Прошло несколько дней после похорон Капитана Калифорнии. Воздух в Пентагоне всё ещё был тяжёлым от горя, и каждый, кто проходил мимо пустого места, где раньше сидел Калифорния, чувствовал эту пустоту, которая, казалось, никогда не заполнится. Флаги были приспущены, и в коридорах стояла непривычная тишина.
— Скажи, Орбан, что ты будешь делать со своим сыном? — спросил Омнистар, и его голос был тихим, но твёрдым. Он стоял у окна и не оборачивался, глядя на город, который постепенно погружался в сумерки. — Тебе его до сих пор жаль? После всего?
— Теперь нет, — ответил Орбан, и его голос был глухим, лишённым эмоций. Он сидел, сгорбившись, и смотрел в пол, на свои руки, которые когда-то держали его сыновей. — Я понял, что он уже теперь не мой сын. Он, худший из моих сыновей. Хуже, чем я мог себе представить. Даже Даниэль, при всех его ошибках, не был таким.
— Орбан, хочу сказать одно: мы не будем с ним мягки, — Омнистар наконец повернулся и посмотрел ему прямо в глаза. — Мы, скорее всего, убьём его. Ты должен это понимать.
— Я согласен, если это всё остановит, — ответил Орбан, и в его голосе не было колебаний. Только усталость. Та усталость, которая накапливается годами и уже не проходит.
— Что ты будешь делать после смерти Грэга?
Орбан начал думать. Он поднялся со стула, подошёл к окну и долго смотрел на город. А потом ответил:
— Я не знаю. Делайте что хотите, а дальше я сам решу. Может, просто исчезну.
— Понятно. Но главное, не делай глупости. Удачи, Орбан. Она тебе понадобится.
Орбан пошёл домой, а Омнистар отправился в Пентагон. Он телепортировался прямо в главный зал, где его уже ждал Стерлинг.
— Стерлинг, ну что там? Нашли Грэга?
— Да, — ответил Стерлинг, и его голос был холодным. — Он находится на бывшей базе героев. Той самой старой башне, которую мы забросили после постройки Пентагона.
Вдруг все услышали, как лифт остановился. Двери открылись с тихим скрежетом, и из него вышел какой-то мужик в старом костюме, оранжевые перчатки, чёрные наплечники, жёлтые колени. Его костюм выглядел так, будто его достали из музея, но сам он двигался уверенно, как человек, который знает, зачем он здесь. Он обвёл взглядом присутствующих и остановился на Техасике.
— Меня зовут Сокол, — произнёс он, и его голос звучал как раскат грома. — Я, старый супергерой во времена Второй мировой войны. Я был в команде Техасика. Во времена Холодной войны был отправлен в Стиратель Памяти. Если понятнее, я и был Стирателем Памяти. И первым делом, когда я стал Стирателем Памяти, я сделал так, чтобы вы посчитали меня нереальным. Чтобы вы думали, что я, просто баг системы. Призрак. Вымысел.
— Ох, ебать! Здарова, старина! — выкрикнул Техасик, и его лицо расплылось в улыбке. Он шагнул вперёд и хлопнул Сокола по плечу с такой силой, что тот пошатнулся. — Сколько лет! Я думал, ты сдох!
— Я тоже рад тебя видеть, — ответил Сокол, потирая плечо.
— Стерлинг, почему мы в последнее время ошибаемся? — спросил Омнистар, и в его голосе была горечь. — Сначала Грэг, теперь это...
— Я не знаю, — ответил Стерлинг. — Но мы исправим.
— Хватит говорить, — резко произнёс Ривер, и его голос дрожал от едва сдерживаемой ярости. — Давайте убьём Грэга. Хватит ждать.
Техасик, Омнистар, Ривер, Капитан Молния и Сокол за компанию пошли к месту телепортации. И тут телепортируется Орбан. Он появился прямо перед ними, и его лицо было решительным.
— Я тоже пойду, — сказал он.
— Ты уверен, Орбан? — спросил Стерлинг, и в его голосе была тревога.
— Я хочу встретиться с тем, у кого моя кровь. Это мой долг.
Они телепортировались в башню без Стерлинга. Старая база встретила их запустением, пыль, обломки, выбитые окна. Орбан сразу увидел Грэга, стоящего в центре разрушенного зала.
— И что ты на меня так смотришь? — произнёс Шторм, и в его голосе была насмешка, но в глазах что-то дрогнуло.
— Я хочу поговорить, — начал Орбан, и его голос дрогнул. Он сделал шаг вперёд, и его руки слегка тряслись. — Давным-давно, во времена Холодной войны, меня насильно дали препараты. И мне приходилось притворяться иногда Пакет-меном. Они использовали меня как наёмного суперсолдата для убийств. Но я не хотел убивать. Да и боли не хотел причинять. Я просто хотел быть фермером, как и мой отец. Да, я не говорил про твоего деда, но он был обычным фермером. И когда я был мелким, именно тогда приехали люди и забрали меня. И я больше не видел своего отца. — Он замолчал на мгновение, и в комнате повисла тишина. — Во времена конца Холодной войны я стал помогать людям всё чаще. Я творил добро. А когда на меня нападали злодеи, я их просто игнорировал, я не хотел им нанести вреда, они ведь тоже люди. И ещё, моя самая главная способность, это была моя же кровь. Она была необычной из-за препаратов. Из-за этого её хотели все. Это всё, что я хотел рассказать, Грэг. Хоть я тебя не прощу, но я тебя до сих пор люблю. Ты ведь мой сын. Я говорил Омнистару ранее, что ненавижу тебя, но я был не прав. И ты, не худший из моих сыновей. Просто, пожалуйста, перестань. Остановись. Ради меня.
