Спустя неделю перед Максимом показался Кровавый Острог. Стоило ему подойти к воротам, как сидевшие около них местные, больше похожие на бандитов, сразу же в страхе разбежались. Наёмник подумал, что полгода действительно маловато, чтобы слухи о нём и взбучке, которую он устроил этим горе-вымогателям, улеглись. Так что он просто показал главному ратнику свою серебряную бирку и отправился в Гильдию.
Когда в дверях появился Макс, Глафирия чуть не уронила мех с хлебным вином от удивления. Суровая глава быстро подошла и обняла его как родного — чего от неё никто не ожидал. Максиму же пришлось весь остаток дня пить с ней, пересказывая своё путешествие. Но, к его сожалению, стойкость Глаши к выпивке была намного сильнее, чем у самого Макса, и половину следующего дня он провалялся в своей комнате с больной головой.
Вечер же наёмник посвятил походу в настоящую баню, по которой он сильно соскучился за полгода в пути. Стоило ему закончить париться, как Глафирия собрала в общем зале всех юных наёмников города и тех медных, кто был не на задании. Она попросила Макса рассказать им, что такое настоящая сложная работа. И Максим рассказал. Он не скрывал правду и жестокость, не утаивал, что вернуться могут не все. Он честно поведал про своё путешествие и все жертвы отряда. В конце один из мальчишек, которому когда-то знатно досталось от эльфа Борея, спросил, как обычному человеку выжить среди таких монстров, как напарники Макса? Наёмник ответил просто — нужно до конца полагаться на свои силы, хорошее оружие и веру.
Разговоры затянулись до полуночи, а уже следующим утром Максим собрался в дальнейший путь. Напоследок он дал попробовать Глафирии поднять топор Привратника. Справилась она с этим исполинским оружием так же, как и сам Макс — едва приподняв.
Закончив с этим шуточным испытанием и прощаниями, Максим направился в сторону Вышенска, заглянув по пути в лавки купцов острога за припасами. В этот раз весна была благосклонна к наёмнику, и ему не пришлось идти лесами, обходя слякоть размытых дорог. Да и торговый тракт до Вышенска оказался более ухоженным, чем дороги между Нижними Порогами и Кровавым Острогом. Всего неделя пешком и три — на телегах с купцами в качестве охраны, и Максим наконец-то добрался до столицы. Но даже это не сравнится со скоростью летучего корабля. С другой стороны, наёмник не хотел бы больше сталкиваться с заданиями, подобными этому походу, даже ради незабываемого чувства свободы во время полёта.
Максим попрощался с купцами и направился к страже у ворот. Не обращая внимания на обычную толкучку на входе в Вышенск, он подошёл к Владу и крепко обнял друга.
— Макс! Ты вернулся! — радостно прокричал тот, хлопая друга по спине.
— Вернулся. И даже живой, — ухмыльнулся наёмник, отпустив Влада.
— Я и не сомневался в твоей силе, — заверил стражник.
— Я бы не справился без помощи твоего отца. Передай ему от меня благодарность, — попросил Максим. А потом, немного подумав, добавил: — И передай извинения за то, что я опоздал и понял всё слишком поздно. Он поймёт.
— Как скажешь, дружище. Сегодня как обычно? — поинтересовался Влад, немного удивлённый словами Макса.
— Боюсь, что не успею. Можете начинать без меня. А если совсем не приду — тогда сам всех соберу, — ответил наёмник и направился в город.
— Будем ждать! — крикнул стражник ему вслед.
Первым делом Максим направился в Гильдию. Пока он шёл по городу, то отвечал на приветствия тех, кто узнавал его и отшучивался, что был занят поручениями в других городах. Одни верили, другие лишь делали вид, ведь явно знали или догадывались, что произошло на самом деле. Слишком уж совпало уничтожение разбойничьего острога на главном тракте и отсылка Максима. Постаравшись отогнать невесёлые думы, наёмник толкнул створки двойных дверей общего зала.
Видимо, петли наконец-то смазали, ведь двери открылись слишком легко и бесшумно, а потому громко ударились о стены. Из-за этого все, кто находился в Гильдии, повернулись в сторону входа. Повисло гробовое молчание.
— Я вернулся, — объявил Максим, чтобы не увеличивать неловкость.
В следующее мгновение весь зал взорвался криками. Первым подошёл Тихон и хлопнул Макса своей единственной рукой, поздравляя с возвращением и с тем, что тот остался цел. Следом за ним подошли и ученики, которые стали расспрашивать о том, где Максим побывал. Самого наёмника это сильно удивило, ведь он никогда не был почитаем среди младших. Да и с остальными, вроде Тихона, общались по-обычному, по-рабочему.
