Глаза Лэй Гэ горели ненавистью. Он ненавидел Иных, ненавидел людей, ненавидел этот мир.
Но сильнее всего он ненавидел Ань Чэндао.
Потому что в его глазах Ань Чэндао был Избранным.
Это была извращённая ненависть, рождённая бессилием. Он понимал, что не сможет одолеть весь мир, и потому вымещал всю свою злобу на Избранных. Ведь там, где он жил, только они могли вырваться из касты рабов и перестать быть скотом. То, чего он не мог получить сам, доставалось другим. Поначалу это была зависть, но со временем она переродилась в лютую ненависть.
И всё же он прекрасно понимал, что ему не справиться с Ань Чэндао, не убить его.
Поэтому он нацелился на тех, кто был рядом с ним.
Он бросился на ногу Чжан Чэна. Даже сквозь ткань штанов он мог бы вырвать клок мяса. Пожар в деревне пока что отпугивал крыс и птиц, но это было временно. Огонь рано или поздно погаснет, и тогда запах крови неминуемо привлечёт их снова.
Но его план провалился.
В тот же миг, как он дёрнулся, Ань Чэндао среагировал. Он рывком оттащил Чжан Чэна в сторону. Зубы Лэй Гэ едва не сомкнулись на его ноге, но в итоге лишь вцепились в штанину.
— Ах ты, кусаться вздумал!
Опомнившийся Лу Линьхай в ярости занёс стальной прут и принялся охаживать им пленника. Он не скупился на ругательства и остановился, лишь когда Чжан Чэн махнул ему рукой.
На удивление, Чжан Чэн не выглядел разозлённым.
— Что, решил, что тебе конец, и захотел утащить меня с собой? — он посмотрел на распростёртого на земле Лэй Гэ, но на этот раз подошёл к нему со спины. — Не бойся, мы не такие жестокие. Мы очень добрые, особенно я. У меня гемофобия, я от вида крови в обморок падаю. Так что, если будешь хорошо себя вести и всё нам расскажешь, у тебя есть шанс выжить.
— Но…
Тут тон Чжан Чэна изменился. Мягкость исчезла, голос стал низким и вкрадчивым.
— …если сотрудничать не захочешь, у нас есть и другие способы тебя разговорить.
Он улыбнулся и посмотрел на уродливые, скрюченные деревья вокруг.
— Я помню, ваши селяне говорили, что если уколоться шипом с этих деревьев, место укола начинает нестерпимо чесаться. Как думаешь, если мы сделаем тебе пару уколов, ты выдержишь?
Чжан Чэн картинно передёрнул плечами и, встав так, чтобы Лэй Гэ его видел, но не мог дотянуться, принялся с преувеличенным удовольствием чесать себе спину.
— Ох, это чувство… — протянул он. — Когда чешется так, что мочи нет, а почесать не можешь. Будто по тебе ползают тысячи жуков и время от времени покусывают. Разумеется, я подберу для уколов самые подходящие места. Например, ступни, ушные каналы, подмышки… Кстати, как тебе язык? Или, может, дёсны?
Он сделал паузу, задумался и с лукавой ухмылкой посмотрел на внутреннюю сторону бедра Лэй Гэ.
— Вот там, кажется, тоже неплохое местечко.
— … — Лу Линьхай замер, покосился на Чжан Чэна и отошёл к Линь И.
— Это называется «не жестокие»?
Линь И покачал головой. Он понимал, что Чжан Чэн просто пытается запугать Лэй Гэ, заставить его говорить. Поставить перед выбором: призрачная надежда на спасение или неминуемые мучения.
Но Линь И также знал, что Лэй Гэ не испугается. По крайней мере, не Чжан Чэна. И тот дом без крыши на севере деревни был тому лучшим доказательством.
— Ха-ха-ха!
Как и думал Линь И, не успел Чжан Чэн закончить, как Лэй Гэ разразился смехом, полным презрения.
— Не нужно так усложнять, — сказал он, глядя на Чжан Чэна. — Если хотите меня помучить, есть способ проще. Возьмите нож, сделайте на мне пару надрезов и подвесьте к дереву. Запах крови привлечёт крыс и птиц. Птицы будут без остановки клевать моё тело, раз за разом. Крысы полезут в раны, будут грызть и зарываться всё глубже. Так я не умру сразу, но буду чувствовать, как мою плоть пожирают кусок за куском. А если не повезёт, то руки и ноги обглодают до костей, а я всё ещё буду в сознании. И тогда я даже смогу увидеть, как эти твари грызут мои кости.
Все, кроме Линь И и Чжоу Кая, видевших тот дом, набитый костями, невольно поморщились. По сравнению с этим жуткая картина, нарисованная Лэй Гэ, угрозы Чжан Чэна казались детским лепетом.
Чжан Чэн, похоже, был слегка обескуражен, но тут же оправился.
— Звучит слишком жестоко. Я же говорил, мы добрые. А у меня, к тому же, гемофобия. Нет-нет, на такое я пойти не могу.
— Может, лучше… — он сделал паузу и, растягивая слова, продолжил, — …лучше мы тебя вернём? Вернём в Город Оракула. На твою горячо любимую родину. Как тебе такой вариант? Ах, какой же я всё-таки добряк.
— … — смех Лэй Гэ оборвался.
Линь И на мгновение замер, а затем мысленно восхитился находчивостью Чжан Чэна. Он был прав. Лэй Гэ не боялся их, не боялся смерти. Но у него был свой страх.
И этим страхом было место, где он когда-то жил. Город Оракула. Вернуться туда он боялся больше, чем умереть.
— Уб-бейте меня, если смелости хватит! — прорычал Лэй Гэ.
— Нет у меня смелости, — пожал плечами Чжан Чэн. — Я же простой выпускник, откуда у меня смелость? К тому же, я такой добрый. От одной мысли об убийстве мне дурно становится.
— Убейте меня! УБЕЙТЕ! — Лэй Гэ забился в истерике, начав биться головой о землю.
Ань Чэндао нахмурился, подошёл и, чтобы тот не разбил себе череп, наступил ему ногой на голову.
— Ну а теперь ты готов рассказать всё, что знаешь? — спросил Чжан Чэн, подойдя ближе.
— Я не знаю… я ничего не знаю! — тело Лэй Гэ била дрожь, в голосе слышался неподдельный ужас.
— Опять врёшь! — рявкнул Лу Линьхай. — Мы тебя сейчас же обратно отправим!
Чжан Чэн пристально смотрел в глаза Лэй Гэ. Спустя мгновение он покачал головой.
— Ладно. Судя по его виду, он и правда ничего не знает.
— Не может быть. Он точно лжёт, — не поверил Лу Линьхай.
— Ему нет смысла лгать, — покачал головой Линь И. — Когда человек сталкивается со своим величайшим страхом и не может его побороть, он не лжёт. К тому же, его положение не сильно отличается от нашего. Даже хуже.
«Скот» с самого дна иерархии не мог многого знать.
Но тут Линь И осенило. Он посмотрел на Лэй Гэ и спросил:
— Как ты сбежал из того города?