Максим провёл на могиле отца много времени — сколько именно, он не считал. Да и не хотел. Однако, когда стемнело, он решил отправиться к месту, где когда-то стоял дом отца. Наёмник не был уверен, что там ещё что-то осталось, но его будто тянуло в ту сторону. Когда Макс встал и осмотрелся, то с удивлением увидел сидящего неподалёку кота, наблюдавшего за ним. Наёмника удивило не само присутствие животного, а то, что он не заметил его появления. Размышляя над своей невнимательностью и её опасностью, Максим медленно направился к отчему дому.
В городе наёмнику пришлось достать магическую лампу, ведь на улицах совсем не было освещения. Макс видел только несколько фигур с факелами вдалеке. Он уже давно не бывал в настолько запущенных местах, отчего стало ещё тоскливее.
К удивлению Максима, дом всё ещё стоял. За невысоким забором тоже всё было знакомым, только деревья небольшого сада совсем разрослись, да двор был заполнен сухостоем. Когда наёмник дотронулся до дубовых ворот, он почувствовал, как сквозь него прошёл поток магической энергии, а створка сама отворилась. Макс прошёл внутрь, но больше никаких странных ощущений не было. Он спокойно смог попасть в незапертый дом. Тут всё было так же, как и раньше, за исключением плотного слоя пыли и груды бурдюков и пустых глиняных кувшинов на полу.
Взгляд наёмника мгновенно приковал к себе толстый лист пожелтевшего пергамента, приколотый кинжалом к столу. Максим подошёл, сдул пыль и увидел, что это письмо, адресованное именно ему. Он выдернул кинжал, поставил лампу на стол и принялся читать:
«Здравствуй, Максим.
Если ты читаешь мою писанину, значит, мы так и не встретились. Ну, как говорят, на всё воля Всевышнего. Ну или духов, или предков, или того, во что ты сейчас веришь. Я, например, последнее время верю только в грёзы, вызываемые содержимым моей кружки.
Что я хотел тебе сказать, — так это не вини себя в нашем разрыве. Ты был молод и горяч, а я забыл об этом. Я знаю, что ты уже давно поравнялся со мной и скоро превзойдёшь. Молодец, сынок. Я горжусь тобой. Но наша жизнь не вечна, так что я скоро помру. От клинка ли, от когтей, или от меха с хлебным вином — не важно.
Если ты остался один, — знай, что ещё есть те, кто сможет тебе помочь при большой нужде. Если меня не стало, то знай: я был ублюдком княжеского рода Ярых, что восходит ещё к первым царям Спаснии. И моё имя ещё что-то да значит. А ещё, даже у меня были друзья. Если попадёшь в лютую беду, — обращайся к Торвальду Северному, Радвиду Пегому или Всеславу Павловичу из южных бояр. Они не оставят в беде и помогут, если на то будет возможность.
Я знаю, что ты такой же гордый, как и я. Но запомни последнюю мудрость своего старика, которой сам я пользоваться не стану: просить о помощи — это не слабость. Просто запомни и пользуйся ею тогда, когда уже ничего не помогает.
Напоследок скажу, дом теперь твой. Даже грамота в приказе лежит. А чтобы никто, кроме тебя, в него не вошёл, обойди наши четыре дерева, найди на них знаки предков да пролей на них свою кровь. А теперь прощай, Максим. Знай же, я всегда был горд тобой и ни разу не пожалел, что забрал тебя к себе тем дождливым днём.»
Наёмник перечитал письмо ещё трижды. Его удивило, как его отец смог так долго скрывать своё происхождение. С другой стороны, они вместе занимались только тренировками да работой в Гильдии… Но также стало ясно, почему после его смерти в городе начался разгул. Управитель явно знал, кто живёт на его земле и потому действовал осторожно, и только потом пустился во все тяжкие.
