Глава 38 - ОмниАтом

Фактор Невероятности

Пентагон. Грэг, Правитель, Омнистар и Орбан смотрели на Генерала Мотрова, который сидел на стуле, развалившись, как будто он был не пленником, а гостем. Его руки были скрещены на груди, а на лице играла лёгкая усмешка. Он оглядывал их с тем особым, снисходительным выражением, которое бывает у людей, знающих, что они сильнее, и не спешащих это доказывать.

— Я начал битву, ибо давно не сражался с кем-то, — произнёс он, и голос его был спокойным, даже ленивым. — Но извиняться я не буду. Я на Грэга напал, ибо мне было скучно. Просто скучно. Понимаете? Сидеть в России годами, без нормального боя, это пиздец. Хоть какое-то развлечение. Размял кости, так сказать.

Он откинулся на спинку стула, и стул жалобно заскрипел под его весом.

— Ты вернёшься обратно в Россию, — жёстко произнёс Омнистар. Он не спрашивал. Он ставил условие.

— Да, мне, в принципе, неохота сюда возвращаться, — Мотров махнул рукой и зевнул. — У вас тут скучно. Герои мелкие, драки никакие. В России хотя бы знают, кто я такой. А тут иду по улице, и никто даже не смотрит. Позор. Ладно, бывайте.

Он потянулся в кресле, и его позвонки хрустнули, как сухие ветки.

— Можешь уходить, — процедил Омнистар. — Тебя уже ждёт твой вертолёт. И надеюсь, ты не вернёшься.

— Не дождётесь.

Генерал Мотров встал со стула, бросил на них последний взгляд и ушёл из Пентагона, не оглядываясь. Его шаги были тяжёлыми, и они ещё долго отдавались эхом в коридорах.

— Кто этот тип был в плаще? — спросил Грэг, когда тишина вернулась. Его голос звучал напряжённо. — Кто-то из вас его хотя бы знает?

— Нет, я его вообще впервые увидел, — ответил Правитель, задумчиво потирая подбородок. — Но этот парень был невероятен. Он вырубил Мотрова одной аурой. Одно дело драться с ним, но этот... он просто посмотрел на него, и Мотров упал. Кто он такой, мать его?

— Понятия не имею, — Омнистар покачал головой. — Но, кажется, он не враг. По крайней мере, пока.

В коридоре кто-то кашлянул. Все обернулись. В дверном проёме стоял Стерлинг, скрестив руки на груди. Его пальто было безупречно чистым, а лицо — непроницаемым, как всегда.

— Я проверил камеры, — произнёс он, и голос его был сух. — Этот человек не оставил следов. Вообще. Его нет ни на одной записи. Как будто его и не было.

— Как это? — Грэг нахмурился. — Мы же все его видели.

— Вот именно, — Стерлинг прошёл вглубь комнаты и остановился у стола. — Его видели только вы. Камеры — нет. Это плохой знак.

Правитель нервно передёрнул плечами и отвернулся к окну.

— Может, он тоже один из этих... из-за гряни.

— Возможно, — тихо ответил Омнистар. — Но сейчас у нас есть проблема посерьёзнее.

А в это время в Организации Злодеев Рваный стоял перед препаратами. Он смотрел на них, на ряды стеклянных колб, которые тускло поблёскивали в свете единственной лампы, и его руки дрожали. Он тяжело дышал, и его глаза были полны решимости и отчаяния.

— Вы все ответите за это, — прошептал он, и голос его сорвался. — За каждую смерть. За каждое унижение.

Он взял одну колбу и вколол в себя. Потом ещё одну. И ещё. И ещё. Он вкалывал их одну за другой, пока все препараты не закончились. Его тело начало меняться: мышцы вздувались, вены пульсировали, и он почувствовал невероятную силу внутри себя. Он направился в Пентагон, и его уже ничто не могло остановить.

— Я иду, — произнёс он, и голос его был низким, чужим. — И горе тому, кто встанет у меня на пути.

Прошло почти ничего, но он уже был в Пентагоне. Он так быстро, хаотично бежал, что время перед ним ломалось: то быстро шло, то медленно, то замирало совсем. Его тело дёргалось в такт этим разрывам, и он выглядел как живое воплощение хаоса.

— Я думал, вы хотите мирно жить с моей организацией! — закричал он, врываясь в зал. Его голос разнёсся эхом, и штукатурка посыпалась со стен. — Но вы меня очень сильно разочаровали! Вы направили Тёмное Звено, чтобы он меня убил! Но мне повезло его победить! Я убью вас всех! Зря я с вами вообще мирился! Вы заплатите за всё!

— Стой, погоди! — крикнул Омнистар, поднимая руки. — Мы даже не знаем, кто такой Тёмное Звено! Мы его не посылали!

Но было поздно. Рваный ударил Омнистара, и тот отлетел очень далеко, пробив несколько стен. Обломки посыпались на пол. Омнистар встал, но очень тяжело, держась за рёбра и кашляя кровью.

