— Наверняка они снова бросят на меня взгляд и начнут шептаться, да? Пусть делают, что хотят.
Благодаря Эдель Линия немного обрела уверенность в себе. Она намеренно расправила плечи и лишь слегка прикоснулась к чаю и еде, стоявшим перед ней.
Любопытство, казалось, бурлило внутри, но она не озиралась по сторонам, а сосредоточилась на разговорах других дам за столом, иногда улыбаясь в знак согласия.
Несмотря на то, что взгляды по-прежнему были направлены на нее, Линия чувствовала себя немного комфортнее.
«Так, если мне всё равно на остальных, становится чуть легче!»
Линии показалось, будто она совершила великое открытие, и настроение её улучшилось.
Но если подумать, дело было не в том, что она перестала замечать взгляды.
Насмешки и издевки в её адрес исчезли.
«Им не за что меня критиковать? Значит, выбор Эдель оказался верным?»
Почувствовав себя увереннее, Линия расслабилась и начала замечать больше деталей вокруг. Она стала разглядывать наряды девушек своего возраста и спокойно наблюдать за танцующими.
Каждый раз, сталкиваясь с неодобрительными взглядами, Линия невольно напрягалась, но старалась не показывать этого.
Не успела она опомниться, как уже было почти одиннадцать вечера.
«Сегодня было не так уж плохо».
В отличие от вчерашнего дня, когда она чувствовала себя полной дурой, теперь она подумала: «Я была вполне хороша».
Пока она размышляла, не попрощаться ли с хозяйкой, Камиллой, и отправиться домой, пока не слишком поздно, дама, сидевшая рядом, тихо заговорила:
— Платье вам сегодня прекрасно подходит, юная леди. Ваше лицо выглядит куда свежее.
Сердце её застучало так, будто вот-вот выпрыгнет из груди. Но оказалось, что это была не единственная похвала.
— И ожерелье подобрано отлично. Нынче молоденькие думают, что чем больше украшений, тем лучше, но в ваши годы легко потеряться за их блеском.
Окружающие дамы мягко рассмеялись.
Линия чуть не застыла, решив, что намёк адресован её вчерашнему виду, но, вспомнив совет Эдель «вести себя невозмутимо», сумела присоединиться к смеху.
Тогда одна из пожилых дам, с выражением строгости на лице, окинула Линию взглядом и произнесла:
— Вам бы следовало держаться поближе к тому, кто помог вам с сегодняшним нарядом, юная леди.
Её слова вонзились в Линию, как острый укол.
Разговор вскоре переключился, и несколько пожилых леди, сославшись на усталость, поднялись с мест.
«Нужно уйти вместе с ними. А то если пойду одна, снова выставят дурочкой».
Линия последовала за ними и направилась к Камилле.
Заметив пожилых дам, Камилла одарила их сияющей улыбкой.
— О боже, леди Рессио! Великая леди Брин!
— Мы, старушки, уже достаточно засиделись. Пора и честь знать.
— О нет, останьтесь ещё! В полночь подадут шампанское, и мы снова станцуем вальс. Вы просто обязаны продемонстрировать своё мастерство.
Камилла, словно капризная дочь, топнула ножкой. Пожилые дамы рассмеялись её милой выходке и обменялись прощальными фразами, прекрасно понимая, что её приглашение остаться — лишь вежливая формальность.
Однако Линия, наблюдая за этой милой сценой со стороны, почувствовала холодок от неискренности Камиллы.
«Так вот как она ведёт себя с настоящими аристократками!.. Хотя и со мной была такой же».
На прошлом чаепитии Камилла была невероятно мила и дружелюбна. А на этом приёме выставила Линию посмешищем. Её явное издевательство было трудно игнорировать.
Хотя Линии хотелось схватить её за сложную причёску и встряхнуть, она снова вспомнила совет Эдель и заставила себя улыбнуться.
Выпрямив спину и плечи, она спокойно и грациозно подошла к Камилле.
— Миссис Эмерсон.
— О боже! Леди Крисус уже уходит? Вечеринка только начинается после полуночи!
Камилла притворно нахмурилась, изображая разочарование, выглядев точь-в-точь как «популярная леди», которой Линия когда-то восхищалась.
Но теперь, зная её истинную натуру, Линия больше не находила её прекрасной.
— Боюсь, брат будет ругать меня, если я задержусь допоздна. Мне пора домой.
— Вам не понравилось?
— Вовсе нет! Было прекрасно, особенно после «вчерашнего».
Линия постаралась произнести это небрежно, надеясь казаться «невозмутимой», но заметила, как Камилла на мгновение потеряла самообладание.