Но тут он увидел Дарью и пошёл к ней, бросив облепившим его: «Всё потом. Сначала надо завершить задание». Она за прошедший год почти не изменилась: всё то же гильдейское платье, те же русые волосы и карие глаза, тот же нос и та же улыбка. Но что-то явно изменилось для наёмника. Что именно — он не мог сказать даже себе.
— Здравствуй, Даш. Я вернулся, как и обещал, — произнёс он, едва подойдя.
В следующий миг он уже оказался сжат в объятиях плачущей навзрыд подруги. Они стояли так долго. Максим гладил её волосы и пытался успокоить, но Дарья продолжала рыдать. Она вцепилась в него и просто не могла поверить, что Макс действительно вернулся.
— Думаю, что этим можно заняться и потом, — вырвал их из личного мирка басовитый голос.
Повернувшись в сторону лестницы, Максим увидел Юрия, главу Вышенской Гильдии. Высокий и крепкий воин, с повязкой на левом глазу, с деревянной ногой и опирающийся на посох. В этот момент перед взором Макса на мгновение возник Сахм-Ур — слишком уж они оказались похожи.
— Здравствуй, глава. Я вернулся и готов сдать отчёт, — ухмыльнулся Максим, не отпуская Дарью.
— Вижу, что вернулся. Но кажется, наша лучшая работница сильно занята. Жду вас обоих через десять минут у себя, — со вздохом сказал Юрий.
Наёмник кивнул и отвёл Дарью в ближайшую свободную переговорную. Там они и просидели отведённое главой время в обнимку. Даша постоянно спрашивала, останется ли он теперь с ней навсегда, но Макс отвечал, что не может остаться. Его работа такова, что он ещё не раз уйдёт, но каждый раз будет возвращаться именно к ней. Когда она слышала подобный ответ, у девушки, сквозь непрекращающиеся слёзы, прорывался смех.
Через десять минут оба пришли к Юрию. Его рабочие покои отличались от того, что Максим видел у Селемана, Глафирии и Агафона. Рабочая комната столичного главы Гильдии была больше похожа на обычную переговорную, ведь центром был дубовый стол с резными стульями. На одной из стен висела большая карта Спаснии и окрестностей, нарисованная на цельном куске ткани. У другой было несколько рядов полок со свитками и книгами, обитыми железом, медью и серебром. Юрий уже сидел за своим столом и нетерпеливо указал рукой на стулья напротив.
— Я выполнил задание, — едва сев, произнёс Максим. Он положил перед Юрием заполненный Селеманом бланк.
— Всё верно, это подтверждение от заказчика, — кивнул глава и передал бумагу Дарье.
— Завтра всё будет оформлено, — подтвердила она.
— Ну а теперь не томи и рассказывай всё, — буквально потребовал Юрий.
— Расскажу, куда ж я денусь? Вот только Глафирия хотя бы предложила выпивку, хоть и слишком много… — ухмыльнулся Макс.
— Так и знал, что эта дурная баба на тебя плохо повлияет, — вздохнул Юрий, достал бутылку дорогого ставленного мёда и три стакана. Он разлил напиток и продолжил: — В первый и последний раз. Пить на работе — недопустимо!
— Знаю, глава. Просто пошутил, — улыбнулся Максим, подняв бокал.
— Неужели завтра небо обрушится? Этот угрюмый мальчишка шутит! — смеясь, воскликнул Юрий, тоже подняв бокал.
— Нет уж, глава. В ближайшее время никаких падений неба. Нам ещё золотой ранг ему оформлять, а тебе царю докладывать обо всём, — сухо отрезала Дарья, а потом с улыбкой присоединилась к звону бокалов.
Закончив с мёдом, Макс подробно рассказал обо всём, что с ним приключилось. Не хуже Дарьи он описал всех своих спутников, их возможности и особенности, а также разобрал силу и слабости встреченных в пути врагов. При этом Максим не забыл про все далёкие земли и их устройство, несколько раз указав на карту Юрия. Особо долго наёмник расписывал увиденные чудеса заморской магии, возможности товарищей-чужестранцев и, помимо прочего, подробно описал всё увиденное на летучем корабле: от его внутренностей до рун и других встреченных инородцев. Этот отчёт занял оставшуюся половину дня, так что в корчму к друзьям Макс так и не попал.
