Первые несколько дней прошли без проблем: все просто двигались дальше, хоть и немного медленнее из-за присутствия детей и стариков. Также, к облегчению Максима, не встретилось никаких отрядов Ханства. Большой удачей стало и то, что ночи за это время выдались не сильно холодными. Эрик и Борей, используя свою магию, теперь каждый вечер возводили не одни хоромы, а целую деревню на шесть домов из земли и камня, с подземным этажом. Максима же удивляло, что подобные траты магической энергии никак не сказывались на инородцах. Борей целыми днями выискивал редкую дичь: в первый раз парень вывалил из своего магического пространства громадного гада с длинным хвостом, которого назвал скорпионом, в другой раз одинокого великого шакала, размером вдвое больше эльфа, а в менее удачные дни приносил птиц-падальщиков. Потом он их ещё и сам готовил, не доверяя это даже местным из племени. Эрик при этом на привалах обходил каждого, применяя свою магию очищения. Пусть великан и сдержал своё обещание продолжить путь, но Максу всё равно не нравилось то, насколько они замедлились. Зато Ниродха была рада, ведь спасниец стал по вечерам проводить с ней тренировочные бои.
На десятый день пути отряд столкнулся с нападением целой стаи великих шакалов. Наёмникам пришлось устроить круговую оборону, чтобы отбиться от хищников. За эти десять дней все члены отряда смертников убедились в полной неспособности племени к сражениям, а потому Эрик и Борей окружили их высокой земляной стеной, чтобы не беспокоиться о безопасности простого люда.
На удивление Максима, в сражении с животными Ылне себя почти не проявляла, в отличие от того, что было с ратниками Ханства. Она просто убивала резкими ударами когтей тех, кто атаковал именно её, совсем не обращая внимания на других. При этом Сахм-Ур показал мастерство, которого никто от него не ожидал. Когда стало ясно, что боя не избежать и пока инородцы возводили стену, старик вогнал свой посох в пыльную землю и вокруг него сформировался широкий двуручник, который Максиму было бы тяжело поднять двумя руками. Однако старик действовал в основном одной. Он закинул это оружие себе на плечо, а во время сражения широкими замахами опускал его, располовинивая прыгнувших на него хищников.
Ниродха в своей обычной манере с громкими выкриками дробила нападающим кости ударами своих перчаток и ног. Самому Максиму пришлось даже использовать метательные ножи, когда раненые шакалы пытались бегать вокруг него. Борей не стал тратить стрелы, и Макс впервые увидел, как этот ловкий парнишка сражается своим полуторником в настоящем бою, а не на тренировочной площадке. Эльф постоянно прыгал, кувыркался и уворачивался, за мгновения распарывая туши монстров или отрубая им конечности. Эрик же показал, что если у него в руках оружие — лучше бежать. Столкновение двухметрового великого шакала с боевым молотом трёхметрового гиганта не просто остановило зверя, а превратило его в кровавые ошмётки.
На двенадцатый день пути отряд попал в пылевую бурю. Но проблем удалось избежать благодаря Сахм-Уру и заморским колдунам. Первый оказался не менее сильным по части магии, а гигант и эльф в своей манере просто создали магией подземное укрытие. Как только все, кроме старика, спрятались, Сахм-Ур поднял посох над головой и начал читать протяжное заклинание завывающим, но в то же время сухим голосом. Больше всего Максима поразило то, что он не понял ни слова на этом странном языке, хотя не снимал сферу с момента её получения. Только Эрик, казалось, сидел и вслушивался в крик старика. Как только заклинание было завершено, с навершия посоха Сахм-Ура сорвалась зелёная молния, ударила в центр пыльных вихрей, и уже через минуту они рассеялись.
На следующий день наёмники посетили один из трёх городов Ханства, где была Гильдия. Племя они оставили в подземном скрытом убежище, созданном в полудне пути. Там Эрик положил несколько камней света для освещения и камней ветра для того, чтобы они не задохнулись. Максим же прочитал молитву святым, попросив защиты у Марфы для этих измученных людей.