Максим убрал письмо в мешочек со стрелец-алебардой. Она теперь ему казалась не просто пожалованием и извинением за смертельное задание от правительства. После прочтения письма это было больше похоже на личный подарок от отца и его друзей. Наёмник встал и, шатаясь, побрёл в небольшую комнатку, где когда-то жил. Раньше он не понимал, какая это роскошь — отдельные покои, пока не оказался один. Войдя, он положил руку на магический камень на стене, и вся пыль была вычищена из комнаты за пару десятков секунд. Магическое устройство довольно сильно опустошило запас магической энергии Макса, но ему было плевать. Поэтому он просто завалился на свою старую кровать и мгновенно провалился в сон без сновидений.
Утром Макс первым делом последовал словам отца: он обновил связь крови на магическом барьере, созданном либо отцом, либо кем-то из его знакомых. Перед этим наёмник убедился, что барьер работал бы и без обновления, но посчитал: раз уж отец упомянул об этом, то дело важное и нужное. После барьера он прошёлся по всему дому и очистил его от пыли. Пусть жить тут Максим и не планировал, но если вдруг понадобится убежище или дом для семьи, ежели она всё же появится, то такое хорошо подготовленное жилище будет отличным началом.
Заперев дом с воспоминаниями о детстве, Максим отправился дальше. Начал он с завтрака в ближайшей корчме. Потом побывал в лавках купцов ради припасов, хотя тут они оказались намного скуднее, чем в Вышенске: вяленого и сушёного мяса он так и не смог найти. Закончив с покупками, Макс посетил церковь. Он помолился за упокой отца и попросил у Всевышнего благословения на дальнюю дорогу. Перед выходом наёмник повернулся так, чтобы видеть все иконы святых и образ Его. Максим поклялся перед ними, что если выживет, то вернётся и очистит этот город лично. После чего он покинул Нижние Пороги и отправился к Кровавому Острогу. Единственное, что немного кольнуло Макса, это то, что не встретил по пути Пашу, с которым стоило хотя бы попрощаться.
Путешествие до пограничного города оказалось куда более непростым, чем ожидал Максим. Во-первых, начались весенние дожди, и дороги превратились в хлюпающую вязкую кашу. Во-вторых, между Порогами и Острогом было слишком мало деревень, а городов не было вовсе. Макс, конечно, об этом знал и рассчитывал свой путь с учётом этого. Он планировал основательно пополнить запасы в родном городе, но судьба распорядилась иначе.
Так что пришлось намеренно идти лесами, чтобы питаться с охоты, держа запасы как можно дольше. Из-за этого решения дорога растянулась и вместо ожидаемого месяца Максиму пришлось потратить почти два. Благо, что он всегда закладывал больше времени, чем требуется.
Неожиданной проблемой для наёмника оказалось то, что его стали одолевать целые стаи разных мыслей: о прошлом, о друзьях, об обученных группах юных наёмников, о погибших ребятах, об отце, о Дарье, о Паше. Максим просто не привык, что в его голове может твориться столько всего. Он всегда знал и следовал правилам: есть работа, есть дорога до неё, есть то, что нужно устранить, есть куда вернуться и что получить. Но что-то изменилось, и он никак не мог понять, что именно. А потому, когда перед ним показался Кровавый Острог, Макс был мрачен, сильно раздражён и взвинчен.
Перед Максимом был город с валом и деревянными стенами. Он полностью оправдывал вторую часть своего названия и действительно был крепостью. Стены были не больше трёх метров, что явно мало против некоторых монстров, но от набегов кочевников должны защитить. В стены города на определённом расстоянии были встроены высокие закруглённые деревянные башни. По их цвету Макс мог предположить, что построены они из редкого железного дерева, которым становилась любая древесина под воздействием долгого выброса магических кристаллов. Оно остаётся деревом, но по прочности может поспорить с хорошей сталью. Что находится за стенами, — Максим мог только гадать, ведь город стоял на холме.
Подходя к воротам, наёмник отметил, что к ним подтягиваются какие-то оборванцы с простым, буквально собранным на коленке, оружием. Максим лишь тяжко вздохнул и продолжил идти ко входу в город, полностью игнорируя этот сброд. Однако они решили не игнорировать его. Максу преградил дорогу детина, выше наёмника примерно на голову и сильно шире в плечах.
— Плати! — грозно произнёс он, но наёмник слышал лишь гавканье псины.
