Глава 84: Вторая фигура делает ход (1)
Лекционный зал Травоведения слабо пах горечью. Под ней чувствовался более острый запах измельчённой коры и свежеразмолотых стеблей.
Ряды деревянных парт изгибались полукругом вокруг центральной платформы, давая каждому учёному хороший обзор человека, стоящего впереди.
Инструктор Говард, облачённый в мантию цвета сосновых иголок, сливался с возвышающейся стеной нарисованных от руки ботанических схем за его спиной.
Рувиан сидел где-то в середине, раскинув руки на парте. Корвин, напротив, сидел идеально прямо, обе руки готовы делать записи.
«Похоже, у него всё в порядке».
Рувиан взглянул на него и позволил себе едва заметную усмешку, затем снова перевёл внимание вперёд, когда инструктор Говард подошёл к демонстрационному столу.
Несколько стеклянных контейнеров были аккуратно расставлены, в каждом находилась разная трава — некоторые хрупкие, некоторые серые, а некоторые плавающие.
— Лекарственная флора обычно делится на три основные классификации, — начал инструктор, его голос был спокоен.
— Те, которые восстанавливают повреждённое, те, которые остаются стабильными и вызывают мало или вообще не вызывают реакций, и те, которые реагируют при воздействии маны.
Он взял веточку серебристо-зелёных листьев из первой банки и поднял её, чтобы все могли видеть.
— Это Лирентия. Она используется как базовый ингредиент в большинстве низкосортных целебных эликсиров. При варке при умеренной температуре в дистиллированной воде она ускоряет свёртываемость крови и способствует клеточной регенерации.
Затем он взял вторую пробирку. Та же трава и те же листья. Но у этих был слабый ржавый оттенок, закручивающийся по краям, как засохшая кровь.
Он продолжил:
— Однако когда Лирентия переваривается или помещается в среду, богатую серой, она претерпевает летучую трансформацию. Регенеративные ферменты разрушаются, и растение начинает производить гемотоксические агенты.
— То, что когда-то лечило, теперь может убивать.
По комнате пробежал тихий гул интереса, когда ученики впитывали его слова.
Большинство учёных знали, что у некоторых трав есть ядовитые разновидности, но ясность и точность, с которой он изложил это изменение, заставили даже невнимательных сесть чуть прямее.
Рувиан посмотрел на свой блокнот. Его пальцы один раз коснулись страницы, прежде чем он снова начал писать, перерабатывая информацию.
Удивительно, но Корвин поднял руку.
— Инструктор Говард, если одна и та же трава может и лечить, и вредить в зависимости от воздействия, то не было бы возможным преднамеренно манипулировать её свойствами?
— Скажем, если кто-то проглотит неизменённую дозу Лирентии... можно ли ввести второе вещество после приёма, чтобы изменить её эффект в процессе?
Вопрос повис в воздухе.
Даже самые тихие писцы замерли на полуслове.
Инструктор Говард повернулся к Корвину, его острые глаза блеснули интересом.
— Захватывающий вопрос, — сказал он, осторожно ставя пробирки.
— Вы предлагаете пост-ингредиентный разворот. Внутреннее изменение эффекта. Живую, отзывчивую трансформацию. То, что продвинутые алхимические теоретики называют «Обращение in vivo».
Он спустился с платформы и приблизился к полукругу.
— Итак, господин Корвин, — продолжил он, его голос стал тише.
— Вы спрашиваете из чистого любопытства... или намереваетесь попробовать это сами?
— Любопытство... — ответил тот.
На лице инструктора Говарда появилась тонкая улыбка.
Он вернулся к столу, пальцы снова скользнули по ряду пробирок, пока не нашли окисленную Лирентию.
— Увлекательное предположение, — сказал он, легко поднимая её на свет.
— Ваша логика верна. Теоретически, да, реактивная трансформация травы может быть отложена и затем перенаправлена, если вы понимаете как основное соединение, так и его катализаторы.
— Но одного намерения недостаточно. То, что вы предлагаете, требует мастерства в тайминге, внутренних условиях и химическом наслоении, всё это в замкнутой системе человеческого тела.
Он взял другой контейнер, на этот раз наполненный вязкой голубой жидкостью, которая слабо мерцала под светом мана-ламп, словно масло в воде.
— Большинство противоядий действуют пассивно. Они связываются с токсинами, нейтрализуют постепенно и действуют настойчиво.
— То, что вы описываете, — это немедленная реакция. Нечто, что переписывает активный эффект в реальном времени, не за часы, а за секунды.
