— Вы выглядите просто прекрасно, мисс! Я же говорила, да? Если использовать эту «цветочную пудру», вы станете ещё красивее. Хо-хо-хо!
— Правда?.. Моё лицо не кажется слишком красным?
— Сейчас такой макияж в моде. Он придаёт лицу румяный и моложавый вид.
Линия продолжала вертеть головой из стороны в сторону, смущаясь своих непривычно розовых щёк, глядя в зеркало.
Марша стояла рядом, не переставая подбадривать Линию.
— Вы знаете, я с рассвета стояла в очереди, чтобы купить это? Говорят, товар сейчас раскупают моментально.
— Раскупили что-то за 400 лингтонов?
— Разве 400 лингтонов много для дворян? Говорят, через пару месяцев поступят новые партии. Я приду пораньше и куплю две. Раз есть розовый, может, ещё малиновый или светло-лиловый взять, как думаешь?
Линия вздрогнула от предложения Марши купить два косметических средства по 400 лингтонов.
— Что? Это совсем не обязательно!
— Пустяки, мисс. Если для вас, то можно и без сна обойтись. Хо-хо-хо!
Марша продолжала демонстрировать преданность, не понимая беспокойства Линии.
Было очевидно, что внезапная привязанность Марши к Линии, которую она раньше игнорировала, возникла из-за Эдель.
— Кстати, мисс...
— Что?
— Меня кое-что тревожит.
— Тревожит? Что именно?
Марша придвинулась ближе к Линии, всё ещё разглядывающей своё отражение.
— Та женщина, бывшая герцогиня.
— Да, та, что потеряла сознание по твоей вине и чуть не умерла, верно? Что с ней? Разве она не знает, что связываться с моим братом может быть смертельно?
Вместо того чтобы успокоить Маршу, Линия бросила на неё косой взгляд.
Марше хотелось встряхнуть Линию за волосы, но она сдержалась, изобразив на лице самое жалобное выражение.
— Мне так обидно, мисс. Откуда мне было знать, что она больна, если она со мной даже не разговаривала? Думаю, она могла просто симулировать.
— Как она могла обмануть, если рядом был Айлан?
Вспомнив прошлый раз, когда симуляцию болезни раскрыли после осмотра Айлана, Линия усмехнулась.
Тогда она сама получила выговор от Ласло и с тех пор не пыталась притворяться больной.
Видя, что Линия не на её стороне, Марша внутренне кипела.
«Это не моя вина, что ты слишком глупа, чтобы что-то скрывать! Мне-то каково прислуживать такой, как ты!»
Но вслух она этого не сказала.
— В общем, дело не в этом, мисс.
— Тогда в чём?
Марша понизила голос, словно боясь, что их подслушают.
— Мне кажется, та женщина, Эдель, охотится за графом.
Брови Линии сдвинулись. Марша, увидев, что крючок зацепился, начала ядовито шептать.
— Вчера Мина пошла постелить коврик в спальню графа и увидела, как Эдель заходила в его кабинет.
— Коврик? Это было довольно поздно.
— Вот именно! Зачем женщине одной идти в мужские покои так поздно? Намерения слишком очевидны!
Если подозрения Марши были правдивы, для Линии это было неприятно.
«У моего брата не должно быть грязного прошлого!»
Линия считала, что Ласло должен жениться на добродетельной и безупречной дворянке. Она гордилась, что её брат, несмотря на слухи в Гильдии наёмников, вёл чистую личную жизнь и всё ещё сохранял иллюзии о браке.
Она не могла смириться с мыслью, что у её брата может быть любовница — бывшая жена старика и предательница.
— Так эта женщина действительно пыталась соблазнить моего брата?
— Пока что, кажется, безуспешно. Она вскоре ушла. Но ведь вы понимаете: если женщина использует своё тело, мало кто из мужчин устоит.
Линия стиснула зубы.
— Прикидывается скромницей, а сама лезет к нему, когда приспичило?
— Я же говорила! Совершенно бесстыдная особа. Предательница, вот кто она!
Марша, довольная, что Линия разозлилась, как она и рассчитывала, продолжила нашептывать.
Хотя Ласло был главой семьи, из-за обязанностей во дворце он редко бывал дома. Реальная власть здесь принадлежала Линии.
Марша была уверена: если заполучить в союзники саму Линию, победа обеспечена.