— Пшёл вон, — прорычал Макс достаточно громко, чтобы услышали все. Наёмник знал, что в некоторых городах есть пошлина за вход, но к наёмникам это не относилось, потому что они слишком часто входят и выходят. Иначе никто не стал бы в таких городах работать.
— Ты чего, смерд? Ты на кого пасть раззявил, псина шелудивая? Аль уши давно не чистил? Сказано тебе — плати! — оскалился детина.
Но стоило этому отребью только поднять руку в сторону Максима, как в его лицо влетел кулак в боевой рукавице с металлическими бляхами на пальцах и тыльной стороне ладони. Раздался громкий хруст и во все стороны полетели зубы и брызги крови. Но не успели они упасть на землю, как левый кулак прилетел снизу в челюсть, отчего детину даже оторвало от земли, прежде чем он свалился, как срубленный дуб.
Хватило мгновения, чтобы со всех сторон раздались невнятные злобные вопли, и на Макса накинулась вся банда. Палицу первого он перехватил, тут же ударил его локтем в нос и ногой в живот. В следующее мгновение Максим почувствовал слабые удары по спине, а потому просто резко развернулся, нанося удар трофейной палицей. Хлипкое оружие развалилось, встретившись уже со второй головой.
Бой продолжился. Быстрый взгляд наёмника выхватил фигуру ещё одного молодчика, только замахнувшегося на него ржавой булавой. Руку с оружием Макс отбил левой, а правую вогнал в лицо нападавшего. В этот же момент наёмник почувствовал, как в его кольчугу на спине уткнулся наконечник копья. Он развернулся, ударил сцепленными в замок кулаками по рукам, державшим копьё — снова раздался хруст и крик боли, а оружие упало на грязную землю.
По боку Максима чиркнул кинжал, а его обладатель тут же получил локтем в висок. Другой с громким криком побежал на Макса, крепко обхватив копьё обеими руками, наёмник же сделал шаг в сторону а потом отвесил пинок кованым сапогом под задницу бандита. Даже в горячке боя все расслышали громкий хруст костей, а оборванец больше не мог подняться, харкая кровью и громко вереща.
Максим осмотрелся. Вокруг лежал кричащий сброд, и те, кто уже был без сознания, а трое убегали вглубь города. Наёмник пожал плечами и направился искать местное здание Гильдии. Но не успел он сделать и десятка шагов, как к нему подбежали люди в одинаковых кольчугах и шлемах. Максим решил, что это стражники. Не дав им и рта раскрыть, Макс показал свою бирку и пошёл дальше. Как и ожидалось, преследовать его не стали.
Внутри город оказался на удивление опрятнее, чем Нижние Пороги, и это отозвалось небольшой болью где-то внутри наёмника. Немного отойдя от ворот, Максим сразу увидел главу деревянной церкви за одно- и двухэтажными избами. В противоположной от неё стороне было высокое здание, которое, скорее всего, и принадлежало Гильдии. Третьей монументальной постройкой являлся каменный дом ратников. Неподалёку от него располагался дом наместника, окружённый частоколом из железного дерева. Ещё наёмнику в глаза бросилось обилие корчм и харчевен на главной улице. Такого нет даже в Вышенске.
Здание Гильдии в Кровавом Остроге сильно отличалось и от столичной крепости внутри города, и от полузаброшенной старой усадьбы Нижних Порогов. Вокруг гильдейской земли был выстроен заострённый частокол, не менее внушительный, чем у наместника. От распахнутых ворот к трёхэтажным деревянным хоромам, увенчанным резным теремом, вела дорожка из мелкого камня. Внимание Максима привлекли окна: в бронзовых рамах мерцали слюдяные пластины — не чета дешёвым оконницам, что встречались в обычных избах. Причём они были не простые, а узорчатые. Такие он видел только в столичном храме: в центре ровный, почти прозрачный кусок, а вокруг выложен ромбический узор.
