— Чтоооо?! П-правда?
Изумрудные глаза Сиэль широко распахнулись, когда она с силой хлопнула ладонью по столу.
На следующий день после вчерашнего инцидента я сразу же направился в кабинет студенческого совета, чтобы попросить совета у старшей.
Если спросите, почему я пошёл к Сиэль, а не к кому-то из преподавателей, то причина крылась в том, что сейчас я не мог никому в академии слепо доверять.
За исключением тех немногих людей, которых я счёл заслуживающими доверия, разумеется.
Но сейчас, что гораздо важнее, её голос звучал слишком громко.
Даже тот барьер, который я тщательно установил, мог не выдержать.
— Старшая, не могла бы ты говорить потише?
— Ах, прости. Но я так сильно потрясена, что просто не сдержалась. Одно то, что в академию проник злоумышленник, уже само по себе удивительно, но как они посмели тронуть моего очаровательного младшего?
— Младшего?
Что это значит, разве там не должно быть «младших»?
Сильвена ведь тоже в этом участвовала.
Так или иначе, стоило мне спокойно кивнуть, как вокруг старшей начала пульсировать золотая аура.
Мана оказалась настолько плотной и острой, что я сам не замечая того вздрогнул.
— Но почему ты пришёл прямо ко мне? И даже не сообщил профессорам или страже.
— Потому что ты самая надёжная, старшая. И что ещё важнее, если моя догадка верна, прямо сейчас в академии может скрываться ещё один шпион.
— Самая надёжная, говоришь. Ты кажешься таким колючим, но всегда произносишь такие приятные слова.
— Только не смущайся сейчас. Это жутко.
— Как грубо!
И что в этом такого уж грубого, на самом-то деле.
— Но шпион... Тогда они могут быть сообщниками того нарушителя, что затесался к нам во время распределительного экзамена.
На первый взгляд она может показаться дурашливой, но, как и ожидалось от нашего президента, её аналитические способности были просто непревзойдёнными.
Именно об этом моменте я и размышлял.
— Да. Этот человек на самом деле сказал: «Если бы не эта некомпетентная сука, мне бы не пришлось действовать лично».
— ...Понятно. И ты предполагаешь, что тем человеком была шпионка с распределительного экзамена?
— Что-то в этом роде.
Конечно, только по одному этому факту трудно утверждать наверняка.
Это могло оказаться простым совпадением.
Но я посчитал это достаточно убедительным.
К тому же, это было типичным клише.
— Но это всё равно тревожит. Если бы их целью было просто посеять хаос, они бы попытались убить вас обоих.
— Казалось, целью того человека было схватить меня и увести с собой. В конце концов, они могли бы легко меня убить, но внезапно сдержали свой порыв.
— Хм...
Сиэль подпёрла подбородок рукой, глубоко задумавшись.
Поскольку предоставленная мной информация была слишком обрывочной, даже для старшей существовал предел того, что она могла выяснить только из этих слов.
— Случайно, как звали ту женщину?
— Я не слышал, но, по словам Сильвены, её звали Розеттой.
— Розетта... Впервые слышу это имя. Были какие-нибудь другие особенности?
— У неё была какая-то странная татуировка в виде паутины, вырезанная на левой стороне лица. И, кажется, она использовала что-то вроде кукловодства?
— Кукловодство и татуировка в виде паутины?
Глаза старшей сузились, совершенно пропустив мимо ушей мои предыдущие ответы.
У неё есть кто-то на примете?
— Почему ты спрашивашь? У тебя есть кто-то на примете?
— ...Есть. Хотя пока слишком рано утверждать наверняка.
— Кто же это?
Тот факт, что она вспомнила кого-то не по имени, а услышав описание внешности и используемой магии, означал, что этот человек должен быть весьма известен.
— Ты ведь знаешь о конфликте между Империей Баркардия и Королевством Луэндель в прошлом?
— Знаю. Это довольно известная история.
Даже я, не питая особого интереса к истории, был наслышан об этой истории сполна.
Даже после поступления в академию я видел, как она упоминалась несколько раз во время гуманитарных курсов.
— Мне не очень хочется об этом говорить, так как это позор для королевства, но в то время, судя по всему, внутри страны проводился эксперимент по созданию «бессмертных солдат».
— Разве это не тёмная магия?