В Гильдии Максим подробно рассказал обо всём, что произошло между ними и отрядом ратников Ханства. Местный глава Гильдии подтвердил сомнения Макса в том, что их, скорее всего, объявят преступниками, но заверил, что проблем это не вызовет. Тем более что отряд оставил главе все двадцать доспехов и материалы с шакалов и скорпионов. Подробное объяснение произошедшего позволит обвинить Ханзара в заговоре против правителя, а щедрые подношения лишь закрепят это. Разобравшись со столь непростым делом, отряд переночевал в городе, пополнил запасы провизии и двинулся дальше, забрав спрятанных полулюдей.
Спустя ещё шесть дней отряд подошёл к границам Ханства Кёк-Сал и автономного города Синтос. Если судить по карте и словам Глафирии, до самого города им оставалось идти ещё больше месяца. Скорое оставление неприветливой пустоши позади грело душу всем, и даже племени полулюдей. Несмотря на отсутствие крупных проблем, наёмники сильно вымотались. И если Максим, Эрик и Сахм-Ур держали себя в руках, то остальным было сложнее. Ылне своим поведением стала больше походить на зверя, чем на человека. Ниродха требовала сражений и утром, и вечером, и на привалах, постоянно находясь на взводе. Однако больше всего преобразился Борей. Он и раньше был раздражительным и колючим, но теперь это проявлялось гораздо сильнее. Мальчишка огрызался почти на каждое слово, даже на благодарность за вкусный ужин. И только вовремя положенная на голову рука Эрика могла успокоить парня.
Спустя ещё пару дней вокруг уже простирались луга. Для ночлега снова создали небольшую деревню, но в этот раз Эрик настоял на окружении глухой стеной и возведении наблюдательной башни, чтобы полностью исключить ночное нападение. Обсудив это предложение, Максим и Сахм-Ур согласились, хоть и получили порцию ворчания от эльфа за то, что вообще обсуждали применять ему и его другу силу или нет.
Этим вечером инородцы превзошли себя: они, помимо домов, возвели крытую купальню. Несмотря на то, что Эрик постоянно использовал магию для очищения, Максима обрадовала эта постройка. Спасниец слишком давно хотел просто посетить баню или хотя бы сполоснуться в реке. Он сам не знал почему, но ему всё же хотелось почувствовать, как настоящая вода омывает тело. Половину вечера купальней пользовались полулюди, а потом, когда они разошлись спать, там смогли побывать и наёмники. Однако кроме Эрика и Борея, все ходили по одному.
После заката у костра посреди деревеньки остались Максим, Эрик, Борей и прислонившийся к одной из стен Сахм-Ур. Ылне спряталась в свою личную подземную комнату, а Ниродха забралась на высокую башню, созданную специально для несения дозора, и сидела там, скрестив ноги.
Все молчали, размышляя о своём. В какой-то момент Макс заметил, как эльф начал клевать носом и вскоре прислонился к плечу гиганта. И тут спасниец впервые за всё время знакомства увидел улыбку на лице громадного воина. Тот нежно взял парнишку на руки и уложил к себе на колени, начав аккуратно гладить его серебряные волосы, что с размерами гиганта, требовало явно немалых усилий. Эльф же будто оказался в мягкой кровати и прижался к животу великана.
— Эрик, что ты творишь? Нельзя же так с мужиком! Тем более если вспомнить, как он всегда бесится от сравнения с бабой! — возмутился Максим. Для жителя Спаснии происходящее было дико. Да если бы он так прислонился к Борису, Гархарду или даже отцу — причём неважно, в каком возрасте, то лучшее, что его ждало бы — крепкий подзатыльник.
— А ты не смотри на него как на бабу, Макс, тогда и беситься не будет. Этот мальчик прошёл через такое, о чём тебе и в кошмарах не снилось. А поступать я с ним буду так, как считаю нужным. Он мой сын. По крайней мере, я это чувствую, — ответил помрачневший Эрик.
— Вот оно как… — тихо пробормотал Сахм-Ур, приподняв голову в сторону сидящих у костра.
— Что ты имеешь в виду? Да и мальчик ли он? Я слышал сказания про эльфов. Он может выглядеть так, а сам, небось, прожил несколько веков, потому и ворчит как старый дед. Ну, ты уж прости, но на твоего ребёнка он совсем не похож, — возразил Максим.
— По эльфийским меркам он едва вышел из младенческого возраста. Ему всего восемнадцать лет. В его народе взрослым Борей будет считаться только по достижении ста двадцати лет, — объяснил гигант, продолжая гладить голову эльфа.