Удивившись странному богатству местной Гильдии, Макс вошёл внутрь. И тут его изумление стало ещё больше: в просторном зале было шесть столов, но лавки, что обычно стоят около них теперь были перевёрнуты и стояли сверху. Зал был пуст, за исключением женщины, сидевшей за стойкой. Прислонившись к стене и закинув ноги на вершник, она плотно приложилась к вытянутому горлу кувшина. Максим даже от дверей услышал, какими громкими, тяжёлыми глотками она глушит его содержимое.
— Долго же ты шёл, — громко рыгнув, сказала женщина. На ней было обычное гильдейское платье, больше похожее на рясу церковника, но верх был явно доработан и расширен, что не ускользнуло от взгляда Макса. Её голос был грубым и хриплым. Если бы наёмник не видел, что это баба — принял бы его за мужицкий. — Неплохо ты проучил этих щенков. Будут знать наших.
— Здравствуй. Да вроде и не долго. Я просто не спешил. А что, кто-то из младших уже прибежал? Или соглядатаи ворона прислали? — поинтересовался Макс, подходя к стойке.
— Второе. Вижу, ты умнее тех, кто обычно к нам приходит. Глафирия, глава местного филиала, — хрипло усмехнулась она, встав, выпрямившись во весь свой рост, лишь немного уступающий ему, и протянула руку.
— Максим, наёмник серебряного ранга высшей категории, — представился он, пожав её мощную мозолистую ладонь.
— А, один из смертничков. Что-то ты рановато, — немного задумчиво произнесла Глафирия и вновь плюхнулась на свой высокий мягкий стул, а потом ещё и к кувшину хорошенько приложилась. Судя по запаху, там было хлебное вино, от чего бровь Макса сама поползла вверх…
— Я думал, что про такое знают не все, — сказал Максим, облокотясь на стойку.
— Ну так я — не все. Или я тебя переоценила? — усмехнулась она.
— Я понимаю, что ты одна из глав Гильдии, просто не думал, что про мои обстоятельства уже известны каждому главе в каждом городе, — объяснил Макс.
— Ну тогда будь спокоен. Только мне пришло сообщение про тебя от Юрия, раз уж весь отряд у меня будет собираться. Мелкие для вас даже комнаты уже расчистили, так что о ночлеге можешь не волноваться, — ответила она.
— Хорошо, не буду отказываться, ведь ждать ещё долго. Для тренировок есть что-то особенное? Вроде столичной боевой куклы? — поинтересовался наёмник.
— Какой шустрый, не успел прийти, уже моё добро решил ломать, — рассмеялась Глафирия. — Нет, кукол у меня нет. Но, как видишь, мне скучно, и я могу с тобой поиграть немного.
— Буду рад помощи, но многого от меня не жди. Мне необходимо за оставшееся время освоиться с новым оружием хотя бы до сносного уровня, — предупредил Максим.
— Не волнуйся, Максимка, я к своим годам уже стольких натаскала, что и под младенца подстроюсь, — вновь хрипло рассмеялась она, добив свой кувшин и убрав его под стойку.
— Благодарю за помощь, — улыбнулся Максим и положил на стойку мех дорогого столичного хлебного вина, придвинув его к женщине.
— Только встретились, а уже подлизываешься! Ох уж эти ваши столичные привычки, — проворчала она, качая головой, но мех забрала. Только откупоривать не стала, а достала ещё один запечатанный кувшин.
— Моё дело — предложить, — пожал плечами Макс.
— Да знаю я. Что, мне уж и поворчать нельзя? — ухмыльнулась она. — Ты иди, занимай комнату, сходи в баню, только самому топить придётся, а завтра я за тебя возьмусь.
— Мне нравится такой распорядок. Ещё раз благодарю за гостеприимство, — вежливо склонил голову Максим.
Глафирия убрала руку в полы своего платья и хлопнула ей по стойке. На вершнике оказался небольшой ключ с металлической биркой, на которой был выбит номер. Наёмник кивнул, забрал ключ и отправился на третий этаж. Его комната оказалась и просторной, и светлой. Помимо кровати с соломенным матрасом тут был небольшой столик, табурет, сундук и ведро. Оставив вещи, Максим сходил на улицу, принёс воды, растопил баню и хорошенько смыл с себя дорожную грязь. Едва он, распаренный, переступил порог мыльни, как его чуть не сбили с ног: в предбанник залетело несколько мальчишек с визгами и хохотом. Они явно радовались, что сегодня не пришлось самим подготавливать баню.
