В последнее время Эмили то и дело думала о Кене. Точнее, не только в последнее время — с тех самых пор, как она в него влюбилась, мысли о нем не покидали ее ни на день. Но в последние несколько дней он не выходил у нее из головы чаще обычного.
Причина тому...
— У тебя сегодня волосы немного растрепались.
— Что? О, правда?
— Совсем не так, как обычно. Давай я поправлю.
— Эм, я вообще-то не замечаю никакой разницы.
Глядя, как Мэри запускает руки в волосы Кена, Эмили крепко сжала кулак.
«Она просто поправляет ему прическу».
Но это было не просто поправление, ведь она даже не использовала расческу, а нежно касалась головы Кена обеими руками.
«Что это еще за выражение лица такое?»
Более того, в отличие от своего обычного состояния, лицо Кена заметно покраснело, словно он засмущался.
«Она что, твоя первая любовь или типа того?» — Эмили почувствовала сильное желание подбежать и выкрикнуть эти слова.
«Но имею ли я вообще право что-либо говорить...»
Эмили прекрасно осознавала свое положение и то, что она сделала с Кеном. Даже если бы ее сердце внезапно дрогнуло, наполнившись сожалением и чувством вины за содеянное... Она всё еще не извинилась перед ним.
«...Так почему мои чувства вдруг изменились?»
Еще совсем недавно она по глупости отвергала свои чувства и дурно обращалась с Кеном. И всё же, с того самого дня, как Кен вернулся в академию после перерыва, она не могла перестать думать о нем с самого утра. Воспоминания о том, как она раньше изводила Кена, теперь начали изводить ее саму.
Пока Эмили продолжала размышлять о внезапной перемене в своем сердце, ее пронзило странное ощущение.
«Почему... это происходит?»
Это было похоже на странное головокружение, а затем раздался звук, словно галлюцинация.
Чик.
Леденящий душу звук режущих ножниц, казалось, эхом донесся откуда-то, послав мурашки по ее спине.
— Эмили, ты в порядке?
Знакомый голос раздался рядом с ней, вырвав ее из жутких мыслей. Она повернула голову и увидела стоявшую рядом Мэри, которая смотрела на нее.
— ...Что случилось?
— Я подошла поговорить, пока мы возвращались. Мы ведь друзья, как-никак.
«...Друзья».
Со времени их разговора в библиотеке Эмили казалось, что они с Мэри стали ближе, но она всё равно предполагала, что это лишь ее собственное ощущение и что Мэри может думать иначе.
Друзья.
Услышав это из уст Мэри, Эмили обрадовалась, особенно учитывая, что раньше они обменивались свирепыми взглядами при каждой встрече.
— Так вот, я подошла немного поболтать, но ты, кажется, не в духе.
— Нет... я в порядке. Просто голова вдруг закружилась.
— Закружилась?
Эмили попыталась успокоить Мэри небрежным ответом, но та, казалось, обеспокоилась упоминанием о головокружении.
— У тебя тоже бывают слуховые или зрительные галлюцинации? Словно видишь воспоминания, которых никогда не было.
— Что?
Объяснение Мэри застало Эмили врасплох, потому что ее описание идеально совпадало с ее собственными симптомами.
— Откуда ты знаешь?
— ...На самом деле, в последнее время я тоже испытываю нечто подобное. Чувствую головокружение, когда это внезапно происходит.
— И я... в последнее время я часто так себя чувствую.
Почему у них были такие симптомы? Может, это болезнь? А если нет, то чье-то проклятие?
— И всё же не стоит слишком сильно волноваться. Хоть это и странно, физически с нами всё в порядке.
— Ты права...
И правда, физически с ней не было ничего не так. Только обрывочные, незнакомые воспоминания и странное одиночество, исходящее от них. Это чувство вызывало сильную тревогу.
«Не будем слишком много об этом думать».
Но, как и сказала Мэри, это не то, о чем стоило бы слишком сильно беспокоиться. Более того, сейчас ее интересовало кое-что другое.
