В их изогнутых глазах читалось злорадное предвкушение. Они наслаждались возможностью смотреть свысока на «Эдель Каньян», у которой было то, чего они так долго желали, но так и не добились.
— Значит, Королевских рыцарей распустили из-за тебя? Всё ещё умеешь околдовывать мужчин, да?
— Или... разве преступнице не подобает жить тихо, а не выставляться на люди и смеяться? Ты в своём уме?
— Должно быть, она повредилась рассудком. После всего, что с ней случилось, пока её тащили сюда. На её месте я бы выбрала достойную смерть.
Они намеренно дразнили её гадким тоном, надеясь увидеть, как Эдель сжимается от боли и плачет.
Эдель увидела в них лицо Марши.
Осознав это, Эдель больше не испытывала страха перед ними. Ей было лишь жаль Дейзи.
— Если вы желаете узнать подробности о Королевских рыцарях, можете ознакомиться с записями военного трибунала. Граф Крисус любезно разрешил мне уйти, и, к счастью — или к несчастью, — мой рассудок по-прежнему в порядке.
Спокойно улыбнувшись, Эдель ответила без тени волнения, оставив их ошарашенными.
Не желая портить приятный день дальнейшим разговором, она решила его закончить.
— Надеюсь, вы поймёте, что не могу сообщить больше подробностей. Граф приказал мне молчать. Приятной вам прогулки.
Она слегка присела в реверансе.
Эдель, несмотря на свой более низкий статус и невозможность уйти первой, сохранила достоинство и дала понять, что разговор окончен.
Подруги Люсиль, услышав упоминание графа Крисуса, нехотя стали собираться уходить.
Но не Люсиль.
— Разве быть проданной в жёны старому мужчине недостаточно? Ты ещё и содержанкой наёмника стала?
— Что ты имеешь в виду?
— Называть того наёмника «графом» и разгуливать на свободе после того, как тебя якобы забрали в рабство — что ещё это может значить?
Вторая жена старика, содержанка наёмника, рабыня.
Её злобные слова, громкие настолько, чтобы их услышали окружающие, должны были растоптать Эдель. Как и ожидалось, все обернулись к ней.
— Это неправда! Эдель не такая!..
Дейзи бросилась вперёд, но Эдель остановила её.
— Не знал, что у меня есть содержанка.
В этот момент знакомый голос разрезал шёпот собравшихся. Эдель обернулась.
— Мне любопытно — откуда *ты* знаешь то, чего не знаю я?
Ласло подходил, спокойными шагами рассекая толпу.
Все — Эдель, Дейзи, Люсиль и её подруги — оказались застигнуты врасплох.
Не моргнув глазом, Ласло подошёл вплотную к Люсиль, навис над ней и повторил:
— Я спросил, откуда тебе это известно?
— Н-нет, я не это имела в виду...
— Значит, ты распускаешь ложные слухи о моих личных делах, не зная правды?
Люсиль заикалась от смущения, а её подруги переглядывались в растерянности.
Зрители, уловив ситуацию, начали хихикать в сторону Люсиль.
— Похоже, она просто завидовала той служанке.
— Что ж, служанка и правда симпатичнее.
— С самого начала казалось, что она ищет приключений.
Хотя комментарии звучали тихо, Люсиль их слышала. Её лицо залилось краской стыда, и она повысила голос:
— Ты что, угрожаешь мне? Разве это подобает капитану стражи? Покажи хоть немного рыцарства!
— Разве ты только что не называла меня «наёмником»? Разве не должна быть благодарна, что «наёмник» так вежлив?
Лицо Люсиль стало ещё бледнее.
Но Ласло не закончил.
— Эдель. Как зовут эту женщину?
— Её девичья фамилия — Люсиль Артен. Её замужнего имени я не знаю.
— Итак, она попыталась запятнать мою репутацию — возможно, намереваясь опозорить и Его Величество. Где мне искать за это ответственность?
Люсиль ахнула и в панике сложила руки.
— М-мне жаль, граф! Я правда не хотела вас оскорбить!
— Если ты не хотела оскорбить меня, как же тогда слова «наёмник» сорвались с твоих губ? И даже если твоей целью было лишь унизить мою служанку, ты думала, я просто посмеюсь?
Взгляд Ласло стал жёстче, чем когда-либо.
Люсиль вот-вот расплачется, топнув ногой, а её подруги, униженные, отводили глаза.
Но больше всех была расстроена Эдель.
«Вот тебе и весёлое субботнее утро, Дейзи...»
