Где-то в Лос-Анджелесе, в небольшом доме на окраине, Грэг лежал на кровати и спал. Ему снилось что-то хорошее может быть, море, может быть, небо, но сон оборвался резко и грубо. Орбан ударил его по плечу не сильно, но достаточно, чтобы Грэг подскочил на кровати, хватаясь за ушибленное место.
— Просыпайся, сын мой! — голос Орбана звучал бодро, даже весело, и в нём слышалась та особая отцовская усмешка, которая бывает только у людей, считающих, что лёгкая боль по утрам закаляет характер. — Иначе ты пропустишь сериал Омнистар!
Грэг сел, потирая плечо. Ему было немного больно, но он уже привык к таким пробуждениям. Отец считал, что побудка ударом делает тело крепче.
— Отец, хватит меня бить каждый раз ударом, — пробормотал он, всё ещё сонным голосом, и в его словах было больше усталости, чем обиды. Он потёр плечо ладонью и вздохнул.
— Зато в будущем твоё тело будет крепким, — Орбан хлопнул его по спине, уже легче, почти по-дружески, — и тебя никто не пробьёт.
Они пошли в зал. Небольшая комната с продавленным диваном, старым телевизором на тумбе и пультом, который вечно терялся между подушками. Орбан нашёл его с первой попытки. Он знал все тайники этого дивана, и включил телик.
На экране вспыхнула заставка. Омнистар. Четвёртый сезон, первая серия. Грэг подался вперёд, забыв о боли в плече. Это был его любимый сериал. Не просто сериал — это была история, которую он знал наизусть, но каждый новый эпизод всё равно заставлял его сердце биться быстрее.
В предыдущих сериях Омнистар с самой первой серии поднялся по карьерной лестнице, прошёл через десятки битв, через предательства и потери, и к третьему сезону стал настоящей легендой. Его знала вся страна. Его лицо печатали на плакатах, его имя произносили с благоговением. Но Грэг помнил и другое. Сцену из второго сезона, которая до сих пор отдавалась в нём странной, непонятной грустью.
— Простите, Капитан Калифорния и Омнистар, но мне надо уйти на одно задание, — произнёс Щелкунчик, стоя перед своими товарищами. Он говорил спокойно, но пальцы его правой руки нервно сжимались и разжимались, а взгляд был устремлён куда-то вдаль, мимо них, словно он уже видел то, что его ждёт.
— Но в Советский Союз опасно одному идти, — Омнистар нахмурился и сделал шаг вперёд, протягивая руку, будто пытаясь удержать товарища. — Вдруг тебя возьмут и заморозят?
Щелкунчик усмехнулся — коротко, криво, как будто над собственной судьбой, — и покачал головой:
— Если такое будет, то ничего не поделаешь.
Он повернулся к Капитану Калифорнии, и тот стоял, выпрямившись, сжимая свой щит обеими руками. Щелкунчик посмотрел на него долгим, изучающим взглядом, а потом протянул щит:
— Ты станешь моим наследником. Вот, держи мой щит.
А теперь, четвёртый сезон. Грэг и Орбан уставились в экран.
— Капитан Потужно, стой! Я не хочу с тобой сражаться! — кричал Омнистар, уворачиваясь от тяжёлых, как молоты, ударов. Его голос срывался, он отступал шаг за шагом, прикрываясь руками. Но Капитан Потужно не слушал. Он продолжал пиздить Омнистара, и каждый его удар отдавался в динамиках телевизора глухим, утробным звуком.
И вдруг, атака со спины. Капитан Калифорния обрушился на Потужно, как ястреб на добычу, и вырубил его одним точным, выверенным ударом.
— Как ты, Омнистар? — Калифорния тяжело дышал, опускаясь на одно колено рядом с избитым героем.
— Не очень, — Омнистар поморщился и сплюнул кровью на асфальт. — Меня сильно избили.
Позже приехала полиция. Потужно, всё ещё без сознания, был закован в наручники и отправлен в тюрьму. А дальше серия была не очень. Сюжет провис, диалоги стали картонными, и даже экшен не спасал. Грэг и Орбан сидели на диване и молча смотрели на экран, пока не пошли титры.
— Ну и говно, — Орбан откинулся на спинку дивана и скрестил руки на груди, в его голосе звучало искреннее, почти детское разочарование. — С первого по второй сезон всё интересно было. А потом, когда Омнистар стал всесильным, пошла всякая херня.
— Согласен с тобой, отец, — Грэг кивнул, не отрывая взгляда от экрана, где уже мелькали титры. Он вздохнул и потянулся, разминая затёкшие плечи.
