— Ох, какая же это гора с плеч...
Рафна, хлопотавшая над ужином, весело напевала под нос, явно пребывая в прекрасном расположении духа.
По комнатам Башни разносились аппетитные ароматы. Обычно от таких запахов у меня сразу текли слюнки, но сегодня они почему-то совсем не радовали.
— И все-таки старший Зигфрид просто невероятен, правда?
— Угу, точно...
Рафна тоже сдавала этот экзамен. Хоть она и проходила его в Башне, все было официально — под присмотром профессора, который приехал сюда специально ради нее.
Сначала, увидев свое место в рейтинге, Рафна на мгновение окуталась мрачной аурой. Однако стоило ей заметить, кто занял первую строчку, как она тут же повеселела. Похоже, ее успокоило то, что на вершине оказалась не какая-нибудь девица.
— Вообще-то я сама хотела занять первое место, чтобы забрать Билет на исполнение желания Кена... — протянула она, расставляя тарелки.
Хотя наши ужины всегда отличались изобилием, сегодня стол выглядел особенно празднично — блюд было невероятно много.
— Обидно, конечно, но ничего не поделаешь!
Рафна невинно улыбнулась. Судя по всему, победа Зигфрида расстроила ее куда меньше, чем если бы первое место досталось кому-то другому. Благодаря этому она прямо-таки светилась от счастья...
— А что, если бы... ну, первое место занял не старший Зигфрид, а кто-то другой? Ха-ха, интересно, что бы тогда было? — как бы невзначай поинтересовался я из чистого любопытства, словно мы обсуждали отвлеченную тему.
Что, если бы победил кто-то другой? Иными словами, если бы этот «кто-то» забрал Билет на исполнение желания и пригласил меня на свидание. Вот в чем крылся истинный смысл моего гипотетического вопроса.
— Ха-ха-ха...
От Рафны вдруг поползла такая зловещая черная дымка, какой в мирное время точно быть не должно.
«...Э? Она что, Король Демонов?»
— Ну... я ведь не хочу доставлять Кену неприятностей. Так что этот вопрос просто... решился бы сам собой, верно?
— Р-решился?! Что значит «решился»?!
Несмотря на пугающий взгляд, Рафна очаровательно улыбнулась и больше не проронила ни слова.
«...Да уж, про Мэри мне точно стоит помалкивать».
Сначала я сомневался, правильно ли скрывать это от Рафны, и думал рассказать обо всем как бы между прочим. В конце концов, Мэри сама подчеркнула, что это свидание — просто дружеская встреча без всяких скрытых смыслов.
«Но если Рафна узнает... начнется сущий кошмар».
Богатый жизненный опыт позволял мне в красках представить последствия. Врать, конечно, нехорошо. Особенно паршиво лгать человеку, который тебе дорог.
...Но ведь просто промолчать — это же не ложь, верно?
Ради всеобщего спокойствия я решил держать язык за зубами. И в очередной раз подумал, что запереть Рафну обратно в Башне было чертовски правильным решением.
Время пролетело незаметно, и вот в назначенный Мэри выходной день я стоял посреди знакомой городской площади, ожидая ее.
«Если подумать, когда-то мы уже оказывались в похожей ситуации».
Кажется, тогда мы собирались смотреть на поединок Зигфрида. Я отдал Мэри билет, и мы решили пойти вместе, а заодно заглянули на проходивший тогда фестиваль.
«Постойте-ка...»
Разве это не было самым настоящим свиданием?
Додумавшись до этого, я поспешно тряхнул головой, прогоняя лишние мысли. Какое еще свидание? В те времена я был всего лишь грузным, непривлекательным парнем. Мэри пошла со мной только потому, что мне не с кем было смотреть турнир. Мы просто погуляли по ярмарке, купили свитки возрождения и побродили по округе.
«Мэри тогда точно ничего ко мне не чувствовала».
