Внезапно появившийся странный аромат был смесью множества запахов. В нём улавливались свежие нотки лимона, бодрящие дух, и сладкие ноты османтуса, постепенно опьяняющие и убаюкивающие.
Линь И никогда не чувствовал ничего подобного. И хотя он понимал, что что-то не так, тело против воли вдыхало этот аромат.
Зрение начало расплываться. Он с силой надавил на синяк на груди, пытаясь болью привести себя в чувство. Но в этот миг в ушах зазвучала знакомая песня «С днём рожденья тебя» — та самая, что пели ему родители в его день рожденья.
В тумане сознания он вдруг увидел другого себя, сидящего за столом и с закрытыми глазами загадывающего желание на своё восемнадцатилетие. Он видел торт на столе, видел сидящих напротив родителей и тот самый, знакомый нож.
«Нет, это галлюцинация!» — отчаянно твердил он себе.
Песня закончилась, и мама встала. Она взяла со стола нож и подошла к другому ему. Линь И знал, что произойдёт дальше. Он вскинул ружьё, целясь в мать с ножом. Но тело его было ватным, он не мог пошевелиться, не мог ничего изменить.
Слишком поздно. Мама занесла руку, и лезвие ножа медленно опустилось… на торт?
Линь И замер.
Мама отрезала кусок торта, аккуратно положила его на тарелку и протянула другому ему. Затем, отложив нож, она нежно погладила его по голове и ласково сказала:
— И-и, с днём рожденья!
— С днём рожденья, И-и. Мы всегда будем тобой гордиться.
С этими словами отец достал из-за спины красиво упакованную коробку — его подарок.
Эта сцена не имела ничего общего с тем, что пережил Линь И. Если бы его родители не были Иными, мог бы и он насладиться этим семейным теплом?
Он невольно протянул руку, словно пытаясь войти в эту картину. Но в тот же миг всё вокруг начало расплываться и, едва он коснулся иллюзии, она бесследно растворилась.
Линь И открыл глаза и рывком сел.
Рядом горел костёр, даря толику тепла. Оглядевшись, он понял, что находится не в лесу у деревни, а в тихой пещере. В памяти всплыли обрывки битвы с Иными. Тогда был рассвет, но сейчас за входом в пещеру сгущались сумерки.
Что произошло за это время? Что стало с теми тварями? Они мертвы?
Линь И нахмурился. Он помнил, как позаимствовал способность Чжоу Кая и выстрелил твари в голову. Но как он, сражавшийся с Иными, оказался здесь?
Он задумался и вдруг вспомнил тот странный запах. Он уснул прямо во время боя из-за этого аромата!
Но если он был без сознания, почему твари его не убили? Решили откормить, дожидаясь «оптимального времени употребления»?
Странно. Если так, они должны были забрать их оружие. Но, посмотрев в угол пещеры, он увидел их аккуратно сложенные рюкзаки, ножи Ань Чэндао и то самое ружьё.
Он повернулся к спящему рядом Чжоу Каю. Тот спал мёртвым сном и, похоже, видел что-то приятное — на его лице блуждала глуповатая улыбка. По другую сторону костра лежали Чжан Чэн и Ань Чэндао, они тоже спали.
Но в пещере были только они четверо. Лу Линьхая и Чжоу Юнь нигде не было.
Почувствовав неладное, Линь И принялся трясти Чжоу Кая.
— Чжоу Кай, просыпайся! Чжоу Юнь и Лу Линьхай пропали!
Тот во сне недовольно отмахнулся, словно отгоняя назойливую муху, но не проснулся.
Не сумев разбудить его, Линь И подбежал к Чжан Чэну и Ань Чэндао. Но и они, с блаженными улыбками на лицах, словно не желали просыпаться из прекрасного сна.
Не успел Линь И придумать, как их растолкать, как снаружи послышался шорох. Он мгновенно насторожился, бросился в угол, схватил ружьё и навёл его на вход.
Что-то приближалось. Линь И не знал, что это, но глухие, тяжёлые шаги заставляли волосы на затылке шевелиться. Скорее всего, это были те проклятые твари.
Звук становился всё ближе, и к нему, кажется, примешались и другие, более лёгкие шаги.
Вскоре в проёме пещеры показались знакомые силуэты. Увидев, что Линь И проснулся, они вбежали внутрь.
— Брат Линь И, ты очнулся! — первой вбежала Чжоу Юнь. В руках она держала несколько странного вида незнакомых фруктов.
— О, наконец-то проснулся, — следом за ней вошёл Лу Линьхай с несколькими уже ошкуренными и нанизанными на палку крысами. — А я уж думал, ты ещё долго дрыхнуть будешь.
— Брат Линь И, ты голоден? — Чжоу Юнь протянула ему фрукты. — Поешь. Они хоть и выглядят не очень, но сладкие и вкусные.
— Вы… — Линь И на мгновение опешил.
И Чжоу Юнь, и Лу Линьхай выглядели здоровыми и полными сил, без единой царапины.
Он заподозрил, что всё ещё спит, и надавил на синяк на груди. Острая боль вернула его к реальности.
— Брат Линь И, что ты делаешь? — с недоумением спросила Чжоу Юнь, заметив, как он скривился от боли.
— Неужто не проснулся ещё? — Лу Линьхай воткнул палку с крысами у костра и, обернувшись, сказал: — Может… дать пощёчину? Сразу очухаешься.
— Вы в порядке? — спросил Линь И, всё ещё не понимая, что произошло за то время, пока он был без сознания.
— А что, ты хотел, чтобы с нами что-то случилось?
— С нами всё хорошо, брат Линь И, — Чжоу Юнь аккуратно положила фрукты на землю.
Она хотела что-то сказать, но в этот миг Линь И увидел то, что появилось у входа в пещеру.
Серо-коричневый, усеянный шипами панцирь. Это были те проклятые твари!
— Сдохни, тварь… сдохни, тварь… — донеслось из-за входа тихое бормотание. Это был его собственный голос.
Линь И стиснул зубы и снова вскинул ружьё.
Но в тот момент, когда он уже готов был нажать на спуск, снаружи раздался незнакомый голос:
— Пожалуйста, не причиняйте больше вреда моей семье.
И вслед за этими словами из-за спины Иного медленно вышла незнакомая девушка.