Не поворачиваясь, он протянул руку к мана-доске.
В следующий момент на мана-доске начали формироваться линии реакционных путей и диаграмм формул.
— Вот где теория начинает трескаться под давлением применения, и вот где становится сложно.
— сказал он наконец, указывая на изменчивую сеть алхимических диаграмм.
В один момент Лирентия служила восстанавливающим соединением, мягким и стабильным в своём эффекте.
Затем, при длительном воздействии серы или медленном окислении, она превращалась в гораздо более коварную реакцию.
Гемотоксин.
Не смертельный немедленно, но достаточно, чтобы разрушить кровоток, если его не остановить.
— Самое большое препятствие здесь — не знания. Это время.
Он повернулся обратно к столу, спокойно перекатывая по поверхности растение Лирентии в горшке. Он осторожно сорвал один лист, держа его высоко для всеобщего обозрения.
— В своём нетронутом виде Лирентия инертна. Безвредна. Вы могли бы съесть её сырой и почувствовать не более чем горькое послевкусие.
Он опустил лист в миску с водой, и жидкость осталась неподвижной и бесцветной.
— Но когда она превышает точку активации...
Он взял другую пробирку и медленно открутил крышку. Жидкость внутри была мутной, слегка вязкой. Говард позволил нескольким осторожным каплям упасть на погружённый лист.
Сначала казалось, что ничего не изменилось. Затем края листа начали увядать. Красный оттенок пополз по его жилам, почти как кровь, диффундирующая через капилляры.
В течение нескольких секунд он уже не походил на лист, который он только что сорвал.
«...Он становится мягким гемотоксином. Замедляет кровь. И закрывает мелкие сосуды. В больших дозах — внутреннее кровоизлияние. Безболезненно, если это может утешить».
Учёные зашевелились. Те, кого никогда не интересовали растения, теперь обратили внимание.
И всё же, было удивительно, как мало нужно, чтобы то, что предназначено для исцеления, превратилось во что-то, что убивает.
Тем временем внимание Корвина было абсолютным.
Профессор Говард не терял времени. Он взял вторую колбу, наполненную золотистым раствором, который мягко мерцал на свету.
— Это экспериментальный стабилизатор. Ещё на стадии испытаний. Разработан не для предотвращения трансформации, а для её обращения после факта, — сказал он, слегка поднимая пробирку.
Он положил полоску пергамента на чистую стеклянную пластину. Волокна были обработаны для чувствительности к реакции. Он капнул изменённой Лирентией на неё.
Результат был немедленным — уродливое тёмное пятно расплылось по поверхности.
— Теперь проверяем противоядие.
Он добавил одну каплю золотистой жидкости. Золотистая жидкость попала на пятно, и в течение секунды пергамент начал светлеть.
Пятно сжималось, стягиваясь внутрь. Оно не исчезло полностью, но свет вернулся. Пергамент, который был испорчен, теперь снова стал чистым.
За этим последовала тишина — они только что увидели то, чего не ожидали.
Инструктор Говард позволил моменту задержаться, когда он медленно отставил пробирки.
Затем он сложил руки за спиной и окинул класс взглядом.
— Однако то, что успешно на пергаменте или в спокойных условиях лаборатории, не всегда так же легко переносится в непредсказуемые глубины живого тела.
— Наше тело — не пассивный сосуд. Пищеварение, метаболизм и бесчисленные микроэлементы, невидимо плавающие в системе... каждый из них может исказить или остановить алхимическую реакцию способами, которые даже опытные алхимики не могут предвидеть.
— У вас может быть идеальное противоядие, правильный стабилизатор, чистейший катализатор, но если тайминг сбивается на вздох, или доза отличается на крупицу, то предполагаемое лекарство обращается против себя, превращаясь в более медленный, более коварный яд.
Рувиан слегка поёрзал на месте, опираясь локтем о стол и взглянув на Корвина, не поворачивая головы.
Парень не выглядел потрясённым.
На нём не было маски человека, впечатлённого зрелищем или уязвлённого выговором. Если что, он выглядел как учёный, которому было мало услышанного и который хотел узнать больше.
Рувиан слабо улыбнулся.
Если Корвин будет продолжать в том же духе, достаточно смелым, чтобы задавать вопросы, и достаточно решительным, чтобы пробовать снова после первой неудачи...
Тогда со временем он станет не просто приличным алхимиком.
Он станет устрашающим.
──────── ✦ ────────
[Глава 84: Вторая фигура делает ход (1)]
Очки сюжета = 13910