Я был жалким слабаком, который вечно прятался за ее спину от задир. И пусть сейчас все изменилось, в те дни она никак не могла видеть во мне мужчину...
— Кен?
— ...А, Мэри.
— О чем ты так задумался?
— Да так, ни о чем, просто всякая ерунда в голову лезет.
Я ни за что не признался бы ей, о чем размышлял секунду назад, поэтому поспешил перевести тему.
Сегодня на Мэри было легкое, струящееся платье, а наброшенный сверху кардиган делал ее образ гораздо нежнее обычного строгого стиля. Она выглядела невероятно мило.
«Я слишком сильно зацикливаюсь на этом».
Почувствовав, как к щекам приливает жар, я поспешно отвел взгляд.
— Ну что, куда пойдем?
При виде нарядившейся Мэри в памяти невольно всплыл наш недавний разговор на крыше. Воспоминание о том, как робко и нежно она приглашала меня, заставило мое лицо вспыхнуть еще сильнее.
— Говорят, сегодня показывают отличную пьесу. Тебе было бы интересно?
— Пьесу?
— Да, это самый популярный сейчас спектакль в Лилиасе.
Мэри достала из маленькой сумочки брошюру, обложку которой украшала иллюстрация — судя по всему, сцена из спектакля.
— К тому же в Дедрисе сейчас выступает известнейшая труппа, так что мне очень хотелось посмотреть это представление именно с тобой, Кен.
Она мягко улыбнулась, протягивая мне буклет с искренним воодушевлением. Я поймал себя на том, что завороженно любуюсь ее радостным лицом.
— ...Тебе не нравится эта затея?
— А, что?
— Ты просто молчишь...
— Ой! Нет! Все отлично! То есть мне очень нравится! Я обожаю театр!
Я настолько засмотрелся на ее улыбку, что на мгновение потерял нить разговора, из-за чего Мэри решила, будто мне не по душе ее предложение. Пришлось активно замахать руками, чтобы поскорее развеять ее сомнения.
«Я веду себя как-то странно».
Мысли постоянно путались. Раньше в общении с Мэри я никогда так не робел. Но с тех пор, как она пригласила меня на свидание, перед глазами то и дело вставало ее искреннее лицо, лишая меня всякого покоя.
— Рада это слышать, уверен, тебе понравится. Ну что, пойдем?
Услышав мой поспешный ответ, Мэри нежно улыбнулась. Затем она развернулась и сделала шаг, собираясь вести меня к театру.
В мою ладонь мягко и естественно скользнула теплая рука.
Конечно же, это была рука Мэри. Она поравнялась со мной и, когда мы пошли вперед, аккуратно взяла меня за руку.
«...Ого».
Хоть она и взяла меня за руку со всей девичьей робостью, ее пальцы сжались крепко, словно она не желала меня отпускать. От этого прикосновение ее мягкой и теплой ладони ощущалось еще отчетливее.
«Мэри сегодня на удивление смелая».
Пока я гадал, как ей удается так непринужденно держать меня за руку, и украдкой поглядывал на нее, волнение нарастало. Но, как оказалось, спокойствие Мэри было лишь напускным. Даже сбоку я отчетливо видел румянец, заливший ее щеки. Она явно безумно нервничала: шла, опустив голову и изо всех сил сжимая мою ладонь. Сквозь пряди колышущихся на ветру волос я заметил, как дрожат ее повлажневшие от волнения глаза.
При виде ее такой беззащитной мне снова вспомнился наш разговор на крыше. Пусть она и не заняла заветное первое место, она все равно набралась храбрости и позвала меня на свидание, готовая к возможному отказу. Я почувствовал всю глубину ее искренности.
Я крепко сжал ее ладонь в ответ.
Мэри удивленно и робко вскинула на меня глаза. Ее лицо пылало, а на лбу выступили крошечные капельки пота. Стоило нашим взглядам пересечься, как она в замешательстве принялась смотреть по сторонам, но в конце концов снова повернулась ко мне.