Следующим утром с самого рассвета Макс уже был на тренировочной площадке. Несмотря на весеннюю прохладу, он надел лишь простые штаны, чтобы лишний раз не стирать всю одежду. Максим достал свою стрелец-алебарду и начал привыкать к весу и длине непривычного оружия. У него был яркий пример того, как ей пользоваться в бою, ведь Макс не раз сражался в паре с Борисом, а у того вообще одна рука. Потому наёмник начал с пяти десятков взмахов каждой рукой, потом перешёл к рубящим ударам обеими руками, используя сначала средний хват, а затем нижний.
Максиму было тяжело, пот лился ручьями, но он не мог остановиться. Он прекрасно помнил тренировки отца и действовал так же. Он ставил себе задачу, и если выполнял её, то переходил к следующей, а если нет, то всё равно переходил к следующей, но увеличивал нагрузку. Спустя несколько часов тренировок вокруг площадки уже нарезали круги юные наёмники, постоянно косясь на потного мужика, размахивающего огромным копьём с топором у вершины. По крайней мере, они раньше не видели подобного оружия.
Спустя ещё пару десятков минут наёмник прервался, выполнив задуманную разминку. Младшие в это время наоборот разбились на пары и начали свою работу по улучшению ударов друг на друге. Максима немного удивила их самостоятельность и небольшая дикость. В столице в это время все ребята их возраста уже осаждали Тихона и разбегались выполнять работу, а эти трудились в поте лица, будто ратники на тренировках.
— Что, нравится зрелище? — раздался весёлый хриплый голос Глафирии, пришедшей на площадку.
— Да, нравится. Твои воспитанники сильнее и выносливее столичных. Думаю, нам стоит перенять твою науку для тренировок, — одобрил Макс.
— Не получится. Столичные слишком изнежены. Да и для работы в выгребных ямах сила удара и способности уклоняться не нужны, — презрительно сплюнула она.
— Зато нужны после, когда в пятнадцать идут на первое задание за город, — возразил Максим.
— В этом и есть ваша столичная проблема. Вы всегда не готовы! — фыркнула она.
— Именно так, — тяжело вздохнув, согласился наёмник, вспомнив всех слишком рано погибших новичков.
— Так вот, я сейчас буду занята с этой мелочью, а ближе к полудню примусь за тебя, так что постарайся отдохнуть немного, — предупредила глава.
— Благодарю за заботу, — ответил он.
Решив, что времени ещё много, Максим отправился бегать вокруг площадки, а Глафирия громкими криками поправляла ребят, чтобы делали всё правильно и не навредили себе.
Ближе к полудню на площадке оставался только Максим. Он сидел под раскидистым деревом, накинув на себя походный плащ, и тренировал магию, постоянно поддерживая её течение в себе. Он часто ловил себя на мысли, что во время этого становится спокойнее на душе, как от молитвы или благословения, но свободного времени у наёмников слишком мало, а потому приходится выбирать между телом и духом. И Макс почти всегда выбирает первое.
Вскоре пришла Глафирия. На её плече покоился огромный двуручный топор, каких Макс в Спаснии ещё не видел. У этого оружия было два лезвия, одно большое, в виде полумесяца, а второе поменьше и ровное, как топор плотника. На торце длинного топорища был такой же пробойник, как и у алебарды Максима. Сама же Глафирия была одета в кожаные штаны и плотно опоясанную кожанку, как и любая наёмница-воин.
— Хватит отдыхать. Думаю, что тебе уже достаточно, — ухмыльнулась она.
— Я не отдыхал, а тренировал внутреннюю магию, — ответил наёмник, вставая и потягиваясь, чтобы разогнать кровь по затёкшему телу.
— Прости, я забыла, что ты ещё и ведун, — немного удивлённо извинилась Глафирия. Она не особо вчитывалась в описания смертников, которые пробудут с ней всего пару дней.