Он поел, оделся в свою обычную одежду джинсы, футболку, старую куртку, и погнал в школу. Утро было солнечным, улицы Лос-Анджелеса уже наполнились шумом машин и голосами прохожих, и Грэг шёл обычными шагами, думая о чём-то своём, как вдруг его кто-то откинул в сторону резко, но без злобы.
— Привет, Грэг! Как дела? — раздался звонкий голос, и перед ним возникла Томоко, сияя своей обычной энергичной улыбкой.
Это была Томоко. Одноклассница Грэга, с которой они подружились ещё в средней школе. У неё были короткие чёрные волосы, вечно растрёпанные, и глаза, которые всегда светились любопытством. Она стояла, уперев руки в бока, и смотрела на него с тем особым выражением, которое означало, что она уже приготовила какую-то шутку.
— Привет, Томоко, — Грэг улыбнулся в ответ и поправил лямку рюкзака. — Дела у меня хороши. А как у тебя там с учёбой?
Томоко вздохнула — театрально, но искренне, — и закатила глаза:
— Ну, с учёбой как всегда беда.
Они пошли вместе по тротуару, и впереди, у торгового автомата, Грэг заметил знакомую фигуру. Даниэль. Его брат. Он стоял, наклонившись к автомату, и что-то яростно дёргал, ругаясь себе под нос.
— Нет! Как так? Банка застряла, я не могу её вытащить! — его голос был полон отчаяния, он ещё раз дёрнул ручку, но банка не поддавалась.
— Брат, ты так не успеешь до школы, — заметил Грэг, подходя ближе и заглядывая через плечо Даниэля.
Даниэль резко выпрямился и развернулся к ним. Его лицо выражало вселенскую скорбь, а руки всё ещё тряслись от напряжения.
— Да знаю я! Но этот ёбучий автомат забрал у меня деньги, и банка у него застряла! Просто — ну за что?!
Он ещё раз дёрнул бесполезную ручку и наконец отошёл от автомата, понурив голову. Ему было до сих пор грустно, что он потратил где-то пятьдесят центов. Он шёл, опустив плечи, и время от времени оглядывался на автомат, будто тот мог передумать и выдать банку.
— Так это всего лишь центы, — Грэг пожал плечами и хлопнул брата по спине. — Забей на это, брат.
— Да какая разница! — Даниэль всплеснул руками, и в его голосе звучала неподдельная обида. — Всё равно обидно!
Они втроём дошли до школы, зашли в класс и сели на свои места. Десятый класс. Математика. Урок прошёл серо, монотонно, под скрип мела и шёпот на задних партах. Началась перемена. Грэг подошёл к Уэйну тощему парню с вечно взлохмаченными волосами, который сидел за столом и что-то сосредоточенно крутил в пальцах.
— Что делать, Уэйн? — спросил Грэг, облокачиваясь на парту.
Уэйн даже не поднял головы. Он продолжал ковыряться в своих часах, и его голос звучал раздражённо:
— Не видишь? Я ремонтирую свои умные часы. Которые ты сломал.
— Ну прости, — Грэг отступил на полшага и поднял руки в примирительном жесте. — Я же не хотел их ломать.
Уэйн проигнорировал его. Он просто продолжил чинить часы, даже не взглянув на Грэга.
Тем временем за школой происходило что-то странное. Энерго стоял на заднем дворе, и вокруг него валялись тела школьники, учителя, случайные прохожие. Но они были не мертвы. Он их просто вырубал одного за другим, чтобы они потеряли сознание. Он не пытался никого убивать. Ему просто было скучно.
— Раз уж тебе неинтересен я, — пробормотал он себе под нос, обращаясь к кому-то невидимому и сжимая кулаки, — в как ты среагируешь, если я попаду на рандомную школу?
Он зашёл в класс, где учился Грэг. Дверь распахнулась, и в проёме возникла его фигура знакомая по десяткам комиксов, по сотням новостных сводок. Грэг узнал его мгновенно. Он читал про Энерго слишком много, чтобы ошибиться.
Он подбежал и схватил Энерго, вцепившись в него обеими руками.
— Бегите! Я его задержу! — его голос сорвался на крик, но в нём не было страха — только решимость.
Класс взорвался криками. Все бросились к выходу — все, кроме Даниэля. Он стоял и смотрел на брата.
— Уходи! — Грэг посмотрел на него серьёзно, не мигая, и в этом взгляде было всё: и приказ, и мольба, и любовь. Даниэль, сжав зубы, ушёл.