Она планировала провести день с Дейзи — заказать портреты, немного пройтись по магазинам, насладиться вкусным обедом и вернуться домой. Но теперь казалось, что вот-вот появятся городские стражи, и ситуация обострится.
Как раз в этот момент Ласло, мельком взглянув на Эдель, резко изменил тон.
— Это утомительно, и тратить время на дальнейшее я не собираюсь. Давай закончим. Если ты извинишься передо мной и моей служанкой прямо сейчас, мы забудем об этом происшествии.
Люсиль немедленно склонилась перед Ласло.
— Мне искренне жаль. Я вела себя опрометчиво и грубо. Это больше не повторится.
— Хорошо. Теперь осталось извиниться перед ещё одним человеком.
Эдель сомневалась, что Люсиль извинится перед ней. Но, к её удивлению, Люсиль шагнула вперёд, опустила голову и быстро пробормотала:
— Прости, Эдель. Я была неправа. Ты прощаешь меня?
Её руки дрожали. Независимо от того, было ли извинение искренним, Эдель хотела как можно скорее покончить с этой сценой, поэтому кивнула без колебаний.
— Я принимаю твои извинения.
На этом инцидент был исчерпан.
Ласло позволил Люсиль и её подругам уйти, и те поспешно ретировались, словно убегая. Собравшиеся зеваки вскоре тоже разошлись.
Только тогда Эдель заметила Линию и их кучера Марко, наблюдавших за происходящим.
Линия с презрением смотрела на удалявшуюся группу Люсиль.
— И это всё, на что способны знатные дамы? — фыркнула она, разочарованная женщинами, которых прежде боялась.
— Ты вообще что здесь делаешь? — спросил Ласло у Эдель, словно обвиняя её в беспорядках.
— Мы с Дейзи пришли заказать портрет. Искали удачное место, но, к сожалению, я встретила знакомую. Извините за беспокойство.
— Мне не за что тебя винить, — пожал плечами Ласло. — Портрет, говоришь?..
Он бросил взгляд на мост, заполненный художниками и их мольбертами, и снова спросил:
— Почему именно здесь? Что в этом месте особенного?
— Здесь делают быстрые портреты по низкой цене, — объяснила Эдель, надеясь, что Ласло заберёт Линию и уйдёт. Впереди у них с Дейзи ещё столько планов.
Но тут неожиданно вмешалась Линия.
— Я тоже хочу портрет с братом.
— Ты рехнулась? — пробормотал Ласло.
— Почему? Ты мой единственный родственник, и я не знаю, сколько у нас осталось времени. Хотя бы портрет на память сделать надо.
Эдель не подозревала, что Линия так к нему относится, хоть для семьи это и естественно.
Выражение лица Ласло изменилось, будто слова Линии тронули его.
— Ладно, но не здесь — слишком много глаз.
— Куда пойдём?
— Есть одно место, обслуживающее только благородных клиентов.
— Ты знаешь такие места?
— Если не хочешь, не приходи.
— Хочу!
Линия энергично замотала головой, затем обернулась к Эдель и Дейзи.
— Ну? Чего вы ждёте? Пошли.
— Подождите, мы тоже? — Эдель замешкалась, сбитая с толку.
— Если тебе не нравится, когда на тебя пялятся, лучше пойдём с нами, — равнодушно сказал Ласло.
Только теперь Эдель заметила, что люди всё ещё поглядывают на них, включая художников. После всего случившегося идея заказывать портрет здесь больше не казалась удачной.
«К тому же, мне жаль Дейзи...»
Эдель кивнула и последовала за Ласло вместе с Дейзи.
Место, куда их привёл Ласло, оказалось студией известного портретиста. Хотя, казалось, требовалась предварительная запись, пара слов от Ласло быстро пропустила их внутрь.
— Пастельный портрет? Вы по адресу! Мы закончим его меньше чем за полчаса, — уверенно сказал художник, широко улыбаясь.
Пастельные портреты стали модными среди простолюдинов, стремящихся подражать аристократам. По иронии судьбы, эта тенденция распространилась и среди знати.
— Обычно заказ портрета занимает месяц как минимум. Но пастель позволяет закончить работу гораздо быстрее, и её стоимость делает процесс более непринуждённым, — объяснил художник.
Стены студии украшали готовые портреты, ожидавшие своих владельцев, каждый из которых превосходил по качеству работы, продаваемые на мосту.
Утончённая атмосфера студии соответствовала её аристократической клиентуре — чистота, хорошее освещение, удобные просторные кресла.