Прошёл где-то день. Стерлинг и Грейт Америка притащили Герберта в Пентагон. Он был без сознания, и его руки безжизненно болтались, пока они несли его через длинные коридоры, мимо дверей с табличками и героев, которые провожали их взглядами. Его положили в одной из камер, небольшой комнате с холодной металлической койкой, тусклой лампой над головой и стеклянной стеной, за которой всё было видно. Герберт лежал неподвижно, и только слабое дыхание показывало, что он жив.
Уэйн стоял рядом, скрестив руки на груди, и смотрел на него через стекло. Его пальцы нервно постукивали по локтю, а лицо выражало ту особую, сосредоточенную задумчивость, которая появлялась у него только тогда, когда он распутывал сложную техническую задачу.
— В этом вина второго Стирателя Памяти, — произнёс он наконец, и его голос звучал уверенно, как у человека, который давно всё просчитал и проверил. — Другого не дано. Кто-то использовал его на Грэге, и теперь он не помнит, кто он такой.
— Я, конечно, всё понимаю, но меня зачем позвали? — раздался голос с порога. Макс стоял в дверях, засунув руки в карманы дорогих брюк. Его волосы были взъерошены, а на запястье поблёскивали часы стоимостью в несколько миллионов долларов. Он выглядел немного растерянным, но не испуганным.
— Ты один из друзей детства Грэга, — ответил Стерлинг, даже не оборачиваясь. Он стоял у монитора и что-то настраивал. — Ну а ещё, как я помню, ты очень богатый. Ну и ты как раз поможешь своему старому другу. Ему сейчас нужны те, кому он может доверять.
— Всё, тихо тут, — Грейт Америка поднял руку, и его голос прозвучал как приказ. Все замолчали. Он нажал несколько кнопок на панели, и в камере что-то загудело. — Я вернул ему память. Теперь Герберт должен вспомнить, что он Грэг.
Герберт открыл глаза. Это произошло резко, его веки распахнулись, и он уставился в потолок. Его тело дёрнулось, он схватился за голову обеими руками, и его пальцы задрожали. Он смотрел в потолок, но видел что-то другое, что-то, что проносилось у него в голове, как ураган. Лица, голоса, крики, взрывы, кровь. Томоко. Даниэль. Отец. Альберт. Генри. Курт. ОмниСтар. Всё это обрушилось на него одновременно, и он закричал бы, если бы мог, но из горла вырвался только хрип.
— Грэг, хватит, давай успокойся, — Макс шагнул в камеру и положил руку ему на плечо. Его голос был мягким, но твёрдым, и он не убирал руку, даже когда Грэг дёрнулся.
— Я потерял всю свою семью! — голос Грэга сорвался на крик, и этот крик эхом разнёсся по камере. — Как мне успокоиться?! Как?!
— Герберт... точнее, Грэг, — Стерлинг подошёл к койке и посмотрел на него сверху вниз. Его лицо было спокойным, но в глазах читалось что-то похожее на сочувствие. — Скажи, а ты полностью помнишь, кто ты?
Грэг отнял руки от головы и посмотрел на своё отражение в стеклянной стене камеры. Он увидел своё лицо бледное, измождённое, с тёмными кругами под глазами, и узнал его. Это было лицо человека, который прошёл через ад и вернулся.
— Да, — произнёс он, и его голос был глухим, но твёрдым. — Я помню абсолютно всё.
И тут в окно врывается Янтарный Император. Стекло разлетелось на тысячу осколков, которые засверкали в свете ламп, и он приземлился посреди комнаты с грохотом, от которого задрожали стены. Его кристаллы светились кровавым светом, а доспехи гудели, заряжаясь энергией. Он выпрямился во весь рост и оглядел присутствующих с видом человека, который привык появляться эффектно.
— Здравствуйте! Янтарный в здании! — провозгласил он, и его голос был громким, почти торжественным.
— Стоп! — Грэг резко сел на койке и уставился на него, не веря своим глазам. — Ты же этот... тот самый, которого Озеро Ночи убил! Он же тебя обезглавил! Я сам видел!
— Я не мог так тупо умереть, — Янтарный Император усмехнулся и пожал плечами, и его кристаллы зазвенели. — Я имею очень хорошую регенерацию. Меня просто так не убить.
— Знакомьтесь, — Стерлинг жестом указал на него, и в его голосе была та особая, усталая интонация, которая появлялась у него всякий раз, когда в Пентагон врывались без предупреждения. — Это бывший помощник ОмниСтара.
Стерлинг почесал голову и обвёл взглядом собравшихся Макса, Уэйна, Грейт Америку, Янтарного Императора, Грэга. В комнате становилось тесно.
— Уж слишком вас много. Может, остановить разговор и разойтись? Всё равно мы сделали то, что хотели. Грэг помнит, кто он.
— Стерлинг, а что мне делать? — спросил Грэг, и его голос звучал потерянно. Он всё ещё сидел на койке, и его пальцы сжимали край матраса. — Я ведь живу в заброшенном доме. У меня ничего нет.
— Поживи в Пентагоне пока что. Здесь безопасно, и тебе выделят комнату.
