
— Зульха, меня ни для кого нет, — сказал Ибрагим своей помощнице, пропустил Максима в отдельную комнату с грудой цветных подушек и закрыл за собой дверь.
Они вошли в помещение, где Максим ни разу не был за всё время знакомства с Ибрагимом. Стены были обиты кремовой тканью, весь пол был завален мягкими подушками, но выделялись среди них две большие, красного цвета, на которых явно можно было сидеть. Ибрагим показал на одну из подушек, и Макс послушно сел. Пока он это делал, купец успел достать какую-то палочку, похожую на лучину, поджёг её магическим камнем огня и воткнул в специальную нишу, а по комнате стал распространяться аромат каких-то благовоний, которые наёмник ни разу не чуял, но отдалённо напоминающих ему запах церкви.
— Рассказывай, дорогой, что так тебя взволновало? — спросил Ибрагим. Он лёгким движением сел на подушку напротив Максима и скрестил ноги, ожидая слов друга.
— Мне нужна информация. Срочно, — ответил Максим.
— О чём? Да и срочность — это деньги. Я для тебя на всё готов, но сам знаешь, быстро — значит дорого в нашем деле, — печально вздохнул купец.
— Выясни, не было ли каких слухов про большие банды разбойников или ещё кого на тракте от Вышенска до Старокаменска. Мне нужно знать всё, что получится откопать, — кратко сообщил Макс, а потом сгрёб часть подушек в сторону и на очистившийся пол выложил четыре ребра Аспида и пять увесистых кусков мяса, завёрнутых в обработанную кожу. Каждый не менее десяти килограммов.
— Вижу, что дело срочное. Хорошо, друг, приходи завтра к третьему удару колокола. Постараюсь помочь всем, чем смогу, — с лёгким поклоном ответил Ибрагим, немного повертев в руках ребро.
Покинув купца, Максим направился напрямую в собор. Утренний молебен уже должен был закончиться, так что наёмник надеялся, что никому не помешает, и также, что ему никто не станет препятствовать. Почти вбежав в широкие двери собора, наёмник остановился, приложил руку к сердцу и поклонился в пояс образу Всевышнего. Несмотря на важность и неотложность своего дела, Макс подошёл ко всем иконам святых, прошептал короткие молитвы и оставил по паре монет подношений.
Закончив обход, наёмник осмотрелся, а не увидев старца Агафона, вновь остановился в покаянном углу. Ждать пришлось почти час. К нему по-прежнему никто не подходил, а Максим за это время старался себя успокоить и перебирал всё, что могло приключиться и почему отряд Ворона не добрался до места. Спустя долгое время ожидания архиерей наконец-то узнал о наёмнике в соборе и пришёл к нему без своей свиты.
— Здравствуй, Максимка, что привело тебя сегодня? — мягко спросил старик, отметив обеспокоенность на лице Макса.
— Святой владыка, мне предстоит дело. Дело церковное, но боюсь не сдюжить его, — ответил Максим, подняв взгляд на старца.
— Думаешь, Всевышний послал тебе что-то, что тебе не по плечу? — продолжил беседу Агафон.
— Нет, я выполню всё, что требуется, но мне боязно. Я боюсь потерять веру. Боюсь, что просто сломаюсь после него, — опустив взгляд в пол, ответил наёмник.
— Дитя, каждый из нас всего боится. Таковы испытания Его. А уж справимся мы или нет — зависит только от нас. Всевышний может лишь направить и оказать поддержку. Но остальное — мы должны сделать сами, — произнёс архиерей, поглаживая бороду и печально глядя на склонившегося перед ним мужчину.
— Владыка, я боюсь не ран или удара судьбы. Я боюсь, что результат может указать на вину Церкви, — прямо сказал Максим, вновь глядя старику прямо в глаза.
— Ежели так, то приходи ко мне со своими подозрениями и тем, что узнаешь. Я постараюсь помочь тебе. А пока у нас ничего нет, я могу только благословить тебя на благое дело, — печальным голосом произнёс Агафон, приложил два пальца ко лбу наёмника и того озарило светом: — Отправляйся, Максимка, думать будем потом.
— Благодарю тебя, святой владыка, — лишь ответил наёмник, склонив голову. А как только старик скрылся за иконостасом, вернувшись обратно к своим делам, церковь покинул и Максим.
Ночь прошла неспокойно. Максима мучили как кошмары о прошлом, так и видения страшного будущего. Он просыпался в холодном поту десятки раз за ночь. Даже заговоры бабы Дуси не помогли наёмнику выспаться. Утром, съев буквально пару яиц и кусок хлеба, Макс отправился к Ибрагиму.
Он смог выяснить, что так близко от столицы по отчётам стражи никого нет, но вот купцы говорят, что есть там большая банда, которая берёт немалую мзду за проход. И уж сколько на них ни жаловались — банда всё ещё на месте. Кому-то удаётся пройти и не попасть им на глаза, а кто-то вынужден отдавать последнее, чтобы целым унести ноги. Ибрагим предупредил, что дело гиблое и туда лучше не соваться, но Максим лишь оставил купцу три дополнительных куска мяса, хлопнул его по плечу и молча ушёл.