Энерго усмехнулся. Он собрал энергию в палец фиолетовую, пульсирующую, как живое сердце, и выстрелил в Грэга. Он не хотел его убивать. Просто чтобы было больно. Грэг закричал пронзительно, отчаянно, и его тело выгнулось дугой от нестерпимой боли. Даниэль услышал этот крик. Он развернулся на каблуках и побежал обратно, не раздумывая ни секунды.
— Не трогай его! — закричал он, и его голос сорвался на рык.
Грэг отступил. Он больше не мог держаться. Даниэль подскочил к Энерго, схватил его за плечи и повалил на пол. Он начал избивать его кулаками, без техники, без пафоса, просто вкладывая в каждый удар всю свою ярость.
— Почему ты только сильный? — прохрипел Энерго, и в его голосе было искреннее недоумение. Кровь текла из его разбитого носа.
— Я супергерой! — выкрикнул Даниэль, и его голос звенел от адреналина. — Как и миллион людей на этой планете!
Последний, серьёзный удар — и Даниэль вырубил Энерго. Тот обмяк и затих.
И вдруг окно разбилось. В класс влетел Омнистар. Настоящий. Живой. Грэг, всё ещё корчившийся от боли на полу, поднял голову и не поверил своим глазам.
— Я очень виноват, что опоздал, — произнёс Омнистар, и в его голосе звучала искренняя, человеческая вина. Он опустился на одно колено рядом с Грэгом и осмотрел его раны.
Он посмотрел на Грэга, подхватил его на руки — бережно, но крепко, — и взмыл в воздух. Даниэль, не раздумывая, схватил Энерго за шиворот и полетел следом.
— Не думал, что когда-нибудь буду держать ОмниСтара, — прошептал Грэг, и в его голосе, несмотря на боль, звучало что-то похожее на счастье. Он слабо улыбнулся.
— Парень, лучше помолчи, — Омнистар посмотрел на него сверху вниз, и в его глазах была смесь беспокойства и уважения. — Тебе, наверное, очень больно.
Омнистар повернул голову в сторону Даниэля и окинул его оценивающим взглядом:
— Раз ты супергерой, то почему тебя нет в Организации Героев?
— Мне нет необходимости там быть, — Даниэль пожал плечами на лету, и в его голосе не было ни гордости, ни вызова — просто констатация факта.
Омнистар прилетел в больницу огромное здание, сияющее огнями, и передал Грэга врачам. Его движения были быстрыми, но точными, как у человека, который делал это сотни раз.
— Можете помочь ему?
— Да, само собой разумеется, — врач поправил очки и уже разворачивал носилки. — Сделаем всё, что нужно.
Некоторое время спустя Энерго был отправлен в тюрьму для злодеев. Грэг лежал на койке и смотрел на Даниэля. Его лицо было бледным, но глаза горели тем самым огнём, который Даниэль видел у него только в моменты величайшей решимости.
— Даниэль, пожалуйста, ради меня... — он сделал паузу, собираясь с силами, и его голос дрогнул. — Продолжи временно притворяться ОмниАтомом. Я хочу, чтобы меня помнили. Как тогда помнишь, когда я спас Томоко и меня показали по новостям? Как героя без суперсил?
Даниэль посмотрел на брата. Долго. Молча. Он видел его боль, его надежду, его отчаянную веру в то, что он может оставить след. А потом кивнул медленно, но твёрдо:
— Хорошо, Грэг. Я выполню то, что ты сказал.
Он улетел. Взвился в небо, оставив брата в больничной палате. И вдруг резкая, невыносимая боль в голове. Даниэль рухнул на землю, схватившись за виски. Его тело скрутило судорогой, он не мог нормально встать, его голова болела так, будто кто-то ввинчивал раскалённую спицу прямо в мозг. Он не понимал, почему. А потом боль прошла. Так же внезапно, как началась.
Но что-то поменялось. Что-то внутри него стало другим как будто невидимое устройство переписало его память, изменило его суть. Он поднялся с земли, отряхнулся и посмотрел на свои руки. Они были те же самые, но ощущались иначе.
— Раз уж я временный ОмниАтом, — произнёс он, и его голос звучал странно — спокойно, но с новой, незнакомой ноткой, — то пусть я буду ОмниФакс. Я продолжу путь ОмниАтома, но буду иным. Я стану лучше.
Он надел чёрную маску с линзами. Чёрные перчатки. И полетел прямо к тюрьме злодеев. Он врезался в две камеры, снеся стены, и встал в облаке пыли. Перед ним были двое: Энерго и Капитан Потужно.
— Хоть мы давно не тренировались и давно стали слабыми, — произнёс Капитан Потужно, разминая плечи и хрустя шеей, — думаю, мы сможем победить этого слабачка.