Следующим утром наёмник первым делом направился в столичный собор. Там он усердно молился у иконы каждого святого, благодаря за оказанную помощь и не забыв оставить щедрые подношения. Он по-прежнему слышал перешёптывания за спиной, однако теперь Максима совсем не волновали недовольные оскорбления со стороны прихожанок, продолжавших называть его безбожником. Наёмник знал, что раз сам Всевышний отвечал на его молитвы, а святые Его делились с ним силой, значит, его путь правилен и праведен.
Закончив с молитвами, Максим нашёл заметно подросшего служку Проньку и попросил того передать старцу Агафону, что вернулся. Мальчишка удалился, но уже через пятнадцать минут проводил Макса во владычный двор, а оттуда провёл напрямую к самому архиерею.
— Здравствуй, Максимка. Наши молитвы были услышаны, и ты вернулся, — поприветствовал его старец в своих покоях.
— Доброго тебе здравия, честный отче. Я выполнил возложенное на меня и доказал чистые помыслы, — ответил Макс с поклоном.
— Ты отлично потрудился. Можешь рассказать, куда привела тебя твоя вера? — попросил Агафон.
— Да, отче. Мой путь начался с возвращения в отчий дом… — начал Максим и вновь пересказал историю своего путешествия. С той лишь разницей, что архиерею он поведал даже о творящемся в Нижних Порогах беззаконии.
— Благодарю за твой рассказ, Максимка. А теперь мне пора собираться к царю, ведь он решил сегодня собрать и бояр, и церковный совет, а это — лучшее время, чтобы обсудить твою победу, — тепло улыбнулся старик.
— Я не знаю, как благодарить тебя, честный отче, за всё, что ты ради меня сделал, — ответил Макс.
— Всевышний всё видит. Его и благодари, — сказал Агафон, поднявшись со стула.
Максим сопровождал старца до выхода со двора, попутно попросив разрешения похоронить спутников на городском кладбище с отпеванием, но без лишних свидетелей и в закрытых гробах. Наёмник уже рассказал, через что пришлось пройти этим несчастным, так что архиерей согласился помочь с его просьбой, но уже после встречи с царём.
Оставив Макса у выхода, Агафон удалился. А наёмник остался ждать служку, который выведет его, но неподалёку в саду заметил Прасковью. Она сидела на лавке под сенью деревьев, качая на руках свёрток. Наёмник подозревал, что такое может случиться, но всё же был удивлён. Причём не появлением ребёнка, а тем, что им занимается именно Прасковья. Максим решил подойти и поговорить.
— Это? — спросил наёмник, указав взглядом на свёрток. Он видел те же глаза, нос и волосы, что и у молодого главаря бандитов. Царевичем это отродье наёмник не называл даже в своих мыслях.
— Да, это моё дитя. Моё испытание, данное Всевышним, — пожала плечами Прасковья. Максим заметил, что в её глазах нет ни капли материнской любви, а только долг мученицы.
— Значит, тебе разрешили его воспитывать? Или скорее заставили? — удивился Макс.
— Можно считать и так, и так. Он займёт моё место "Святого дитя" и посвятит всего себя служению Ему. Этот ребёнок будет молить Всевышнего отпустить грехи отца, даже не зная о нём. А я должна его воспитать и подготовить, — тяжело вздохнула девушка, поудобнее переложив лепечущего младенца.
— Понятно. Тогда пусть милость Всевышнего вас не оставит, — попрощался наёмник, уверившись в том, что обязательно нужно вернуться домой, вынести мусор и подобрать одного ершистого котёнка.
— Пусть Он ведёт тебя и дальше, Максим, — едва улыбнулась Прасковья, продолжив заниматься своим бременем.
Вскоре наёмник покинул собор, размышляя о будущем. Попутно он посетил лучшую корчму города и вновь выкупил на целый вечер второй этаж для веселья с друзьями, как и обещал перед уходом. Потом прошёлся по мастерским и купцам. Заглянул в кузницу, сдав Потапу на ремонт как топор, так и изношенные доспехи, заодно сказав, в какой день будет веселье. После этого просто прошёлся по друзьям, чтобы поболтать и сообщить, что вернулся. Дома же баба Дуся снова устроила ему целый пир из сдобных лепёшек, пирожков, полбы, квашеной капусты и домашнего хмельного кваса.
Спустя три дня старец Агафон организовал погребение погибших членов отряда. Для отпевания выбрали уединённое кладбище на окраине Вышенска, где почти не бывало случайных прохожих. Помимо самого Максима и доверенного священника, на прощании присутствовали только Юрий и Дарья. Церемония вышла скромной и закрытой, но для Макса главным было то, что души его спутников наконец обрели покой на освящённой земле, а он выполнил обещание.