— Как ты стал таким сильным? — прохрипел он, сплёвывая кровь.

— Я использовал все препараты, которые были в организации, чтобы убить вас! — закричал Рваный. — Все до единого! И теперь я сама смерть!

Правитель начал стрелять из пистолетов, но пули не пробили даже кожу Рваного. Они отскакивали, как горох от стенки. Одну из пуль Рваный поймал зубами, начал её жевать, а потом, на около ультразвуковой скорости, плюнул в Правителя. Правитель смог увернуться, дёрнувшись в сторону, хотя и потерял руку — она оторвалась и улетела в стену. Кровь хлынула фонтаном.

— Твои пули ничто! — заорал Рваный. — Ты ничто!

Рваный становился сильнее на ходу. Он стал настолько быстрым, что начал видеть другое измерение. Время перед ним остановилось. Он видел, что будет в будущем. Он видел каждое движение, каждую атаку, каждую попытку его остановить. Неужели он стал сильнейшим?

— Вы пытаетесь победить меня, но вам не получится! — закричал он. — Я стал совершенным! Абсолютно совершенным! Я бог!

Время снова остановилось, и Рваный увидел призрак умершего злодея, стоящий перед ним.

— Не стоит их убивать, — произнёс Блек Дейд. Голос его был спокоен, но в нём звучала печаль. — Они не виноваты. Остановись.

— А ну пошёл отсюда! — Рваный замахнулся. — Ты мне не указ! Ты мёртв, а я жив! Я сильнее тебя!

Блек Дейд исчез, и время продолжило идти. Рваный взял Грэга за ногу, начал его крутить, как тряпичную куклу, и откинул далеко. Грэг ударился о стену, и у него начала выходить много крови. Он сполз на пол и затих.

— Вот чёрт! — выдохнул Правитель. — Ладно, уходите все! Я попытаюсь остановить этого безумца!

— Идиот, ты же умрёшь! — крикнул Грэг, с трудом поднимая голову.

— Да, знаю я! — ответил Правитель. — Уходите! Я хочу использовать очень сильный удар! Это мой последний бой!

Все отошли подальше. Правитель взял пули в руки, оставшиеся патроны, всё, что у него было, и ударил кулаком в подбородок. Случился мощный взрыв, который разорвал Правителя на части, а Рваному снесло челюсть. Кровь и осколки разлетелись по залу. Рваный не мог её регенерировать и чувствовал огромную боль. Он начал очень хаотично двигаться, врезаясь в стены и опрокидывая всё на своём пути.

И тут...

Приходит...

Он...

Мужик в чёрном плаще и в маске скелета. Его появление было бесшумным, и он просто стоял, глядя на Рваного.

— Ты нарушаешь законы мультивселенной, — произнёс он, и голос его был холодным, как сама вечность. — Ты должен быть отправлен в одно из измерений в качестве наказания, где ты будешь находиться навсегда.

— Кто ты?! — закричал Рваный, его голос дрожал от боли и ярости.

— Я Фактор Невероятности, — ответил Сайрекс. — Или же просто Сайрекс, как я себя в основном и называю. Я управляю удачей и процентом вероятности в мультивселенной и за её пределами.

Рваный хотел ударить, но Сайрекс взял его за руку и сильно сжал. Его хватка была абсолютной.

— И зачем ты меня хотел ударить? — спросил Сайрекс, и в голосе его не было эмоций. — Ты думаешь, твоя сила что-то значит против меня?

Сайрекс и Рваный начали исчезать. Их тела становились прозрачными.

— Что со мной происходит?! — закричал Рваный.

— Я возвращаюсь в своё измерение, — ответил Сайрекс. — А ты отправляешься в пространство, в котором ты можешь только мыслить. Ты существуешь и как бы нет там.

— Но почему ты тогда не тронул меня, когда я накачал себя препаратами?

— Ты тогда не был опасен и не нарушал законы реальности. А то, что ты сейчас делаешь, ломает всё время во всех мультивселенных. Мне и пришлось прийти, чтобы тебя остановить. Прощай, Рваный. Ты сам выбрал этот путь.

Сайрекс и Рваный полностью исчезли. В зале остались только разрушения и кровь.

— Что это за пиздец? — произнёс Грэг, вытирая кровь с лица.

— Я сам не знаю, — ответил Омнистар. — Но, кажется, мы только что увидели что-то, что выходит за пределы нашего понимания.

— Надо бы восстановить в Пентагоне всё то, что разрушили, — сказал Орбан. — И похоронить Правителя. Он спас нас.

В 0.5 D измерении.

Сначала не было ничего. Потом появилась мысль. Одна-единственная, висящая в пустоте, как лампочка в тёмной комнате.

— У меня нет конечностей, нет головы, нет органов, нет костей, нет крови. У меня нет ничего, кроме того, чтобы я мыслил. Что я теперь? Зачем мне существовать? — подумал Рваный.

Он попытался пошевелиться, но у него не было тела. Он попытался закричать, но у него не было рта. Только мысль. Голая, одинокая, бесконечная.