Вернувшись из лавки, наёмник решил подготовиться ко всему и полностью обновил своё снаряжение: взял с собой лук, стрелы, копьё, четыре сулицы и баночку с ядом болиголова. Помимо своего обычного топора, Макс повязал на пояс короткие ножны с двумя кинжалами: одним прямым, другим — изогнутым, подарком от Ибрагима. На кольчугу Максим прикрепил небольшие пластины в области живота и сердца, а вместо своей обычной походной накидки облачился в усиленный тонкой металлической нитью заморский плащ. Трижды всё проверив и выложив ненужное из магической сумки, наёмник направился к воротам.
— Максим, подожди, — прямо у ворот его окликнул голос Дарьи.
— Что-то ещё случилось? — спросил он, когда девушка подошла.
— Я просто хотела сказать тебе… береги себя, — попросила она, прикоснулась двумя пальцами к своим губам, а потом к щеке Макса.
— Сделаю всё, что в моих силах, — ответил наёмник, аккуратно провёл по волосам девушки и, больше не оборачиваясь, отправился в путь.
Макс двигался напрямую к описанному месту на тракте, не останавливаясь ни днём ни ночью. Его вела помощь святой Марфы, зелья тепла и бодрости от Гархарда и стремление быстрее разобраться в произошедшем. Спустя семь дней Максим вышел к повороту дороги, огибающему небольшой прилесок. Наёмник пошёл между деревьями по едва заметной тропе и спустя пару часов нашёл разорённый лагерь.
Сам лагерь Макс увидел издалека. Среди деревьев выделялся небольшой шатёр, который, к удивлению наёмника, никто не забрал, а ветра не повалили. Подойдя ближе, Максим понял, что на стоянку напали из засады.
К одному из деревьев стрелой, вошедшей по оперение, была прибита Злыдя. Судя по всему, ведунья едва успела потянуться за своим волшебным прутиком, как разбойничья стрела пронзила её руку и грудь, пригвоздив девчонку к дереву.
Но она, как минимум, успела предупредить остальных. Неподалёку от шатра наёмник нашёл Феню. Девчонка сражалась до последнего и около неё лежали трое с раздробленными лицами. В её невысокой фигурке застряли сразу три стрелы — в колене, в боку и в горле.
Ещё в нескольких шагах Максим обнаружил Веню. Юный лекарь сражался как зверь. Около его тела наёмник едва не споткнулся о двоих оборванцев с ржавыми кинжалами, у которых были выжжены лица. В шее третьего торчал обломок древка. Посох парня был сломан, а левая рука навечно осталась сжимать символ Всевышнего. Умер Веня от удара в спину. Эти мрази даже свой ржавый кусок железа вытаскивать не стали.
Не видя четвёртого члена отряда, Максим с надеждой стал обходить окрестности лагеря, но вскоре наткнулся на несколько деревьев, утыканных стрелами с белыми перьями, и десяток трупов, убитых стрелами с чёрным оперением. А за одним из деревьев Макс нашёл юного охотника. Ворона ранили в живот тремя стрелами, а потом подошли вплотную. Его руки и грудь были буквально исполосованы ударами, левая рука была сломана, а разбитые кинжалы валялись неподалёку.
Максим прислонился к дереву, закрыл глаза и глубоко вздохнул. Где-то в глубине души он уже знал, что ребята мертвы, но продолжал глупо надеяться до последнего.
— Почему я о них думаю? Они не первые... Они не будут последними... Что со мной не так? — растеряно и горько подумал наёмник.
Он не впал в ярость, не бил деревья кулаком или ногами. Максим подошёл к каждому из ребят. Пусть они были полностью обледеневшие, но он не мог их тут оставить. Не отпетыми. Не погребёнными. Наёмник забрал у Злыди бирку наёмника медного цвета и её прутик, а саму девочку поместил в свою магическую сумку. На левую руку он закрепил крепкий каплевидный щит, выдержавший тяжёлый бой, отряхнул лицо Фени от грязи и забрал её кусок меди, а потом убрал и саму маленькую воительницу. Макс провёл ладонью по лицу Вени. Когда наёмник снимал бирку, он случайно задел цепочку с амулетом Всевышнего, который был зажат в кулаке парня, и тот внезапно выскользнул из ледяной руки. Максим надел амулет себе на шею, а Веню поместил к остальным. Последним он подошёл к Ворону. Максим вложил разбитое оружие в ножны парня, забрал его бирку и колчан с пятью стрелами, после чего отправил охотника к товарищам.
Максим попросил славного Нафаню о помощи, и закружившийся ветер сдул с поляны весь снег, оголив лёд и землю. Это помогло наёмнику понять, откуда пришли нападавшие. Он отправился на запад, вглубь прилеска.