— Спасибо, Стерлинг, — Грэг кивнул, и в его голосе прозвучала искренняя благодарность.
А в это время в Российской Федерации, в Калуге, где-то в подземной базе, спрятанной глубоко под землёй, Генерал Мотров стоял, скрестив руки на голой груди. Это был перекаченный дядька в военных штанах и маске с цифрой семь. Его тело было покрыто шрамами старыми, боевыми, и каждый мускул был виден под кожей. Он держал сигарету в зубах и смотрел на карту Америки, приколотую к стене. Карта была старой, пожелтевшей, но на ней всё ещё можно было разглядеть контуры Соединённых Штатов.
— Пора бы узнать, как там поживает Америка, — произнёс он, и его голос был низким, как гул двигателя. Он говорил сам с собой, но в его словах была та особая, зловещая решимость, которая бывает у людей, планирующих что-то грандиозное.
Он потушил сигарету об своё плечо, кожа зашипела, но он даже не поморщился, и кинул окурок в пустую бутылку, стоявшую на столе. Бутылка разлетелась вдребезги, и осколки стекла разлетелись по полу. Он надел военную куртку, не застёгивая её, вышел из бункера на поверхность и сел в вертолёт, ожидавший его на посадочной площадке. Винты загудели, поднимая ветер, и машина оторвалась от земли.
— Жди меня, Америка. Легенда вернётся вновь, чтобы вы, сука, вспомнили батю.
А тем временем в Нью-Йорке, США, Триумф сидел дома на старом продавленном диване и смотрел телевизор. Какой-то старый ситком, который крутили по кабельному. Он иногда смеялся тихо, про себя, но его лицо было усталым. Он выглядел как человек, который слишком много пережил за последний год. Вдруг кто-то зашёл к нему без стука. Это был Ван, и в руках он держал упаковку пива.
— Привет! Я принёс пиво. Ну что, пить будешь? — Ван поднял упаковку, и бутылки звякнули.
— Нет, — Триумф покачал головой и отвёл взгляд. — Я не буду.
— Это почему? Ты ведь раньше любил пить. Мы с тобой столько раз сидели...
— У меня всё плохо со здоровьем из-за алкоголя, — перебил его Триумф, и в его голосе была та особая, горькая интонация человека, который принял трудное решение. — Так что я решил, что не буду пить. Уже месяц не пью почти. Но мне пиздец хочется, ибо у меня алкогольная зависимость. Но сам понимаешь, нельзя пить. Надеюсь, ты взял с собой сок какой-нибудь? И надеюсь, он не яблочный. Сам знаешь, я не люблю его.
— Всё понял тебя, Триумф, — Ван кивнул и полез в сумку, которую принёс с собой. — И да, я помню, что ты не любишь ягодные и яблочные соки. Так что я взял гранатовый.
Триумф взял коробку, открыл её, поднёс к губам и сделал один глоток. Его лицо исказилось, и он скривился так, будто съел целый лимон.
— Ну и кислятина! — он поставил коробку на стол и отодвинул её подальше. — Есть ли что-нибудь другое?
— Другое не нашёл, прости.
Триумф вздохнул и откинулся на спинку дивана.
— Интересно, что наш босс Мультигалаксион делает? Войну, что ли, готовит?
— Не знаю, — Ван пожал плечами и сел в кресло напротив. — Но думаю, война с Организацией Героев, уж слишком рано как-то. Мы ещё не восстановились после прошлой.
А тем временем в неизвестном здании, в комнате без окон, освещённой только тусклыми лампами, Мультигалаксион сидел на стуле, закинув ногу на ногу. Его жёлтый плащ был перекинут через спинку стула, и он вертел в пальцах какой-то маленький предмет. Вдруг кто-то пришёл к нему, фигура появилась из тени бесшумно, как призрак. Это был Джон, и его лицо было, как всегда, незапоминающимся.
— Ну что, Джон? Как там? Узнал что-то новое?
— К счастью, да, — ответил Джон, и его голос был спокойным, почти шёпотом. — Я узнал, где приблизительно был заморожен Техасик. Думаю, мы сможем его отморозить и промыть его мозги с помощью Стирателя Памяти. И он станет нам очень хорошим союзником. С его силой мы сможем многое.
— Отлично! — Мультигалаксион хлопнул в ладоши, и его глаза загорелись. — Очень рад это слышать. Ну что же, Джон, используй и дальше свою способность скрываться от всех. Ты мой самый ценный агент.
— Главарь, как думаете, обо мне могут узнать, что я предатель? — спросил Джон, и в его голосе мелькнула тень беспокойства.
— Вряд ли, — Мультигалаксион отмахнулся. — Всем наплевать на тебя. Ты настолько незаметный, что они даже не помнят, как ты выглядишь. Так что ты можешь спокойно возвращаться. Никто ничего не заподозрит.
Джон ушёл, и его фигура растворилась в тени, как будто её никогда и не было. Мультигалаксион остался один. Он откинулся на спинку стула, посмотрел в потолок и улыбнулся.
— Скоро будет то самое время для битвы. Оно свершится.
Продолжение следует.