— Это немного другое. Автоматоны — иными словами, они просто пытались создать марионеток, способных автономно выполнять миссии без каких-либо магических манипуляций.
Что ж, какими бы обезумевшими от войны они ни были, они бы не захотели связываться с тёмной магией.
Если бы война закончилась поражением, они бы не смогли справиться с позором, который вскрылся бы впоследствии.
— Но, судя по всему, реализовать это с помощью современных магических технологий оказалось крайне сложно. Именно тогда одна кукловодка внесла такое предложение: «Давайте вставим человеческие души и ткани тела».
Это было леденящее душу заявление, но, услышав его, мне сразу кое-что пришло на ум.
Человеческая плоть, которой была облеплена вся поверхность марионетки, призванной тем человеком.
— ...Звучит правдоподобно. На марионетку, которую призвал тот человек, тоже было наклеено нечто, похожее на содранную с трупов человеческую кожу.
— Всё те же извращённые вкусы. Я слышала, что из-за этого её выгнали во время эксперимента. Она была весьма способным кукловодом, но часто подвергалась остракизму из-за своего безумного поведения и странной речи.
Выходит, она была сумасшедшей ещё в те времена.
— А что насчёт её местонахождения после этого?
— Это, на самом деле, самое важное. После того, как её вышвырнули из эксперимента, её местонахождение оставалось неясным, и ходило много разговоров, но затем распространился такой слух: «Бельмора стала одной из Сородичей Молчания».
— Сородичей Молчания?
Кажется, Бельмора — это настоящее имя той женщины.
Когда после этого всплыл незнакомый термин, я нахмурился.
— Это группа последователей Немезиды, худшего тёмного мага в истории континента. Как её слуги, они получили это название из-за того, что выполняют возложенные на них миссии, не произнося ни единого слова.
— Но разве Немезида не мертва?
— Мертва. Изначально считалось, что её уничтожили вместе с её сородичами. Но в последнее время поползли тихие слухи, что эти сородичи пришли в движение. Предположительно, возможно, даже сама Немезида...
Проклятье, опять этот избитый троп.
Судя по всему, случилось нечто вроде разрушения барьера, запечатывающего её, или же она каким-то образом пережила последний удар героя и теперь ждёт часа своего воскрешения.
Я мог предвидеть это, даже не глядя, и мои зубы непроизвольно заскрежетали от этой очевидной предыстории.
— И с чего бы таким людям нацеливаться на меня?
— Я тоже не знаю. Если бы они попытались забрать ещё и Бронхейм, я могла бы хотя бы предположить, что они намеревались промыть вам мозги, чтобы превратить в своих товарищей...
— Хотя я сомневаюсь, что это сработало бы.
И Сильвена, и я скорее бы откусили себе языки и умерли, чем позволили бы подобное.
— В любом случае, я проведу отдельное расследование. Бельмора... нет, ты сказал, что теперь она зовётся Розеттой? Раз эта женщина всё равно из нашего королевства, возможно, мне удастся найти её, если я потяну за нужные ниточки.
— Извини, что так внезапно обращаюсь с такой сложной просьбой.
Я мельком взглянул на гору документов, как обычно нагромождённую сегодня на столе, и горько усмехнулся.
Неужели президентам студенческого совета этой академии приходится сражаться с бумажной волокитой даже во время каникул?
Я бы никогда на такое не согласился, даже если бы мне предложили целое состояние.
— Мм, всё в порядке. Защищать своего младшего — это обязанность и старшей, и президента студенческого совета. Кроме того, если эта женщина действительно из нашего королевства, то это дело, которое я не могу проигнорировать даже как принцесса.
— Сегодня ты выглядишь довольно величественно, старшая.
Это была не пустая лесть, чтобы подмазаться к ней, а искренние слова.
Особенно в тот момент, когда она упомянула о том, что является принцессой, её взгляд на мгновение стал острым, и она излучала харизму, поистине подобающую принцессе.
Когда я даже коротко похлопал в ладоши, чтобы польстить ей, Сиэль скрестила руки на груди и высоко задрала нос.
— Ах, я заставила ещё одного младшего влюбиться в меня! Я и вправду такая грешная старшая.
— Ты только что потеряла около девяноста процентов этого величия.
— Девяносто процентов?! Не слишком ли ты строг ко мне?
Ну, и кто просил тебя нести чушь?
Не зря говорят, что если будешь помалкивать, то сэкономишь половину проблем.