— ...Я очень жду этого спектакля, — тихо произнесла она и нежно улыбнулась.
Сюжет пьесы оказался незамысловатым. Несчастные мужчина и женщина встретились и стали друг для друга опорой. И хотя злой рок, казалось, ополчился против них, насылая одну беду за другой, искренне любившие друг друга герои поддерживали партнера, делили невзгоды и в итоге сумели преодолеть предначертанную судьбу.
Однако в финале они все же расстались, чтобы каждый мог следовать собственной дорогой. Это была простая, но глубоко трогательная история. Из-за своей чистой и искренней любви они решили разойтись, прекрасно понимая, что действительно нужно партнеру. Расставание принесло им боль, но они пошли на это ради счастливого будущего друг друга.
Когда занавес опустился, я украдкой взглянул на сидевшую рядом Мэри.
— ...Ах.
Она настолько прониклась историей, что на ее глазах выступили слезы. Я едва сдержал улыбку от этой картины. Мэри выглядела невероятно мило: ее лицо выражало целую бурю эмоций, вызванных сопереживанием героям. Обычно она держалась бесстрастно, и этот контраст делал ее чувства еще более заметными.
— ...Было здорово, — тихо сказала Мэри, когда мы вышли на улицу, и незаметно смахнула слезинки.
— Да, потрясающе. И актеры сыграли просто великолепно.
Привыкнув к современным фильмам и сериалам, я поначалу недооценивал местный театр. К тому же здешняя эпоха сильно отличалась от привычного мне современного мира. Однако мастерство актеров превзошло все мои ожидания. Я не особо разбирался в сценическом искусстве, но даже на взгляд человека из будущего их игра ничуть не уступала работе профессионалов кино. Более того, живое выступление прямо перед глазами в чем-то казалось даже более захватывающим.
— Кен, а какая сцена тебе запомнилась больше всего?
После спектакля мы еще долго бродили по городу. И хотя сегодня не было праздничных гуляний, на улицах хватало интересного, так что даже простая прогулка приносила удовольствие. Мы шли, делясь переполнявшими нас эмоциями и увлеченно обсуждая увиденное.
— Пожалуй, тот момент, когда главный герой понимает чувства героини и отпускает ее.
— ...Ой, мне тоже!
Стоило мне ответить, как Мэри придвинулась ближе.
— Мне эта сцена тоже показалась самой сильной! Она была такой трогательной, прямо за душу взяла...
Было удивительно осознавать, что мы обратили внимание на одну и ту же деталь и испытали схожие чувства. Делиться впечатлениями и находить такой отклик друг в друге оказалось безумно приятно. На душе становилось тепло и радостно. Глядя на то, с каким восторгом Мэри говорит о пьесе, я чувствовал, как меня все сильнее к ней тянет. Мы присели на свободную скамейку и еще долго беседовали, настолько увлекшись разговором, что совершенно потеряли счет времени.
— Ой, надо же, как поздно.
Опомнившись, мы обнаружили, что солнце уже клонится к закату, окрашивая все вокруг в багровые тона сумерек. День неумолимо подходил к концу, и вскоре нам нужно было возвращаться в общежитие.
— ...Ах.
Взглянув на часы, Мэри понурила голову, словно расстроившись. Но мгновение спустя она подняла на меня глаза.
— Кен, мы можем побыть вместе еще немного?
Ее взгляд слегка дрожал. Неужели она запланировала для нашего свидания что-то еще? Я с радостью кивнул.
— Конечно.
Услышав мое согласие, Мэри мгновенно повеселела и поднялась со скамьи.
— Тогда пройдемся еще немного?
Она улыбнулась и протянула мне руку. Я помедлил секунду, но все же вложил свою ладонь в ее. И мы снова пошли по улице, крепко держась друг за друга.
«Прохожих стало заметно меньше».
