Седьмой день.
Райан сидел в заброшенном доме на окраине Нью-Йорка. Стены были покрыты плесенью, окна заколочены досками, но сквозь щели пробивался тусклый свет. Он смотрел старый, потрескавшийся телевизор, который чудом ещё работал. На экране появился Честер, телеведущий с усталыми глазами и дрожащим голосом.
— Война закончена. Она шла семь дней. Но она навсегда изменит наш мир. Многие в этой стране потеряли своих героев, семьи, родителей, братьев, сестёр. Но пока мы существуем, мы не сдадимся.
Райан выключил телевизор. Комната погрузилась в тишину. Он посмотрел на стену, где висел старый, потрёпанный постер с ОмниСтаром, тот самый, который он когда-то повесил, ещё когда верил в героев. Райан взял дротик и метнул его. Дротик вонзился прямо в лицо ОмниСтара на постере.
— Я лишился дома и работы из-за тебя, — произнёс он, и его голос был полон тихой, холодной ненависти.
Он встал, подошёл к постеру и начал бить по нему кулаками. Раз за разом. Бумага рвалась, а его руки становились кровавыми. Он бил и бил, пока постер не превратился в клочья, и только тогда остановился, тяжело дыша.
А в это время в Лос-Анджелесе Грэг стоял перед могилой всей своей семьи. Отец. Альберт. Генри. Даниэль. Их имена были выгравированы на камне, и дождь смывал пыль с букв. Грэг не плакал. Он смотрел на надгробье с ненавистью, не к ним, а к тому, кто это сделал. К ОмниСтару.
Он подошёл к другим могилам. Томоко. Курт. Их могилы были свежими, и земля ещё не осела. Грэг опустился на колени и положил руку на холодный камень.
— Мне очень жаль, что я вас всех не спас, — прошептал он. — Я мог. Но не смог.
Грэг сел на скамейку. Дождь продолжал моросить, и капли стекали по его лицу, смешиваясь с потом. Он сидел и смотрел на могилы, не двигаясь. Тут к нему подошёл Девин. Он постригся, его длинные волосы исчезли, и ковбойской шляпы больше не было. Он выглядел старше. Серьёзнее.
— Грэг, что ты будешь делать? Что же будет в твоём будущем?
Грэг задумался. Он смотрел на могилы, на дождь, на серое небо. А потом ответил:
— Я не знаю.
Грэг встал со скамейки, взял зонт, который лежал рядом, и ушёл, не оборачиваясь. Девин проводил его взглядом и пробормотал себе под нос:
— Интересно, где же Уэйн?
А тем временем у Кратера в Нью-Йорке. Кратер стоял в своей комнате, окружённый плакатами с ОмниСтаром. Старые, пожелтевшие, некоторые с автографами. Он рвал их. Одну за другой. Срывал со стен и рвал в клочья, и его лицо было искажено яростью и болью. Он собрал все обрывки в кучу, достал зажигалку и поджёг. Пламя взметнулось вверх, и плакаты превратились в пепел.
— Я ведь вам верил! — закричал он, и его голос сорвался. — А вы, сука, предали всех! Я никогда вам не прощу!
Он ударил шкаф, и тот упал с грохотом, сломавшийся. Кратер подошёл к кровати, рухнул на неё лицом вниз, и его плечи задрожали. У него пошли слёзы. Он не мог принять того факта, что ОмниСтар — предатель. Что тот, кого он уважал, оказался монстром.
— Зачем ты это всё сделал, ОмниСтар? — прошептал он в подушку. — Мог бы просто спасать людей и дальше.
Тем временем в Нью-Йорке Блейк шёл по улице в полном отчаянии. Его глаза были пустыми, а руки дрожали. Он потерял всё. Его жена и дочь были мертвы, и он знал, кто это сделал.
— Этот Спирит Вар убил мою жену и дочь, — произнёс он в пустоту. — Я ему не прощу.
Тут его кто-то окликнул. Голос был грубым, но в нём звучало что-то почти дружеское.