Энерго подбежал первым. ОмниФакс ударил его ногой просто и точно, без замаха, и Энерго отлетел в стену, вырубленный с одного удара. Его тело сползло на пол и затихло.
— Если честно, будь он в форме, он бы тебя убил, — заметил Капитан Потужно, глядя на поверженного Энерго и слегка усмехаясь. — А ты его просто вырубил.
ОмниФакс подбежал и ударил в грудь Капитана Потужно. Но Потужно даже не шелохнулся. Он почти не почувствовал удар. Его лицо осталось невозмутимым. Тогда он ударил в ответ тяжело, мощно, и ОмниФакс согнулся пополам, начал плеваться кровью. Но тут он засветился мягким, пульсирующим светом, который шёл откуда-то изнутри.
— Бей снова, — произнёс ОмниФакс, и его голос был спокойным, почти ледяным.
Капитан Потужно посчитал его идиотом. Он подозревал, что что-то тут не так. Но всё равно ударил — со всей дури. ОмниФакс ничего не почувствовал. И ударил в голову Капитана Потужно так, что тот отлетел дальше, чем Энерго, пробил стену и упал где-то в лужу, подняв фонтан грязной воды.
Энерго смог встать. Его шатало, но глаза горели фиолетовым огнём.
— Был бы я в форме, я бы тебя разорвал на части, нахуй, — прохрипел он, вытирая кровь с губ.
Он решил использовать силу на все сто процентов. Он подбежал так быстро, что ОмниФакс не заметил движения, и ударил его сильно, точно в цель. Но ОмниФакс не почувствовал удар. Он просто стоял.
— Да кто ты такой вообще?! — голос Энерго сорвался, и в нём впервые прозвучало что-то похожее на страх.
В тюрьму влетел Омнистар. Он приземлился между ними, подняв облако пыли.
— Меня Пентагон послал, чтобы узнать, что происходит, — произнёс он, оглядывая разрушенные камеры и поверженных злодеев. — Я так понимаю, они хотели выбраться.
— Зачем их держать в тюрьме, если их можно убить? — голос ОмниФакса был спокойным, почти философским.
ОмниФакс проткнул голову Энерго — быстро, без колебаний, и откинул его снова. Но Омнистар успел среагировать. Он поймал тело Энерго, но было уже поздно. Энерго погиб.
— Зачем ты его убил? — голос ОмниСтара стал жёстче, он смотрел на ОмниФакса с растущим подозрением.
— Повторяю: держать их в тюрьме бред, — ОмниФакс развёл руками, как будто объясняя очевидную вещь. — Лучше их убить, и всё.
ОмниФакс подлетел к ОмниСтару и ударил его резко, без предупреждения. Но Омнистар ничего не почувствовал. Он даже не пошатнулся. Тогда он ударил в ответ коротко, точно в торс, и ОмниФакс рухнул без сознания.
— Видимо, ты не в себе, — произнёс Омнистар, глядя на поверженного противника. — Отдохни пока что.
Некоторое время спустя
Нью-Йорк, больница Аетан.
Даниэль открыл глаза. Белый потолок. Запах антисептиков. Писк мониторов.
— Стоп, — он резко сел на койке и схватился за голову. — Погоди. Где я?
— О, наконец-то проснулся, брат! — голос Грэга звучал бодро, почти весело. Он сидел на соседней койке и улыбался. — Мы в больнице Аетан. Она в Нью-Йорке. Меня сюда отправили, чтобы быстрее восстановиться. И тут работает безумный седой дед.
— Но ведь Нью-Йорк в другом конце Америки, — Даниэль нахмурился и потёр виски. — Как мы сюда попали?
— Давай не тупи, — Грэг усмехнулся и махнул рукой. — Омнистар же очень быстрый. Да и ты тоже.
Тем временем в одной из комнат, где были только Доктор Лакс, Омнистар и Кардио, шёл другой разговор. Лакс сидел на старом продавленном стуле, закинув ногу на ногу, и задумчиво чесал подбородок. Омнистар стоял у окна, скрестив руки на груди. Кардио сидел в углу, и его пальцы нервно постукивали по подлокотнику.
— Значит, второй Стиратель Памяти снова заработал спустя стольких лет, — произнёс Кардио, и его голос звучал задумчиво, почти тревожно.
— Получается так, — Доктор Лакс вздохнул и развёл руками. — Но я уже не помню, где он.
— Да он, в принципе, может быть где угодно, — Омнистар повернулся к ним и пристально посмотрел на каждого. — Главное, чтобы он не был в руках злодея.
Продолжение следует.