Причина, по которой Демаркусу удалось укрепить свои позиции на троне, несмотря на его почти деспотичное обращение с аристократией, отличающееся от политики предыдущего императора, заключается в том, что его власть соответствует здравому смыслу и моральным нормам простого народа. Иными словами, те дворяне, которых он наказывает, злоупотребляли своей властью сверх всякой меры.
— Непросто выудить жемчужины из этой грязной лужи, оставленной моим отцом.
Его вздох стал глубже.
Влияние Четырёх Великих Семей было слишком велико, и слишком много паразитов к ним прицепилось. Мудрые и трудолюбивые предпочитали держаться в тени, пережидая бурные времена.
— Было бы прекрасно, если бы они начали выползать сейчас, но все они слишком осторожны.
Демаркус, который тщетно пытался окружить себя союзниками, сетовал на своё положение, и граф Талон осторожно отреагировал:
— Как вы думаете, маркизат Селестина вскоре проявит активность?
— Хм? Маркизат Селестина?
Демаркус был озадачен упоминанием семьи, казавшейся одной из самых осторожных.
— Разве граф Крисус не посетил вчера маркизат Селестина? Я думал, ваше величество в курсе.
— Ласло был там? Я ничего не слышал от него.
Демаркус не верил, что Ласло мог его предать. Ласло знал, что за ним следят доносчики и наблюдатели, поэтому если он отправился туда среди бела дня, значит, ему нечего скрывать.
— Но почему вдруг маркизат Селестина?
Граф Талон, верный и способный слуга, приблизился к явно озадаченному Демаркусу.
— Мне на ум приходит лишь одно: дружба между вдовствующей маркизой Селестиной и Эдель Ланкастер.
— О? Эта упрямая старуха дружила с Эдель Ланкастер?
— Да. Они не распространялись о своих отношениях, поэтому мало кто знает, но, судя по всему, они были очень близки. Почти как мать и дочь.
Демаркус задумчиво потёр подбородок.
— То есть ты хочешь сказать... Ласло поехал туда из-за Эдель Ланкастер?
— Похоже, вдовствующая маркиза сама пригласила его. Возможно, граф Крисус принял приглашение, чтобы прощупать обстановку.
— Да, это логично. Но...
И всё же в действиях Ласло чувствовалось что-то подозрительное. Ласло Крисус, которого он знал, не был тем, кто стал бы добровольно заигрывать с аристократией.
Не похоже было и на то, что он сделал это из привязанности к Эдель Ланкастер. Слишком уж невероятно, чтобы обычно бесстрастный Ласло влюбился в кого-то всего за два с половиной месяца.
— Лучше спросить его напрямую. Велите Ласло зайти ко мне перед отъездом из дворца.
— Слушаю.
Хотя, возможно, он чувствовал себя неловко из-за того, что задержал человека, собиравшегося уехать рано в субботу, Демаркус не скрывал хитрой усмешки.
— Марша! Чай готов? А угощения?
— Всё готово, барышня. Успокойтесь, пожалуйста.
— Но у нас гости, а брата нет!
Линия, которая беспокойно суетилась по комнате, не могла скрыть своего волнения.
Ласло, который обещал привести нескольких рыцарей Имперского Ордена после отъезда из дворца, только что прислал срочное сообщение:
— Его величество внезапно вызвал его, поэтому сэр Крисус задерживается. Он велел подать чай и угощения, а если гости прибудут раньше, показать им дом.
Слова гонца повергли Линию в ужас.
«Ей самой принимать знатных гостей?» — ей казалось, что она вот-вот упадёт в обморок.
Она копировала манеры, которые видела на светских приёмах, но понятия не имела, правильно ли это. Уверения Марши, что всё выглядит превосходно, не приносили утешения.
«А что, если они снова будут смеяться надо мной?»
И когда она уже готова была сойти с ума от тревоги, в голове у неё вдруг всплыл образ одной женщины.
«Точно! Эдель Ланкастер, она же всё умеет, правда?»
Эдель была единственной в доме, кто когда-либо принимал дворян, и делала это безупречно.
Линия поспешно позвала служанку.
— Немедленно позовите Эдель! И проследите, чтобы она была в своей униформе! Быстрее!
— Но граф велел её не беспокоить...
— Он сказал, что она полностью поправилась! Тащите её сюда сейчас же!
Почти крик Линии не оставил служанке выбора, и та побежала за Эдель.
Когда Эдель наконец спустилась в гостиную, она всё ещё выглядела бледной, но уже не мертвенно-бледной, как в день обморока.