— Я не ведун. Просто Всевышний и Его святые поддерживают меня, — возразил Макс. С другой стороны, не только святые помогали ему. Он прекрасно помнил подхваченные ветром стрелы после просьбы к отцу-ветру.
— Ну, для меня это одно и то же, — пожала плечами она.
— Понятно. Ну что, тогда приступим? — поинтересовался наёмник, достав свою стрелец-алебарду.
— Именно так. Я видела, что ты утром отрабатывал, и примерно знаю, с чего начать. Поэтому подготовься и считай до десяти, — ответила Глафирия и направилась к центру площадки.
Они встали напротив друг друга, Максим взялся за своё оружие двойным хватом и громко начал отсчёт. Глафирия же стояла расслабленно, топор покоился на её плече, а правая рука держала рукоять. Стоило последней цифре сорваться с губ Макса, как секунду назад спокойно лежавшее оружие уже неслось к его шее. Наёмник ударил по топорищу алебардой, чтобы отклонить оружие противницы, но она повернула его, и лезвие оказалось параллельно земле. В следующее мгновение Максим чуть не лишился своего оружия, когда Глафирия резко дёрнула топор на себя, зацепив рогом полумесяца шип алебарды.
Наёмник немного разжал хват, чтобы не оказаться на земле от резкого рывка, а когда его алебарда потеряла сцепление с топором Глафирии, он схватился за ближнюю к торцу часть древка и с разворота попытался подсечь ноги воительницы. Она же просто подпрыгнула на десяток сантиметров, пропустив навершие алебарды под собой, и следом попыталась разрубить Макса пополам. Но он успел уклониться, сделав рывок влево, и тут же нанёс широкий удар, целясь в плечо. Однако клинки столкнулись и со звоном отскочили, рассыпая искры. Ещё мгновение, и они вновь стояли напротив друг друга, направив оружие, как в начале схватки.
— А говорил, что пользоваться не умеешь, — хрипло рассмеялась Глафирия, не сводя глаз с Макса и не опуская топора.
— Я часто сражался в паре с настоящим мастером, — ответил он.
— Ясно, ну тогда продолжим! — почти прокричала она, резко ткнув в сторону Максима верхним шипом.
Наёмник просто отклонил этот выпад, пропустив его по касательной. Теперь он сам попытался зажать обух топора своим лезвием. Но прежде чем он успел это провернуть, его противница уже направила своё оружие вправо и, сделав полный оборот вокруг своей оси, нанесла резкий косой удар сверху вниз. Максим поднырнул под него, перехватил древко широким хватом и снова попытался зажать топор и вырвать его из рук. Вот только он не рассчитал, что сила местной главы Гильдии наёмников не уступает ему. А потому их дальнейшее противостояние вылилось в борьбу: у кого мускулы крепче.
— Ладно, я поняла, в чём нужно тебя поднатаскать. Давай заканчивать, — ухмыльнулась она, ожидая, когда Максим ослабит хватку.
— Как скажешь, глава, — согласился наёмник, аккуратно уведя стрелец-алебарду в сторону.
Следующие шесть недель Макс занимался изнурительными тренировками как тела, так и духа, ведь у него не простое оружие, а магическое. Ему пришлось учиться направлять свою внутреннюю магию в кристалл навершия и выпускать её концентрированным потоком света. Даже тут Глафирия смогла дать ему пару подсказок, ведь сама занимается обучением основам ведовства у детей. А ещё она разрешила Максиму обращаться к ней «Глаша». В благодарность за тренировки и сражения он каждый день рассказывал мальчишкам и девчонкам Гильдии о Всевышнем и Его святых. Вместе с тем Максим объяснял, как с ними можно взаимодействовать, если достаточно верить и заучить молитвы.
Один из тренировочных боёв Макса и Глаши был прерван на самом пике: на площадку вбежал запыхавшийся мальчишка, которого Глафирия оставила приглядеть за общим залом, пока её нет. Он сообщил, что прибыла какая-то странная и поломанная баба и теперь требует встречи со старшими.