— Детям не следует говорить такие вещи. К тому же нам, двум старикам, было одиноко вдвоем, так что это к лучшему. Оставайтесь здесь с нами.
Благодаря доброй пожилой паре Ласло почувствовал облегчение и сразу же направился в гильдию наёмников. Он вспомнил, как в детстве подслушал разговор отца с другом.
— Говорят, мальчишки из простых семей начинают подрабатывать в гильдии наёмников уже в десять лет. А мой парень всё ещё не может оторваться от маминой юбки, вздох.
Не понимая толком, чем занимается посыльный в гильдии, Ласло заявился туда и потребовал взять его на работу.
Суровые мужчины уставились на него, словно готовые съесть. Но Ласло не отступил.
Он инстинктивно понимал: отступление приведёт лишь к худшим последствиям.
— У парня есть задатки. Ладно, дадим тебе шанс. Как тебя зовут?
— Ласло. Меня зовут Ласло.
Он назвал имя героя из книжки, которую ему в детстве читала няня.
С того дня Ласло стал посыльным в небольшой гильдии наёмников — разносил письма и переправлял подозрительные посылки. Год спустя он начал сопровождать наёмников в дальних походах, готовить еду, носить их снаряжение и выполнять другую подсобную работу. Он даже стоял на страже во время подозрительных миссий или следил за людьми.
Естественно, вскоре он и сам взялся за меч.
Сначала ради защиты. Затем — чтобы стать полноценным наёмником и зарабатывать лучше.
Погрузившись в воспоминания, Ласло молчал, пока Линия, слегка подталкивая его, не спросила снова:
— Как ты жил? А?
— Как все. Кое-как сводил концы с концами.
— Не увиливай! Я едва помню ту старушку с мясными пирогами, у которой мы жили.
— Они были хорошими людьми. Проживи они подольше, я бы смог как следует отблагодарить их.
Пожилая пара, приютившая их, умерла раньше, чем ожидалось. Дедушка умер, когда Ласло было пятнадцать, а бабушка — три года спустя, в его восемнадцать.
Хотя жизнь наладилась благодаря деньгам, которые зарабатывал Ласло, он всегда жалел, что не смог сделать для них больше.
— В доме было всего одно окно, и когда садилось солнце, становилось очень темно. Но мы были счастливы.
Хотя они не были связаны кровными узами, старики заботились о Ласло и Линии с любовью. Именно эта любовь не дала Ласло окончательно очерстветь.
— Если бы они не присмотрели за тобой, мне было бы трудно уйти на работу. Они спасли нас.
— Да, знаю. Но честно говоря, пока я был с тобой, меня больше ничего не волновало.
Вспоминая незабываемый вкус тех пирогов, Линия доела свой.
— Ах, было вкусно. Так, что дальше? Через мост продают куриные шашлычки. Хочешь туда?
Переходя оживлённый мост, заполненный художниками и прохожими, Ласло вдруг остановился.
— Хм? «Мне послышался голос, точь-в-точь как у Эдель?..»
Хотя это казалось невозможным, он не удержался и огляделся.
Вместо голоса Эдель до него донёсся резкий, раздражающий женский голос.
Следуя взглядам зевак, он быстро нашёл источник.
Будто ведомый неведомой силой, Ласло направился к месту переполоха. И тут уловил колкое замечание:
— Значит, знаменитая Эдель Каньян не только продалась как вторая жена какому-то старику, но и стала содержанкой какого-то наёмника?
Слова задели его по непонятной причине, и он ответил, не подумав:
— Не знал, что у меня есть содержанка.
Женщина побледнела от шока, но Ласло видел только Эдель.
Она выглядела явно смущённой, и когда Ласло заметил, как Дейзи вцепилась в её рукав, он быстро понял ситуацию.
«Ах да, они же собирались сегодня на прогулку. Первый раз с тех пор, как поселились у нас. Нельзя позволить им ввязаться в такое».
Хотя часть его жаждала перевернуть с ног на голову семью и связи этой крикливой женщины, он сдержался — ради Эдель, чтобы сохранить её покой.
Используя любопытство толпы как предлог, он предложил всем заказать портреты в частной мастерской.
Это оказалось хорошим решением. Он с удовольствием сфотографировался с очаровательной Линией, и было приятно видеть, как Марко — тихий, но преданный мужчина — изображён в одном кадре со своей дочерью.
Когда пришла очередь Эдель снова позировать — якобы для портрета, который надо отправить Барбаре, — Ласло почувствовал, как заворожён её образом.
Её улыбка была подобна вечернему солнцу в ясный день — сияющей и завораживающей.
— Готово! Ах, кому отдать этот портрет?
