— Что? Она не была такой, когда мы остались наедине.
На вечеринке у Камиллы, когда Анджела передала Ринии приглашение, та явно
смотрела на неё свысода.
Камилла тоже.
Риния неловко улыбнулась, и Ласло, заметив это, тут же отклонил предложение
Анджелы.
— Нет нужды беспокоиться. Мы сами подойдём их поприветствовать.
С лёгким кивком он попрощался с дамами и исчез в гуще гостей вместе с Ринией.
Камилла, провожая их взглядом, в бешенстве сжала кулаки.
— Этот... этот невежа!
Но Анджела с любопытством наблюдала за удаляющейся фигурой Ласло.
— Какая гордость, прямо как его внешность. Мне это нравится.
Её не задело, что он её отверг. Завоевать гордого мужчину куда интереснее, чем
заполучить податливого.
— Ахаха! Ха-ха-ха-ха!
— Вздох...
Каждый раз, когда Демаркус разражался смехом, Ласло невольно вздыхал.
Как и ожидалось, как только император увидел преображённого Ласло, он не
смог сдержать хохота. Даже когда он пытался взять себя в руки, смех
прорывался снова при каждом взгляде на графа.
Но винить его было нельзя. Все вокруг пребывали в таком же шоке.
— Так вот он каков, Ласло Крисус...
Взгляды гостей буквально просвечивали Ласло насквозь, выдавая их мысли.
«Я знал, что так и будет».
Ласло стиснул зубы, сдерживая смущение. Он знал, что интерес вскоре утихнет,
да и с другими он редко общался, так что всё должно было наладиться.
Но проблема была в Демаркусе.
Император, казалось, наслаждался ситуацией, словно нашёл новую забаву —
дразнить Ласло, и просто так не отстанет.
— Я бы хотел пообедать сегодня наедине с графом Крисусом.
— Не очень романтичное приглашение. Я пас.
— Я обращался не к тебе. Я говорил со своим слугой.
Голос Демаркуса был полон озорного веселья.
Но когда они остались одни, выражение лица императора изменилось: с
насмешливого на заинтересованное.
— Сомневаюсь, что ты добровольно решил побриться и принарядиться... Это
идея твоей сестры?
— Подстрекателем была Риния Крисус, а её горничная помогла.
— Горничная?.. Должно быть, дочь графа Каньяна.
Демаркус мгновенно вычислил, о ком идёт речь.
В такие моменты Ласло настораживался. Под игривой, самодовольной маской
императора скрывались бесчисленные слои информации и интриг.
Заметив его острый взгляд, Демаркус лишь снова рассмеялся.
— Эта женщина удивительно полезна. В таких делах, пожалуй, нет никого
лучше.
Разрывая мясо жареной птицы, он не подавал вида, что у него есть скрытые
мотивы.
— Ешь тоже. Или ты не любишь блюда из птицы?
— Ты правда думаешь, что наёмник будет привередничать в еде?
— Ты удивишься. Больше людей, чем кажется, боятся птиц и поэтому избегают
таких блюд.
Демаркус вытер пальцы и рот салфеткой, затем заметил:
— Нравится тебе или нет, но выглядишь ты весьма хорошо.
— Я делал это не для чужого удовольствия.
— Я прекрасно это понимаю. И ты знаешь, что я имею в виду.
Ласло тихо цокнул языком.
Любой другой был бы наказан за неуважение к императору, но Демаркус просто
проигнорировал это.
Превращение Ласло было практически заявлением о готовности стать верным
сторонником Демаркуса.
Чтобы стать влиятельной фигурой, Ласло должен был влиться в
аристократическое общество, и благородная внешность была первым шагом.
— Это было муторно.
Демаркус усмехнулся, кивнув в ответ на откровенное замечание.
Кто-то мог счесть неуважительным, что Ласло находит императорскую милость
обременительной, но Демаркус понимал, чем жертвует граф.
«Для него свобода — всё... Так что я должен быть благодарен, что он готов её
отдать».
Демаркус отхлебнул вина, наблюдая за Ласло с двойственным чувством.