С наступлением сумерек некогда оживленные улицы начали пустеть. Шумные лавки закрывались, гомон затихал, и казалось, будто во всем мире остались только мы двое. Вскоре зажглись уличные фонари, работающие на камнях маны, мягко рассеивая сгущающуюся темноту.
— Как красиво... Словно звездный свет.
И правда, сияние магических камней в фонарях тянулось вдоль дороги, напоминая Млечный Путь. В обычный день я бы даже не обратил на них внимания. Но когда ты рядом с кем-то особенным, даже самые привычные вещи начинают казаться волшебными.
Вдруг Мэри, не оборачиваясь, негромко спросила:
— Кен, тебе разве не любопытно?
— А? О чем ты?
Она слегка повернула голову, словно пытаясь угадать мою реакцию.
— Почему я пригласила тебя на свидание.
Она спросила это не потому, что сомневалась в моей догадливости. В ее глазах читалась робкая надежда на то, что я все пойму, и от этого мое сердце забилось чаще. Словно почувствовав это, Мэри сжала мою руку еще крепче.
Я все понимал. Прекрасно знал, что это значит. И понимал, что чувства Мэри не имели ничего общего с кокетством других девушек, которые звали меня куда-то ради забавы или из праздного любопытства.
— Ты мне нравишься, Кен.
Она произнесла это вслух, окончательно подтверждая мои догадки.
— Не просто как друг... Ты дорог мне как мужчина.
Я чувствовал, как слегка подрагивает ее теплая ладонь. Пусть она и старалась говорить спокойно, словно в ее словах не было ничего необычного, я отчетливо ощущал ее волнение. И ее страх. Мы стояли так близко, что, казалось, могли слышать стук сердец друг друга. Но, несмотря на всю неловкость, Мэри смотрела мне прямо в глаза, открывая свою душу.
— Это из-за того, что я изменился внешне?
Мне давно хотелось узнать, когда именно перемены в ее отношении переросли в нечто большее. До того как она пригласила меня на свидание, ее поведение оставалось прежним. Поэтому я думал, что дело в моей внешности. Я ведь изменился настолько, что вполне мог пробудить чувства, которых раньше и быть не могло.
— Как ни прискорбно признавать... но все началось очень давно, — ее ответ оказался совсем не таким, как я ожидал. — В тот самый день, когда я дрожала от страха и не могла выйти из комнаты, а ты пришел мне на помощь.
Мэри нежно улыбнулась, словно заново переживая те мгновения.
— С того самого дня я любила тебя каждую секунду, без перерыва.
Прижав свободную руку к груди, она преданно смотрела на меня. Ее раскрасневшиеся щеки, робкая улыбка... В ее глазах светилась такая искренняя любовь, что даже последний дурак сразу понял бы, кому она предназначалась. Все ее чувства были устремлены только ко мне.
— Мэри, я...
Я совершенно растерялся, не зная, что ответить на такое чистосердечное признание.
— Пожалуйста, не говори ничего прямо сейчас, — мягко перебила она, словно прочитав мои мысли.
— Что ты имеешь в виду?
— Ну... это моя маленькая хитрость.
Смущенно отведя взгляд, она переплела свои пальцы с моими и придвинулась еще ближе.
— Мой план в том, чтобы заставить тебя без памяти влюбиться в меня, а уже потом... услышать твой ответ.
Я кожей ощущал исходящее от нее тепло. Мэри густо покраснела, и этот жар передавался мне. Ее улыбка будоражила кровь не меньше, чем близость ее тела.
— Так что потом, когда ты полюбишь меня так же сильно, как я тебя...
От ее слов мое сердце забилось с такой силой, что я испугался, как бы она не услышала этот оглушительный стук. Оно колотилось как сумасшедшее.
— ...Вот тогда и ответишь мне.
В этот миг, когда она смотрела на меня, ее лицо было прекраснее всего на свете.