— Ладно, с возрастом тогда понятно. У нас он тоже считался бы хоть и самостоятельным, но всё же юнцом. Но к чему такие нежности? Как он может быть твоим сыном, если только ты его где-то не подобрал? — продолжил настаивать Макс. Он сам не знал почему, но его раздражало каждое поглаживание волос Борея.
— Много вопросов, наёмник, но ответы я тебе всё же дам. Можешь ли ты представить себе, что однажды просыпаешься абсолютно ничего не помня, а на тебя со слезами бросается пятнадцать человек? — прямо спросил Эрик, переведя взгляд от эльфа к Максиму.
— Нет, святые уберегли от подобного, — удивлённо ответил Макс.
— Да, бывало, — подтвердил Сахм-Ур. Его хриплый голос прозвучал неожиданно твёрдо. — Только людей вокруг не было.
— А вот вокруг меня они были. Я не знал и не помнил, кто это. Но стоило мне их коснуться, я понял, что они все мои. Родные. Дети. Я чувствовал в них часть себя. Пусть они все и были абсолютно разные по виду, — рассказал гигант. Брови Макса приподнялись от удивления, когда он увидел одинокую слезу, скатившуюся по щеке этого сурового воина.
— Но ты ведь их вспомнил? — спросил удивлённый не меньше Максима Сахм-Ур.
— Нет. Прошло уже больше трёх лет, а ко мне не вернулось ничего. Ни память, ни силы, — со вздохом ответил Эрик. Спаснийцу показалось, что этот рассказ давно тяготил гиганта, и только поэтому тот так охотно делится своей болью.
— Так ты же невероятно силён. Что значит не вернулись силы? — поинтересовался Макс, вспомнив всё то, что проделал гигант за время их похода.
— Сейчас я — лишь сильное тело и крохи магии, что я смог выучить за последнее время. По рассказам жён и детей, я когда-то был уважаемым и грозным правителем, совершавшим невозможное: часто ужасные вещи, но при этом великие. А потом я был ранен и пять лет провёл в беспамятстве… — рассказал Эрик. А Максим понял, что даже это имя, скорее всего, ненастоящее.
— А что касается Борея? — решил он вернуть разговор к эльфу, чтобы гигант успокоился.
— Мы с ним были друзьями с самого детства, как он говорил, потом он был заточён магией и отстал от меня на десять лет, полностью выпав из времени. А перед самым ранением я освободил его и принял его в число своих детей по законам магии и моей страны, — рассказал Эрик и коснулся своего заострённого уха.
— Сильное таинство крови, — произнёс Сахм-Ур, при этом его маска несколько раз кивнула, будто подтверждая старую догадку.
— Можно сказать и так. Так что, Максим, этот маленький эльф мой родной сын. Нравится тебе это или нет. Если я вижу, что ему нужна поддержка — то он её получит. Если ему нужна будет защита — любой будет уничтожен, — твёрдо ответил гигант.
Его глаза на несколько мгновений засветились чистой магией, как у самого Борея. И ненадолго Макс ощутил от Эрика какое-то странное чувство, что на него с уверенностью можно положиться. Ранее спасниец уже проходил через подобное с Бореем, только это была какая-то невозможная осязаемая невинность от мальчишки-эльфа, но Макс думал, что ему показалось.
— Хотелось бы мне, чтобы мой отец вёл себя так же, — печально вздохнул Максим.
— А разве это не обычная обязанность для родителя, дать ребёнку защиту и любовь? — теперь удивился уже Эрик.
— Возможно, ты и прав. Я знаю, что мой отец хотя и не был мне кровным, но заботился обо мне. Я всегда был сыт и одет. Он научил меня большей части того, что я знаю. Но вот тёплых слов и похвалы я от него никогда не слышал, — продолжил Максим, глядя на огонь. Пусть слова и давались ему тяжело, но после каждого становилось легче.
— Знаешь, возможно, ты их просто не мог распознать в детстве, хоть они и были. Например, вместо поглаживания по голове и объятий он тебе давал что-то вкусное или новое оружие, — предположил гигант, продолжая гладить безмятежно улыбающегося во сне Борея.
— Скорее всего, ты прав. Но чаще запоминались его удары на тренировках из-за ошибок. Меня это просто приводило в бешенство… — ответил Макс, а его кулаки непроизвольно сжались.