— Но Мэри... разве не правда, что в последнее время вы с Кеном стали ближе?
Услышав вопрос Эмили, Мэри молча покраснела и отвела взгляд.
«Значит, между ними и правда что-то было».
Тревога закипала внутри нее, вызванная мыслями о том, что, возможно, между Мэри и Кеном что-то изменилось.
— На самом деле, я тоже пришла поговорить об этом.
Мэри, осторожно начав разговор, огляделась по сторонам, прежде чем наклониться и прошептать на ухо Эмили.
— Что?! Да не может быть!!!
— Тш-ш, тише! Эмили, ты слишком громко кричишь!
От этого выкрика все в классе разом переключили свое внимание на Эмили и Мэри. Мэри быстро закрыла Эмили рот рукой и незаметно покосилась в сторону окна.
Там был Кен.
Он тоже смотрел в их сторону с явно озадаченным видом.
— Ты призналась? — Эмили понизила голос, говоря ровно настолько громко, чтобы слышали только они вдвое.
На ее вопрос Мэри слегка покраснела и кивнула. Получив подтверждение, Эмили почувствовала, как кровь отлила от головы. Это тревожило ее еще сильнее, чем недавнее головокружение.
«Если она призналась... тогда».
Раз уж Мэри такая милая и добрая девушка, то у парня нет причин отвергать подобное признание. А значит, ожидаемый исход будет...
— О, но я только призналась. Ничего не изменилось.
Слова Мэри, опровергающие предположения Эмили, сбили ее с мысли.
— ...Что? — разум Эмили мгновенно прояснился от этих неожиданных слов. — Почему? Ты... ты призналась. Кен должен был услышать это совершенно четко. ...Тогда почему?
Не успев почувствовать облегчение от того, что между ними ничего не изменилось, она прежде всего испытала недоумение. Представить, что признание Мэри отвергли, было просто немыслимо.
— Это немного эгоистичное желание. Я хочу, чтобы он по уши влюбился в меня и сам признался.
Мэри объяснила это с нежной улыбкой.
— В любом случае, раз уж ничего пока не изменилось, не сдавайся и продолжай в том же духе, Эмили.
— Ч-что ты такое вдруг говоришь?
Почувствовав облегчение от того, что Кен и Мэри были не более чем друзьями, Эмили отвела взгляд, словно ее поймали с поличным.
Не упустив из виду реакцию Эмили, Мэри одарила ее доброй улыбкой:
— Я болею за тебя.
Почувствовав легкую неловкость в ответ на улыбку Мэри, Эмили избегала ее взгляда.
— ...Почему? Если Мэри призналась... то я просто путаюсь под ногами.
— Ты не преграда, ты подруга, Эмили.
Глядя на Мэри, которая ласково смотрела на нее и произносила эти слова, Эмили лишь тупо уставилась на нее.
Затем Мэри решительно сжала кулак:
— Поскольку Кен нравится мне ничуть не меньше, я понимаю твои чувства, Эмили. Вот почему я могу за тебя болеть.
— Мэри...
Эмили была тронута. Если бы это была она, то, возможно, отнеслась бы к Мэри как к сопернице или врагу и была бы начеку. Неужели Мэри и вправду такая особенная? Или, как она и сказала, искренне ей сопереживает и болеет за нее?
— Мэри... ты такая невероятная, мне кажется, я могу влюбиться в тебя.
— У тебя уже есть тот, кто тебе нравится, так что это делает тебя распутницей.
До глубины души растроганная Эмили сжала руку Мэри, а та рассмеялась, словно находя это забавным.
Пока Мэри и Эмили продолжали укреплять свою дружбу, бросая друг на друга ласковые взгляды, Энцо Лотирикс сидел прямо позади Эмили, сжимая кулаки и скрежеща зубами от ярости. Он подслушал разговор Эмили и Мэри — и не просто так, а использовав магию для усиления слуха.
«Кен Файнштейн!»
До недавнего времени Кен казался ему пустым местом, чье присутствие оставалось незамеченным.