На следующий день прошла пирушка в корчме. Максим вновь пересказал большую часть своей истории и поблагодарил всех за внесение немалого вклада в его возвращение. Ещё через два дня Максиму выдали новую золотую бирку в Гильдии. В честь первого за долгое время наёмника золотого ранга закатили настоящее гулянье, итогом которого было вывешивание громадного топора над воротами Гильдии. При этом все присутствующие гоготали от того, как Макс пересказал разговор с Селеманом, желавшим забрать грозное оружие себе. Наёмников веселило, как правитель огромного города испугался их царя, которому подобные подношения вообще не положены, ведь все трофеи — собственность Гильдии.
Несмотря на новый ранг, уже через месяц Максим в темноте ночи ходил от дома к дому на ремесленной улице Нижних Порогов. Он получил одобрение у старца Агафона и совет по тому, как нужно действовать. Также ему помог и Ибрагим, сообщив, что многим купцам тяжело живётся и они с радостью помогут.
И вот теперь наёмник тайно общался с главами артелей и купеческих лавок. Кто-то охотно высказывал всё накопившееся недовольство, а кто-то молчал, пока перед ним не появлялась верительная грамота одного из известнейших купеческих домов Спаснии. Таким образом Максиму пришлось немало выслушать, всё записать, а потом, сверив, вычеркнуть то, что являлось явным преувеличением и слухами. Это он собрал отдельно. На сбор, подготовку и надлежащее оформление бумаг у него ушло почти две недели.
А потом Максим начал вычищать мусор. В первый день седмицы он вырезал под корень всю банду Косого, которая была виновна в сожжении кузни дяди Романа и корчмы карликов. На второй день были забиты все до единого разбойники Трёхпалого, которые занимались выбиванием несуществующих долгов из городских ремесленников. Третий день ознаменовался паникой среди «законников» наместника, ведь самые приближённые к нему, занявшие казарму, утром лежали перед ней с перерезанными глотками. На четвёртый день из Нижних Порогов попытались сбежать те, кто отвечал за поджоги — банда Красивого. Макс сложил для них отличный костёр, который было видно со стен города.
На пятый день не произошло ничего. В городе поползли слухи о каре Всевышнего, столь долгожданной для простого и ремесленного люда. Наместник Алексей заперся в своей усадьбе. Утром шестого дня он отправил ещё одного гонца в столицу, но ещё не знал, что все шестеро гонцов были перехвачены, допрошены и убиты, ведь, как оказалось, успели натворить немало.
Вечером шестого дня дрожащий наместник молился иконам в личных покоях.
— Они тебя не услышат, ведь праведным тебя не назвать, — услышал он холодный голос за спиной.
— Кто ты?! Как ты сюда попал?! Стража! — громко закричал этот высокий мужчина в богатых одеждах, когда-то явно бывалый воин. Но вот теперь Максим видел уже второй подбородок и появляющееся брюхо, хоть и малозаметное. С другой стороны, прошло всего два года, как этот наместник пустился в бесчинства.
— Они тебя тоже уже не услышат, — продолжил Макс, стоявший у двери в плаще и маске.
— Да кто ты такой? Чего тебе нужно? У меня есть золото! Я могу дать тебе рабов! — сразу же стал предлагать откуп управитель.
— Я всего лишь глупый сын своего отца, — ответил наёмник, сбросил капюшон и снял маску с лица, а на его груди блестела золотая бирка.
— Какого ещё отца? Если его кто-то обидел — я заплачу! Только не губи! — продолжил Алексей.
— Моего отца звали Александр. В городе он получил прозвище Серебряный. Помнишь такого? — спросил Максим.
— Но я не виноват в его смерти! Он сам полез на монстров! — возразил наместник.
— Да, в его смерти виноват я. А ты виноват в том, во что превратил город, который он защищал. И в том, что сделал со многими хорошими людьми, — холодно произнёс Макс, обнажив два кинжала.
— Нет! Пожалуйста! Не надо! — закричал наместник, но через пару мгновений его крик прервался.
Утром на столе настоятеля местной церкви лежало четыре плотные сшитые между собой пачки бумаг, рядом с ними печать наместника города, книги учёта из усадьбы наместника и книга указов по городским делам. Помимо этого, к столу была прикреплена записка:
Наместника и банды я покарал. Дальше прошу заняться городом людей Всевышнего.
Примерно в десять часов утра седьмого дня, когда в городе царило непривычное спокойствие, Максим в своём обычном облачении появился у ворот Нижних Порогов. На посту не было никого. Настоящих ратников давно выдворили из города, а бандиты были истреблены. Наёмник надеялся, что настоятель быстро соберёт ополчение, пока из столицы не прибудут люди царя и церкви, чтобы заняться восстановлением города.