— Но ты упрямо исправлял ошибку, чтобы доказать, что ты можешь сделать всё, что требуется, а он ошибается, — раздался неожиданно тёплый голос Сахм-Ура, а Эрик одобрительно кивнул на слова старика.
— Если бы мне такое сказали тогда, много лет назад, то всё могло быть по-другому, — тяжело вздохнул Максим, осознавая правоту товарищей. — Но этого не произошло, и в пятнадцать лет, когда посчитал себя взрослым, я ушёл из дома. Да ещё и ударил его напоследок, а отец при этом даже не шелохнулся. Какой же я тогда был слабый и глупый…
— Вы оба хороши. Один не умеет говорить, а другой слушать, — фыркнул гигант.
— Думаю, ты прав и тут, — тяжело вздохнув, ответил Макс. — Но итог один. Я ушёл и стал наёмником в одиночку. Пусть отец смог научить меня неплохо сражаться и даже привил веру во Всевышнего и Его святых, но к одиночной жизни я оказался не готов…
— Рабство? — предположил Сахм-Ур. Старик такое видел не один раз.
— Нет, святые уберегли от этого. Но я был на грани. Тот, кто носил золотой ранг и называл моего отца слабаком, на самом деле оказался трусливой крысой. Он бросил меня при сражении с большой группой разбойников. Я едва не погиб, попав к ним в плен. Меня спасла группа таких же серебряных наёмников, каким был отец. И так я оказался в столице нашего царства, — рассказал Максим, вспоминая самое начало своей работы.
— Тебе повезло, что выжил и, как и упомянул Сахм-Ур, не стал рабом или, ещё хуже, игрушкой у алхимиков или колдунов. Они любят испытывать заклинания и зелья на юных глупцах, — добавил Эрик, при этом переложив эльфа поудобнее. Максим подумал, что та ловушка времени, о которой говорил гигант, и была связана с кем-то подобным.
— Видимо, святые и Всевышний меня слишком опекали тогда. Уже в Вышенске я смог по-настоящему стать наёмником, хотя больше людям и не доверял. Поэтому, когда я получил серебряный ранг и когда меня обязали присматривать за первым заданием новичков, я слишком уподоблялся отцу. Некоторые даже сбежали, больше никогда не возвращаясь к нашему ремеслу, — с кривой ухмылкой рассказал Макс.
— Да уж… И при этом мне рассказывали, что мои методы воспитания были жестокими… — как-то удивлённо и даже восхищённо произнёс Эрик, ошарашив обоих собеседников.
— Тут нечем гордиться. Я ломал мечты таких же глупых юнцов, каким был сам, даже не подозревая об этом. Я считал, что так надо — иначе умрут, — ответил Максим, подняв взгляд к небу. — Но даже прошедшие мой отбор, и даже самые лучшие среди них погибали. Гибель последних ребят и свела нас с вами.
— Мне жаль, Макс. Я чувствую, что знаю, каково это, терять кого-то, — грустно сказал гигант, а старик лишь кивнул.
— Мне пришлось лично собрать четыре замороженных тела ребят, к которым я привязался впервые за пятнадцать лет. После, даже не похоронив их, я прикончил всех бандитов, которые были ответственны за их смерть, но как выяснилось, главарём оказался царский поскрёбыш… А потом, благодаря защите бывших товарищей моего отца, меня не казнили, а отправили на это задание, — не обращая внимания на слова гиганта, продолжил спасниец.
— Мы все тут не просто так, — назидательно напомнил Сахм-Ур.
— Да, все. Но когда я направился на смертельное задание, я решил помириться с отцом. И знаете, что я обнаружил? Что он мёртв! Погиб из-за того же труса, который бросил меня! Я пятнадцать лет ненавидел отца за его воспитание, но где-то внутри любил, не желая признавать это! — всё громче и быстрее стал говорить Макс.
— И всё же вы оба упрямые бараны. Что мешало засунуть свою гордость в задницу и просто поговорить с родным человеком? Ладно, отец твой оказался слишком упёрт, но ты-то что? Ты настолько считал себя великим, что не нашёл пару минут на отправку простого магического свитка со словами «Папа, прости!»? За пятнадцать лет не нашёл и дня, чтобы навестить старика? Ты, Максим, невообразимый самовлюблённый глупец, который не начал думать до тех пор, пока не стало поздно! — жёстко, яростно, но не повышая голоса отчитал его Эрик.