«Подожди. Я заставлю Эдель и ей подобных молить меня о пощаде!»
Но пока Линия не могла действовать против Эдель.
Ласло был в ярости из-за диагноза Айлана, что Эдель чуть не умерла, и если сейчас вызвать её из гостевой комнаты, где она восстанавливалась, можно было нарваться на серьёзное наказание.
— Я дам брату отдохнуть ещё пару дней, а потом сделаю строгое предупреждение той женщине.
— Ещё раз повторю: только вы, мисс, можете защитить графа от вульгарных женщин, которые гонятся за деньгами и статусом.
— Ладно, хватит зудеть. Надоело.
Линия, раздражённая тем, что Марша явно хочет использовать её против Эдель, наконец вышла из себя.
Несмотря на злость к Эдель, она не собиралась полностью выполнять просьбы Марши.
«Она, наверное, в ярости, что вместо роли любовницы моего брата теперь работает горничной. Видимо, хочет прицепиться к нему под предлогом этого случая...»
Линия решила быть начеку, чтобы уберечь брата от коварных соблазнительниц.
Особняк маркиза Селестина располагался на Граниа-стрит во 2-м округе Хероны.
Граниа-стрит, хоть и не такая помпезная, как Херона-стрит, тоже славилась своими аристократическими резиденциями. Улица была ухоженной и чистой.
Однако Ласло чувствовал себя неуютно в таких аристократических кварталах.
«Улица Патрис куда лучше. Там меньше толп, да и до дворца ближе».
Размышляя о том, как ему повезло получить поместье на Патрис-стрит, Ласло пересёк ворота резиденции Селестинов.
Сегодня был день, когда маркиза Селестин просила о встрече.
«Поместье меньше, чем я ожидал».
Побывав во многих величественных дворцах знати вместе с Императором, Селестины оказались скромнее.
Соответствуя репутации сдержанной в светских и политических кругах семьи, сад и особняк выглядели аккуратными, даже чересчур упорядоченными.
Это, вероятно, было заслугой маркизы Селестин, известной как «женщина, сохранившая семью».
«Хотя некоторые шепчутся, что она «съела» собственного мужа».
Тем не менее, Ласло уважал Барбару.
Что плохого в том, что женщина встала во главе, когда семья была на грани краха?
«Сытое брюхо к ученью глухо — вот и выдумывают всякие правила».
В этот момент карета плавно остановилась, сигнализируя об их прибытии.
— Добро пожаловать, граф Крисус. Мы рады видеть вас в резиденции Селестинов.
Ласло вышел из кареты, где его любезно встретил дворецкий.
Манеры дворецкого были безупречны: ни капли лишнего, когда он провожал гостя в гостиную.
Ласло позавидовал не только прекрасной гостиной, но и самому дворецкому.
«Где же найти такого дворецкого?»
Мысль о груде документов на его столе снова вызвала головную боль.
Пока он осматривал гостиную, вошли маркиз и маркиза Селестин.
— Наконец-то мы встретились, граф Крисус!
Маркиз Селестин, мужчина лет тридцати пяти, радушно приветствовал младшего по возрасту Ласло. Была ли эта сердечность искренней — вопрос открытый.
— Давайте без формальностей. Зовите меня Барбара.
Барбара выглядела именно так, как он мельком видел раньше — пожилая дама, которую нелегко провести.
Говорили, ей только что исполнилось шестьдесят.
— Я Ласло.
— Я знаю. Но поскольку вы глава семьи, я буду обращаться к вам «граф».
Её готовность назвать его по имени, но отказ обращаться просто так, словно очерчивала границы.
Ласло слегка улыбнулся.
— Пожалуй, лучше избегать неудобных обращений.
— Действительно, я тоже так считаю.
Они оба заняли позицию взаимной оценки без уступок.
Когда они сели, служанки подали на стол горячий чай и угощения.
Хотя сервировка и чашки не были вычурными, выбор угощений, их расположение, температура чая и манера подачи показывали заботу о госте.
Ласло мысленно восхитился.
«Сможем ли мы у себя так принимать гостей?»
Он никогда не организовывал приёмов, но мысли о Линии и Марше давали однозначный ответ.
«Точно нет».
Ласло отхлебнул чай, пытаясь прогнать горечь во рту. Со стороны он, наверное, казался всесильным хищником.
Когда чашка опустела, маркиз Селестин заговорил о главном.