Изначально он привязал Ласло к себе, стремясь сделать из него охотничьего пса,
но во дворце, кишащем алчностью и интригами, равнодушие графа к власти
стало бесценным. Со временем Демаркус стал всё больше на него полагаться.
Но теперь, когда Ласло решил занять центральное место среди знати,
поддерживающей императора, его неизбежно ждали бесчисленные соблазны и
испытания — хотел он того или нет.
«И если он поддастся разложению — я откажусь от него».
Вино, обычно изысканное, сегодня казалось необычайно горьким.
Не подозревая о мыслях Демаркуса, Ласло разорвал ножку жареной птицы,
размышляя над её вкусом.
— Всё не так уж глубоко. Моя сестра... ей ведь нужно когда-то выйти замуж.
— Хм? Что ты имеешь в виду?
— Трудно получить предложения, когда глава её семьи — её брат — выглядит
как нищий.
— Пфф! Ха-ха-ха! Твоя сестра — не из робкого десятка, да?
Громкий смех Демаркуса снова разрядил атмосферу за столом.
— Вообще-то, свет взбудоражен твоим неожиданным появлением на вечере у
графа Блисса прошлой ночью. Если уж я об этом знаю, то свахи, должно быть, в
бешенстве.
— Какое отношение моя внешность имеет к брачным предложениям?..
— А, проясню. Свахи активны не из-за твоей сестры — они охотятся за тобой.
Ласло замер с куском мяса у рта.
— Твоя сестра ещё молода, у неё есть время. А ты — перспективный и весьма
завидный жених.
— Я не заинтересован.
— Надолго ли?
Несмотря на лёгкий тон, в вопросе Демаркуса был подтекст, который Ласло не
мог не заметить. Он уставился на нежное мясо птицы.
Для Ласло брак означал обман, предательство, лицемерие и одержимость. Риния
хотела замуж — и он поможет ей, как она желает. Но он не мог представить, как
проведёт остаток жизни с незнакомкой.
— До тех пор, пока ваше величество не прикажет мне.
Ласло снова принялся есть.
Демаркус наблюдал за ним, затем заметил:
— Я, кстати, верю в «судьбоносную любовь». Называй меня последним
романтиком в этом мире.
Ласло скривился, но Демаркус лишь рассмеялся и продолжил трапезу.
— Кстати, как прошёл вечер у графа Блисса?
Услышав это, Ласло невольно сжал нож.
В ту ночь он понял, что имела в виду Эдель, говоря, что Риния «стояла одна
против всего высшего света». Это было не то же самое, что просто услышать об
этом.
«Хорошо, что я не мог взять меч на мероприятие... для их же блага».
Он едва выносил томные взгляды женщин, привлечённых его новой внешностью,
но больше его беспокоила горькая улыбка Ринии.
— Эта барышня Анджела, та, что притворялась дружелюбной? На прошлом
вечере она спросила: «Где в районе Балтиче вы купили этот аксессуар для
волос?»
Она спросила, не из Балтиче ли он — района, где жили зажиточные
простолюдины, а не из Карреры, более богатого квартала. Хотя она и похвалила
аксессуар, скрытый намёк на простое происхождение Ринии был очевиден.
Но было слишком много людей, оскорблявших Ринию, чтобы мстить каждому. Их
невозможно даже пересчитать.
Риния весело прикрыла рот веером и показала на каждого, кто унижал её,
смеясь, когда рассказывала об этом. Ласло был озадачен её лёгкой реакцией.
Но это было не всё.
— Брат, ты умеешь танцевать?
— А что? Я что, должен с тобой танцевать?
— Ладно, забудь. Просто подумала, что это мой единственный шанс.
У Ласло было ощущение, будто его ударили по затылку.
Он был на сотнях вечеринок, но осознание того, что его сестра ни разу не
танцевала, вызвало у него чувство вины.
«Я понял, что не был лучшим братом».
Демаркус посмотрел на мрачное лицо Ласло и медленно кивнул.
— Всё изменится. Ты уже начал меняться, просто посетив тот вечер.
— Я знаю. Поэтому я и пошёл.
Ласло сжал нож, и с хрустом грудная кость птицы раскололась ровно пополам.
Любой гость с того вечера, увидевший бы эту сцену, почувствовал бы холодок в
сердце.