— Да кем ты себя возомнил?! — в ярости прокричал Макс.
— Тише ты! Ребёнка разбудишь, — пригрозил ему гигант с вновь засветившимися глазами, прикрыв уши эльфа руками, отчего тот захихикал во сне.
Внезапные слова Эрика выбили Макса из колеи, и он проглотил всё, что хотел выпалить этому наглому и дерзкому существу. Но спасниец сейчас видел перед собой того, кто даже сон своего приёмного сына, ребёнка, о котором ничего не помнит, кроме рассказов и своей любви, охраняет с яростью, способной убивать. Максим оказался опустошён. Он так и стоял у костра, пытаясь осознать произошедшее. Его спутники выжидающе смотрели на него, а Макс не мог вымолвить ни слова.
— Послушай, спасниец, ты можешь считать, что мы лезем не в своё дело, но постарайся всё хорошо обдумать и не рубить сгоряча. Я не буду тебе говорить, что делать. Ты уже и сам не ребёнок. Справишься как-нибудь, — тёплым сухим голосом произнёс Сахм-Ур, возвращая Максиму почву под ногами и способность мыслить.
— Да, простите. Вы оба правы, а мне нужно подумать, — сказал Макс и ушёл в свою комнату.
— Не думаешь, что был слишком резок? — поинтересовался старик у гиганта.
— Такие, как он, по-другому не понимают, — ответил Эрик.
— Ты прав. Вот только про магические свитки он вряд ли знает, — усмехнулся Сахм-Ур.
— Тогда у них должна быть птичья почта. Да и Гильдия может передавать послания. Так что моё мнение о том, что они оба были упёртыми баранами, не изменить, — с ухмылкой сказал Эрик, после чего оставил старика и понёс своего сына в тёплую кровать.
Остаток ночи Эрик находился в дозоре один, так как Максим не вернулся, Ниродха ушла спать после полуночи, а Сахм-Ур так и сидел у костра. Но по нему нельзя было сказать, уснул он или просто сидел, прислонившись к стене дома.
Утром Максим извинился перед Эриком за вспышку ярости и за то, что пропустил дозор. Улыбнувшийся гигант просто положил ему руку на плечо и сказал: «Со всеми бывает, крепись». Максу даже показалось, что это были слова отца, адресованные ошибшемуся ребёнку, и это его сильно смутило.
Было решено весь день провести на этой небольшой стоянке. На этом настояли Сахм-Ур и Эрик. Как только Ниродха начала спорить, что так они никогда не доберутся до очищения, Эрик предложил ей тренировочный бой, и она полдня пыталась нанести гиганту хотя бы один удар. Узнав об отдыхе, Ылне вернулась в своё подземное убежище и показывалась оттуда только для приёма пищи. Страннее всего для Максима выглядело то, что Борею запретили выполнять любые дела, из-за чего эльф долго возмущался, но послушался отца.
Макс воспользовался этим и, уединившись с Бореем на наблюдательной башне, расспросил его об Эрике. Поначалу эльф не хотел ничего рассказывать, но когда Максим сказал, что знает об их связи и прошлом гиганта, то смягчился. От Борея он узнал о том, что живут они на большой земле за великим морем, куда речные корабли Спаснии не смогут попасть, а если смогут — не продержатся и дня из-за сильных ветров и встречающихся монстров.
Эльф поведал в общих чертах, не раскрывая секретов, что его отец правил их страной, привнося много необычного и даже абсурдного, вроде обучения магии каждого жителя. На возмущения Максима, яростно защищавшего веру во Всевышнего, Борей объяснил, что в их стране — Всевышний не единственный бог, а лишь один из пантеона. Со слов эльфа получалось, что где-то за морем есть страна, где боги ещё сильнее взаимодействуют со смертными и даже спускаются к ним во время праздников. Максим слушал и слушал, но в итоге пришёл к тому же выводу, который вечером озвучил сам Эрик: это всё похоже на сказки.
На следующий день все постройки вновь вернули в землю, а отдохнувший отряд направился к своей цели, ведь идти оставалось ещё почти месяц.