Очень быстро Камилла вновь засияла улыбкой и взяла Линию за руку.
— Вы придёте завтра, правда? Я приберу для вас место, так что не вздумайте пропустить!
— Конечно. До завтра.
Линия, как учила её Эдель, вежливо попрощалась и вышла из бального зала вслед за старыми дамами.
Пока она искала глазами семейную карету, пожилые женщины обернулись и тепло улыбнулись ей.
— Леди Крисус, это было впечатляюще.
— А?
Линия не поняла, но дамы рассмеялись.
— Вы только что ответили Камилле Эмерсон в ее же манере. Это было очень приятно.
— Эта королева бала... Вечно выставляет дурачками невинных. Каждый приём из-за неё превращается в мучение.
— Чтобы избежать её выходок, нужно поставить её на место, как вы только что. Иначе она не остановится.
— Именно. Какое дело леди Крисус до какой-то миссис Эмерсон?
Линия не понимала, о чём они говорят.
«Я поставила её на место? Когда?»
Но она не стала спрашивать: «Разве?» — это выглядело бы глупо.
— Хо-хо-хо! Оказывается, вы очень вежливая и прекрасная юная леди.
— Именно. До завтра, леди Крисус.
— До свидания.
Слегка озадаченная, Линия поклонилась им и села в карету.
Когда ночь окутала всё темнотой, а люди отдыхали после дневной усталости, Мина неожиданно зашла в комнату Эдель.
— Эдель! Граф зовёт тебя. Что опять случилось?
Мина смотрела на Эдель с досадой и подозрением, но та сама не понимала, в чём дело.
Услышав, что дело срочное, Эдель накинула на ночную рубашку шаль, подаренную Дейзи, и быстро направилась в кабинет Ласло.
К её удивлению, там же оказалась и Линия.
На лице Линии читалось ожидание, тогда как Ласло выглядел озадаченным.
— Прости, что побеспокоил так поздно.
— Всё в порядке.
— Я планировал вызвать тебя завтра, но эта неугомонная настояла...
Казалось, Ласло бросил на Линию укоризненный взгляд, но она лишь улыбалась, будто не замечая этого.
Увидев, как Ласло тоже улыбается, Эдель немного успокоилась, поняв, что ничего плохого не случилось.
— Хотя это кажется внезапным, я хочу, чтобы ты стала личной горничной Линии.
— Я?.. Вы хотите, чтобы я этим занялась?
— Подумав, я не нашёл никого более подходящего в доме.
— Именно! Как мы раньше не догадались?
Вставила Линия.
Вновь обратившись за советом к Эдель перед сегодняшним приёмом Камиллы Эмерсон, Линия надела выбранные ею платье и аксессуары и, казалось, была в прекрасном настроении, прямо как накануне.
— Это из-за твоего комплекса неполноценности.
— Нет же! При чём тут это сейчас!..
— Если из-за этого возникнут проблемы, я не останусь в стороне, Лин.
Уменьшительное имя, которым Ласло назвал Линию, глубоко тронуло Эдель — оно было таким же, как у её бедной младшей сестры.
Ласло перевёл взгляд обратно на Эдель.
— Справишься? Ты переедешь в комнату рядом с Линией, и зарплата увеличится. Но если не хочешь, можешь отказаться. Я не стану тебя принуждать.
— Нет. Если позволите, я сделаю всё возможное.
— Не обязательно «всё возможное». Просто выполняй свои обязанности.
— Брат!
Линия снова надула губы, и Эдель почему-то нашла это милым.
«Эти двое действительно близки».
Линия уважала и любила брата, а Ласло, хотя и притворялся строгим, явно заботился о ней.
Чувство, которого Эдель никогда не испытывала, несмотря на то, что у неё было два брата.
«Мы с братьями были чужими».
Они с детства жили отдельно, получали образование порознь и почти не разговаривали. Эдель едва знала их, а они — её.
Когда она отказалась выходить за герцога Ланкастера, оба брата, как и отец, раскритиковали её.
— Если бы ты просто потерпела немного, все были бы счастливы! Хватит быть эгоисткой!
Хотя она никогда не чувствовала к ним особой привязанности, в тот момент даже малейшие родственные связи оборвались.
— Эдель? Эдель?
— О, да!
Вздрогнув, Эдель вынырнула из мыслей и подняла голову.
— Ты, наверное, устала стоять. Давай обсудим это завтра утром.
— Нет, можно и сейчас...
— Иди отдохни. Уже поздно.
Хотя Линия странно посмотрела на Ласло, Эдель ничего не оставалось, кроме как поклониться и вернуться в свою комнату.