— Эй, парень! Помощь нужна?
Блейк обернулся и увидел Молота. Тот стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на него с пониманием.
— Кто ты такой?
— Я Молот. Я, как и ты, многое потерял. И тоже ненавижу супергероев. Так что мы можем друг другу помочь.
Блейк посмотрел на него. Долго. А потом ответил:
— Если я смогу отомстить за свою семью, то я согласен работать на тебя.
А в это время в тюремной камере Пентагона Вихрь стоял в одиночестве. Камера была защищённой, стены из непробиваемого сплава, и он был заперт здесь после того, как Стерлинг телепортировал его.
— Ну что, ОмниСтар, ты понял? — произнёс Вихрь в пустоту. — Я обыграл тебя. Я лучше тебя.
Вдруг Вихрь перестал двигаться. Его тело замерло, как сломанная кукла, и он стоял неподвижно несколько секунд. А потом он двинулся, резко, неестественно, и со всей силой сделал выстрел из глаза. Луч энергии пробил дыру в стене камеры, и Вихрь улетел из Пентагона.
Но точно ли это был Вихрь?
— Этот придурок думал, что у меня ограниченная дистанция, чтобы я смог переселиться в клона, — произнёс ОмниСтар, и его голос был полон презрения. — Вот идиот.
А тем временем в Пентагоне Стерлинг стоял перед телами погибших героев.
— К сожалению, некоторых мы не смогли воскресить, — произнёс он, и его голос был усталым. — Из-за того, что им уничтожили мозг.
— Это-то понятно, — ответил Грейт Америка, стоявший рядом. — Но что это за тело?
Он указал на одно из тел, лежавших отдельно. Стерлинг подошёл ближе и посмотрел на него. Его лицо изменилось, стало мягче, почти печальным.
— Это тело погибшего героя. Его зовут Молосольник. Мой старый-старый знакомый. Мы работали раньше, до того, как я стал главным в Пентагоне.
Грейт Америка снова посмотрел на Молосольника. И вдруг у него пошли слёзы. Он быстро вытер их, но Стерлинг заметил. Почему у Грейт Америки пошли слёзы? Он ничего не сказал.
— Ладно, Стерлинг, — произнёс он, отворачиваясь. — Надо бы встретиться с героями и поговорить с ними.
Стерлинг и Грейт Америка пошли к героям. Как только Стерлинг хотел что-то сказать, зазвучала тревога. Громкая, пронзительная, она разорвала тишину.
— Вот чёрт! Что это за херня?!
Стерлинг посмотрел на экран и понял, Вихрь сбежал. Его лицо омрачилось.
— Видимо, не получится с вами всеми поговорить нормально. Собираетесь! Надо бы остановить Вихря.
Но они не смогли догнать Вихря. Он исчез.
Тем временем Капитан Манхэттен шёл по Нью-Йорку. Он увидел могилу, свежую, с самодельным крестом.
— Эй, тут могила чья-то! — крикнул он.
Ему никто не ответил. Он подошёл, посмотрел, и на кресте было написано, что тут похоронен клон ОмниСтара по имени Мультистар.
— Зачем клонам ОмниСтара делать могилы? — пробормотал он себе под нос. — Они же полные ублюдки.
А в это время Грэг прилетел к Доктору Лаксу. Он приземлился у больницы Аетан, которая всё ещё была частично разрушена, и вошёл внутрь.
— Привет, Доктор Лакс, — произнёс он. — Дела у меня есть к тебе.
— И какое это дело? — Доктор Лакс поднял голову от своих инструментов.
— Я хочу повторить то, что сделал ОмниСтар.
Доктор Лакс поперхнулся кофе. Он закашлялся, вытер рот рукавом и уставился на Грэга.
— А ну-ка, скажи подробнее, — произнёс он, и его голос звучал настороженно. — А то прозвучало так, будто ты хочешь уничтожить всё на этой земле.
— Я хочу... — Грэг сделал паузу.
Продолжение следует.
Конец 2 тома.