— Мне.
Получив законченный портрет, Ласло остался доволен его сходством с настоящей Эдель.
— Ах... Ну, не стоит благодарностей. В конце концов, это, можно сказать, для меня.
Хотя Ласло произнёс это, чувствуя небольшую вину, Эдель ответила мягкой улыбкой.
Вернувшись в особняк, Ласло положил портрет в ящик стола, часто доставая его, чтобы взглянуть и вздохнуть.
«Надо бы отправить его леди Селестине, но сейчас это будет странно... Пожалуй, пока оставлю у себя».
Ему это казалось вполне разумным оправданием.
Как личная служанка Линии, у Эдель было много дел — ничего неожиданного, но всё же сложного.
Первые пять дней она объясняла Линии, что ей подходит, а что нет, а также какие вещи неприемлемы для молодой леди из семьи графа.
Следующие пять дней ушли на сортировку вещей Линии по трём категориям: «оставить», «продать» и «выбросить».
Когда они разобрали беспорядок, гардероб, шкатулка с украшениями и туалетный столик Линии выглядели пустовато.
И вот перед ними встала неизбежная задача.
— Теперь, когда всё расчищено, пора снова наполнить.
Линия произнесла это с решительным видом, потом тепло улыбнулась Эдель, словно говоря: «Я на тебя надеюсь».
В тот же день в особняк прибыли работники ателье.
— Рада познакомиться. Я Дора, портниха из ателье «Динамис».
Линия выбрала одно из ателье, рекомендованных Эдель, и та согласилась, что выбор неплохой.
— Я хочу заказать наряд для прогулок, платье для пикника и вечернее — по одному каждого вида.
— Чудесно! Пожалуйста, просмотрите наш каталог и выберите модель. Как только определитесь, я тут же сниму мерки.
Услышав, что Линия хочет сразу три наряда, Дора не скрывала восторга. Но столкнувшись с несколькими каталогами, Линия растерялась.
Почувствовав это, Эдель мягко положила руку ей на плечо и прошептала:
— Хочешь, помогу?
— Ах! Да, пожалуйста! С чего начнём?
— Неважно, но, может, с наряда для прогулок?
— Хорошо, давай так.
Линия начала листать каталог повседневных платьев. Она удивилась, увидев модели, сильно отличающиеся от тех, что предлагал портной Марсии.
— У тебя уже есть два светлых платья, поэтому я бы порекомендовала более сдержанный цвет для баланса.
— Хм, да, логично. Как насчёт этого зелёного? Мне кажется, он выглядит неплохо. Как думаешь?
Линия указала на простое зелёное платье, и Дора неловко улыбнулась, прежде чем встрять:
— Вместо этого, возможно, это белое муслиновое платье? Муслин идеален для лета! У нас ограниченный запас премиального муслина, и я уверена, оно вам прекрасно подойдёт. Некоторые клиенты уже присматривались к нему, но я считаю, оно создано для вас.
Её слова звучали так, будто она оказывала редкую честь, и Линия, казалось, наполовину согласилась.
Однако у Линии уже было белое муслиновое платье. Более того, популярность муслина шла на спад, и ещё одно похожее платье не добавило бы разнообразия в её гардероб.
«Очевидно, пытается сбыть залежалый товар», — поняла Эдель, сразу раскусив намерения Доры.
Дора, вероятно, слышала слухи о Линии до встречи — что она простолюдинка, не разбирающаяся в дворянской моде и не отличающая качественные материалы от плохих. И даже это, наверное, было ещё мягко сказано.
Эдель едва заметно покачала головой, поймав взгляд Линии.
— У тебя уже есть белое муслиновое платье. На мой взгляд, выбранное тобой зелёное выглядит куда лучше. Оно прекрасно подчеркнёт бирюзовый цвет твоих глаз.
Дора снова быстро вмешалась, пытаясь увести Линию от простого выбора.
— Конечно, зелёное платье смотрится хорошо. Но не кажется ли вам, что оно слишком простое? Если муслин не нравится, может, рассмотрите этот фасон? Он один из наших новейших в этом сезоне.
Платье, на которое указала Дора, было слишком броским. Хотя морская тематика и была в тренде, это платье доводило её до крайности: тёмно-синие горизонтальные полосы, матросский воротник. Оно было из тех нарядов, которые запоминаются с первых двух выходов, а потом люди начинают шептаться: «О, она снова в этом платье».
«И, наверное, оно стоит бешеных денег», — подумала Эдель, чувствуя, как внутри закипает раздражение.
Было ясно, что Дора намеревалась воспользоваться наивностью Линии, чтобы сорвать куш.