У Грэга пошли слёзы. Они текли по его щекам, и он не вытирал их. Он стоял, глядя на отца, и его плечи дрожали.
— Прости, отец. Я всё понял, — прошептал Шторм, и его голос был полон боли.
Орбан обнял Грэга. Он прижал его к себе, и на мгновение они снова стали отцом и сыном.
— Орбан, Грэг тебя обманывает! — вдруг закричал Омнистар, и его голос разорвал тишину.
Грэг схватил за голову отца. Его пальцы сомкнулись, и Орбан не сопротивлялся.
— Так вот какой мой конец, — подумал Орбан, и в его мыслях не было страха. — Наверное, этот конец даже лучший, чем мог быть. Умереть от руки сына.
Грэг раздавил голову Орбана безжалостно. Хруст костей разнёсся по комнате. Тело Орбана рухнуло на пол.
— Прощай, отец, — произнёс Грэг, глядя на безжизненное тело.
— Ублюдок! — закричал Омнистар, и его голос был полон ярости и боли.
— Ну всё, парень сам напросился, — прорычал Техасик, и его кулаки сжались.
Техасик начал серию ударов, которые Грэг принял. Кулаки ветерана врезались в его тело снова и снова, но Грэг стоял. И сделал ответку в один удар. Техасик отлетел уж слишком далеко, на несколько кварталов, пробивая стены.
— Пока он придёт, я успею вас всех убить, — произнёс Шторм, и в его голосе была холодная уверенность.
— Ты, убийца моего отца! — закричал Ривер, и его голос сорвался. — И я убью тебя! Я отомщу за отца!
Ривер напрямую побежал на Грэга. И тогда Омнистар подошёл к Риверу, чтобы защитить его. Грэг был настолько быстр, что он сделал за полсекунды несколько сотен ударов в живот, и последним ударом он отправил Омнистара дальше, чем Техасика. Стены рушились, и Омнистар исчез в облаке пыли.
— Слушайте меня! — крикнул Сокол. — Капитан Молния и Ривер, вы схватите Грэга и держите его до того момента, когда я не активирую полностью одну из своих способностей!
— Что это ты задумал? — спросил Шторм.
Капитан Молния взял Грэга за ноги, а Ривер, за руки. Руки Сокола начали светиться красным, и воздух вокруг него задрожал.
— Не знаю, что ты сделаешь, но, видимо, Грэгу конец, — произнёс Ривер, сжимая руки Грэга изо всех сил.
Омнистар вернулся. Он вылетел из облака пыли, весь израненный, но всё ещё способный сражаться, и тоже схватил Грэга.
— Чёрт, я не могу никак двинуться! — закричал Шторм, пытаясь вырваться.
И всё резко засветилось красным. Все закрыли глаза, а когда открыли, Сокол превратился в пепел. А Грэг смог освободиться от этих троих.
Грэг хотел побежать, но он стал бежать как обычный человек. Его ноги заплетались, и он едва не падал.
— Чёрт, почему у меня нет сил? — выдохнул Шторм, глядя на свои руки.
— Неужели Сокол лишил его сил? — произнёс Омнистар, поднимаясь.
— Ну, тогда мы точно его убьём! — сказал Ривер, и в его голосе была надежда.
Но была проблема: у них тоже не было сил. Все они стояли, шатаясь, и не могли даже поднять руки. И вдруг Грэг вытащил из кармана препарат, маленький шприц, который блеснул в тусклом свете.
— Чёрт, остановите его! — крикнул Омнистар.
Капитан Молния подбежал, взял препарат и выкинул в окно.
— Ах ты, тварь! — заорал Шторм, и его лицо исказилось от ярости.
Грэг взял дробовик, который был в одном из ящиков в этой комнате, и выстрелил в Капитана Молнию, снёс ему голову. Тело рухнуло на пол, и кровь растеклась лужей. Ривер в этот момент прыгнул на Грэга, чтобы его поймать и убить, но Грэг успел среагировать и выстрелил в голову. Ривер упал замертво.
Он хотел выстрелить и в Омнистара, но патроны закончились. Омнистар молчал. Он только шёл вперёд, к Грэгу. Его глаза были полны решимости, и он не отводил взгляда. Он взял вешалку, старую, железную, ржавую, и ударил со всей силой Грэга. Грэг упал. Омнистар сел на Грэга и начал избивать. Его кулаки врезались в лицо Грэга снова и снова, и он не останавливался.
— Зачем?! Для чего?! Почему ты это всё сделал?! — кричал он, и его голос срывался.
— Всё на этой земле, зло, — прохрипел Шторм, и его лицо было разбито в кровь. — И вы все должны быть уничтожены. Весь этот мир, дерьмо.
Грэг посмеялся. Его смех был жутким, булькающим.
— А мне нравится, когда ты страдаешь. Мне от этого смешно.
Омнистар бил Грэга и бил, пока голова Грэга не превратилась в кровавое месиво. Он остановился только тогда, когда его кулаки онемели. Он тяжело дышал, и его руки были в крови.
— Всё. Покончено.
Он лёг рядом с телом Орбана. Закрыл глаза.
— Прости, что не успел спасти тебя. Прости за всё.
Продолжение следует.