Макс приметил невысокую фигурку, стоявшую неподалёку от ворот и внимательно его рассматривающую.
— Здравствуй, Павел, проведёшь меня по городу и сегодня? — спросил Максим, надеясь, что мальчик ещё не знает, кто он на самом деле.
— Здравствуй, дядя наёмник. Решил вновь нас посетить? — спросил Паша, по привычке пряча покалеченную руку и слепой глаз. Также Макс заметил, что парнишка вновь его опасается.
— Можно и так сказать, — улыбнулся Максим.
— Куда сегодня хочешь? Я уже в прошлый раз всё показал и теперь ничем особо тебя удивить не смогу, — честно признался Павел, но наёмнику казалось, что он лишь хочет побыстрее уйти.
— Ну тогда пошли к тебе домой, — предложил Макс.
— Ну хорошо, пошли, — пожал плечами мальчик.
Они молча шли по городу, и обоим было неловко. На наёмника давило собственное прошлое и внезапный страх перед непривычной ответственностью. Павел же, то и дело бросая испуганные взгляды на спутника, молча боролся с огромной кучей мыслей — он был уверен, что этот грозный мужчина до сих пор злится на него за прошлую вспышку в корчме и теперь точно не будет столь добр и щедр, как в прошлый раз.
— Вот, мы пришли. Что-то ещё нужно? — спросил Паша, когда привёл Макса к приюту.
— Если честно, то я вернулся не просто в город. Я вернулся за тобой, — тяжело вздохнув, произнёс Максим.
— Почему? Что я такого сделал? — запаниковал Павел и начал пятиться.
— Ничего, успокойся, пожалуйста, — попросил наёмник.
— Тогда зачем я тебе нужен? — продолжил он дрожащим голосом, хоть и остановился.
— Я хочу забрать тебя с собой. Отцом можешь меня не называть, но уважение как к старшему сохранить ты будешь обязан. Я помогу тебе вырасти, тренироваться и стать сильным, чтобы свершить твою месть, — сказал Максим и протянул руку в сторону Паши.
— Но почему я? — опасливо спросил мальчик, не решаясь принять то, что стоит за этим жестом.
— Потому что ты похож на меня в детстве. Но при этом ты ещё не успел наделать глупостей, — неловко улыбнулся наёмник, продолжая ждать решения сироты.
— Но ведь… — начал тот и тут же осёкся. Павел ещё несколько мгновений подумал и всё же принял мозолистую руку мужчины.
— Не бойся, Пашка, я тебя не обижу, — пообещал Макс, погладив через шапку сомневающегося ребёнка.
— Ага. Спасибо, — смущённо пробормотал тот.
Получив согласие мальчика, Максим посетил главную монахиню, следящую за приютом. Рассказал, кто он и чем занимался с тех пор, как она отпустила его с Александром. Потом Максим сказал, что хочет забрать Павла и мальчик согласен. Но Никанора не поверила и позвала Пашу, который уже успел собрать свои скромные пожитки. Увидев его решимость, она согласилась. Пока монахиня делала записи, Макс добавил пожертвования приюту.
Отобедав в корчме, Максим и Павел направились из города в сторону Вышенска. Макс так и не рассказал о себе, а Паша не рассказал, что знает. Вечером перед сном наёмник подозвал мальчика к себе и попросил того закрыть глаза. Паша, немного сомневаясь, сделал это, а Максим достал магический свиток и применил его. Наёмник сразу заметил, как срослось ухо ребёнка и как выровнялась кожа на руке.
— Всё, открывай глаза, — мягко попросил Макс.
— Как такое возможно? — удивился мальчик, рассматривая обоими глазами чистую кожу правой руки.
— Это великая заморская магия. Я хочу, чтобы ты с сегодняшнего дня начал новую жизнь, — улыбнулся ему наёмник.
— Спасибо тебе! Я обещаю быть хорошим сыном! — радостно закричал Паша.
— Ну тогда, для начала, запомни, что меня зовут Максим. Или ты так и собирался звать меня «дядя наёмник»? — поинтересовался Макс.
— Нет, прости, — широко улыбнулся Павел.
— Не страшно. Ну что, а завтра мы пойдём домой. Возможно, вскоре у тебя появится и мама. Но учти, в семье наёмников будет непросто! — рассмеялся Максим, взъерошив волосы Паши.
— Не волнуйся, я справлюсь, папа! — счастливо произнёс мальчик.
Следующим утром отец и сын начали совместный путь.