Энцо испытывал чувства к Эмили — к ее яркой, жизнерадостной натуре, позволяющей легко ладить с другими, к ее доброму сердцу, не способному отказать в помощи, когда к ней обращались с обеспокоенными лицами. Вдобавок она была одной из самых привлекательных девушек на их потоке.
«Но теперь он вдруг стал центром внимания всего класса!»
Больше всего на свете Энцо жаждал внимания. До преображения Кена он с легкостью приковывал к себе взгляды одноклассниц благодаря своей тщательно ухоженной внешности. Стоило ему улыбнуться, как некоторые девушки чувствовали трепет в груди, а то и влюблялись в него. Энцо наслаждался этим вниманием, но был в бешенстве от сдвига в динамике, вызванного появлением Кена. И особенно это касалось Эмили.
Как бы он ни старался ее завоевать, Эмили не проявляла к нему ни малейшего интереса, но с тех самых пор, как Кен вернулся, она постоянно не сводила с него глаз. Иногда, когда их взгляды встречались, она краснела и отворачивалась, а когда Кена не было рядом, она вздыхала, словно скучала по нему.
Энцо наблюдал за всем происходящим со стороны.
«Непростительно... Кен...»
Для Энцо Кен был просто помехой — тем, кто нарушил его приятную жизнь в академии, и в какой-то момент он даже подумывал применить силу, чтобы сокрушить его, ведь в конце концов Кен был всего лишь слабаком, над которым раньше все издевались.
Но затем...
— Ты слышала? Говорят, Кен одолел Рафну на дуэли.
— Рафну? Невероятно! Значит ли это, что Кен — сильнейший на потоке?
— Я слышала, что пока его не было в академии, он зачистил подземелье Мидольфа в другом регионе вместе с кем-то еще.
— Серьезно? А я слышала, что он подрабатывал кузнецом, чтобы потренироваться в ремесле! Снаряжение, которое создает Кен, и вправду славится на всю округу.
В отличие от своей жажды внимания, Энцо был трусливым и мелочным человеком. Слухи о том, что Кен победил Рафну... Если это было правдой, Энцо не смог бы его одолеть. Конечно, существовала вероятность, что слухи лживы, но он не хотел опозориться перед толпой людей, бросив ему вызов и проиграв, поэтому подготовил иной способ для мести.
«...Я позабочусь о том, чтобы ты пережил нечто унизительное. На этом твоей популярности придет конец».
Энцо перекатывал в руке камень — камень со странной аурой красноватого оттенка. Эту вещицу он купил в знаменитой лавке в темных переулках города, где продавались только диковинные предметы.
— Хе-хе, хе-хе-хе... — Энцо издал лукавый смешок, представляя себе унизительное положение Кена.
«...Что это, так ярко?»
На следующий день после того, как я уснул в общежитии, я прикрыл глаза рукой, обеспокоенный светом, который был ярче обычного.
Вшух.
Вдобавок ко всему, дул прохладный ветерок.
Плеск, плеск.
Какой-то подозрительный звук, который я не мог определить.
«...Я что, оставил окно открытым?»
Мне казалось, что свет, бьющий в глаза — это солнечные лучи, льющиеся из окна. И я предположил, что ветерок дует оттуда же. Что же до странного звука... Я не мог понять, что это, но всё равно свалил вину на окно.
Всё еще чувствуя усталость, я повернулся, чтобы спрятаться от солнечного света. И тут...
Плеск.
— Воу! Холодно!!
Вздрогнув от холодного прикосновения воды к руке, я вскочил с кровати. Когда я пошевелился, с моего тела посыпался песок, а ощущения под ногами совсем не походили на пол в комнате общежития.
А главное, вид был совершенно иным.
— ...Что, черт возьми, происходит?
Вдалеке горизонт прочертил границу поперек пейзажа — так это и называлось, горизонт.
Яркое небо.
Мягкий песок.
Освежающая морская вода.
Я проснулся на каком-то острове.