Всякий раз, когда я думаю: «О, а эта старшая довольно крута», а затем в итоге прихожу к мысли: «Ну, конечно же», то обычно в этом виновата она сама.
Если бы только она держала рот на замке, то была бы такой классной и надёжной старшей.
— Но у тебя всё ещё осталось десять процентов. Довольствуйся этим.
— Угх, правда...? Но почему осталось десять процентов? Даже мне кажется, что та фраза только что напрочь испортила настроение.
— Ну, это...
Немного трудно ответить, когда спрашивают почему.
Честно говоря, я сказал это особо не задумыясь.
Но если бы мне пришлось отследить причину...
— ...Потому что это так похоже на тебя, старшая. И мне это в тебе нравится.
Она всегда наговаривает кучу портящих атмосферу вещей, и я знаю, что если бы она просто помалкивала, то была бы красавицей, словно сошедшей с картины.
Но будь она просто таким человеком, я бы, наверное, не сблизился с ней настолько.
Это многогранное чувство — вот что символизирует человека по имени Сиэль Вальштейн.
Поэтому, когда я ответил честно, моя старшая замолчала.
— Нравится, говоришь.
Затем, словно смакуя слова, она пошевелила губами.
Подпирая подбородок рукой, она посмотрела на меня глубоким взглядом и протянула руку.
Едва-едва не коснувшись переносицы моего носа.
— Хех, так ты видишь во мне старшую Сиэль, а не президента студенческого совета или принцессу?
— Ну, если ты моя старшая, то ты старшая Сиэль. Кем же ещё тебе быть?
— Хе-хе, знаешь, ты единственный, кто может так говорить.
— ...?
Я сказал что-то настолько впечатляющее?
Вчерашняя Сильвена вела себя так же, и сегодняшняя Сиэль тоже.
Они разбрасываются фразами, которые трудно понять.
Что ж, в любом случае, похоже, она в хорошем настроении, так что всё в порядке.
— Так или иначе, поняла. Пока что я сообщу об этом деле только канцлеру. Поскольку может возникнуть побочный ущерб, трудно держать это в полной тайне.
— Полагаю, что так.
Честно говоря, я бы предпочёл, чтобы об этом знала только моя старшая.
Но даже я смог это понять, поэтому кивнул.
Как и сказала старшая, нет никаких гарантий, что эти люди не нападут снова.
Если это произойдёт, пострадают и другие студенты академии, поэтому для предотвращения подобного это будет лучшим решением.
— К тому же, поскольку во время каникул охрана в академии ослаблена, тебе стоит на время где-нибудь укрыться. По крайней мере, до тех пор, пока не усилят штат.
— Укрыться?
Какое ещё укрытие?
Нет, более того, где мне вообще укрываться?
Ведь нет никаких гарантий, что за пределами академии тоже безопасно.
— Да. В империи также есть вилла, которую использует наша королевская семья. Поскольку всё равно летние каникулы, ты можешь отправиться туда и насладиться видом на океан. Я назначу людей для охраны периметра. Если хочешь, можешь взять с собой близких друзей.
— Тебе не нужно так сильно заботиться обо мне... Даже по отношению к младшему, не слишком ли чрезмерна эта любовь?
Я знал, что эта старшая была особенно добра к своим младшим.
Но с готовностью предлагать собственную виллу и личных солдат казалось перебором.
— Это потому, что Арен для меня особенный.
Затем моя старшая, что было для неё необычно, чётко назвала меня по имени и легонько ткнула пальцем в щёку.
Обычно, когда подобная двусмысленная фраза исходит от такой красавицы, моё сердце начинало бешено колотиться.
Но поскольку речь явно снова шла о той должности следующего вице-президента, я лишь усмехнулся.
— Тогда, как твой особенный младший, я с благодарностью приму твою доброту. Молодая госпожа тоже должна скоро вернуться, так что она будет рада, если я возьму её с собой.
— Да, так и сделай.
Затем я встал и поклонился на девяносто градусов.
Я спросил, поедет ли старшая тоже на виллу, но, к сожалению, она отказалась, сославшись на то, что у неё полно дел.
Это было немного обидно.
Не то чтобы я хотел увидеть свою старшую в купальнике или что-то в этом роде.
Как прилежный младший, я просто желал, чтобы наша прекрасная старшая могла немного отдохнуть.