Напротив, с аккуратно собранными волосами и безупречно отглаженной униформой, она скорее напоминала приближённую фрейлину при дворе, а не низшую служанку в доме.
— Вы звали меня, барышня?
— Видишь, она в порядке. Брат не будет против.
Линия повысила голос, стараясь успокоить служанку, боявшуюся ослушаться хозяина.
Но теперь, когда Эдель стояла перед ней, Линии было неловко просить о помощи напрямую.
«А вдруг она начнёт смотреть на меня свысока?»
Было достаточно того, что над ней смеялись на каждом приёме, но она не хотела выглядеть глупой даже в глазах домовой прислуги.
Тем временем часы неумолимо отсчитывали время.
Марша, которая неодобрительно смотрела на Эдель, шепнула Линии на ухо:
— Если гости увидят, что бывшая герцогиня прислуживает вам, они будут впечатлены, барышня.
— О, точно! Великолепная идея!
Линия просияла, будто её проблемы уже решены. Она подумала, что, мягко командуя Эдель, сможет сохранить своё достоинство и одновременно получить помощь.
Пытаясь скрыть нервозность, Линия высокомерно задёргала подбородком перед Эдель.
— Эдель, раз ты уже здорова, пора возвращаться к работе, верно? Но раз ты всё ещё не в форме, сегодня будешь обслуживать только меня. Это же не так сложно?
Эдель покорно поклонилась, и Линия облегчённо вздохнула, опускаясь на диван.
— Скоро сюда придут три рыцаря из Имперского Ордена. Брат задерживается, поэтому принимать их придётся мне. Когда они придут...
— Да.
— Эм... мне выйти встречать их у дверей?
Линия неуверенно задала вопрос, зондируя почву.
Эдель, словно не замечая её колебаний, спокойно ответила:
— Обычно это обязанность дворецкого, но раз его нет, лучше, чтобы гостей встретила старшая горничная и проводила в гостиную.
— Тогда мне ждать в гостиной?
— Раз вы замещаете главу дома, правильнее будет войти после того, как гости разместятся. В конце концов, рыцари обычно не носят титулов.
— Ах, да, наверное, так и нужно.
Линия почувствовала облегчение: ей не придётся стоять у входа, кланяясь гостям.
— Когда гости прибудут, подайте угощения в подходящий момент. Заранее красиво сервируйте стол.
— Поняла. Тогда я пойду на кухню...
— Погоди! Может... мне оставаться в их комнате до их прихода?
— Да. Я приду за вами, когда они появятся.
— Отлично!
Линия наконец почувствовала себя спокойнее и отправила Эдель на кухню. Раз она заказала десять разных десертов, Эдель наверняка организует великолепный стол.
Приказав Марше оставаться у входа, Линия вернулась в свою комнату, с тревогой ожидая возвращения Эдель.
Казалось, прошла целая вечность, когда в дверь постучали, и вошла Эдель.
— Барышня, гости прибыли.
— О? П-правда? Тогда... мне идти сейчас?
Линия, крайне взволнованная, засуетилась в панике.
Эдель подошла и поправила её одежду, осторожно убрав выбившиеся волосы с её лба и щёк.
— Можно ваш платок?
— А? Этот подойдёт?
Эдель промокнула платком жирный блеск на лице Линии.
— Где ваша пудра?
— Пудра? Вот. Это обычная белая, это перламутровая, а это модная сейчас крашеная цветочная.
Хотя косметика была дорогой, Эдель отложила остальное и взяла лишь простую белую пудру, слегка припудрив лицо Линии.
Белая пудра, наложенная поверх прежнего макияжа, сделанного Маршей, придала Линии более сдержанный вид.
— Всё готово.
Линия, ожидавшая большего, потеряла дар речи, когда Эдель остановилась.
— Нет, раз уж начали, давай добавим цвет на щёки крашеной пудрой.
— Так не годится.
— Что? Что значит «не годится»?
Выражение лица Линии тут же исказилось. Однако Эдель, помедлив, осторожно произнесла:
— Эта пудра... Простите, но она не подходит для юной незамужней дворянки.
Лицо Линии окаменело.
— Почему? Почему не годится?
— Естественный румянец молодой девушки хорош сам по себе. Добавлять искусственный цвет будет выглядеть странно.
— Ч-что скажут, если я, молодая девушка, нанесу такую пудру?
— Могут начать пересуды, будто вы уже сейчас пытаетесь соблазнять мужчин.
— Правда? Ты уверена?
Лицо Линии побагровело от стыда и отчаяния.