Марк вернулся домой уже затемно. Пустая квартира встретила его тишиной. Он принял душ, смывая кровь и грязь, и рухнул на кровать. Его тело ныло от усталости, но разум был чист и спокоен. Перед сном он вызвал интерфейс Системы. Прирост атрибутов был ощутимым — почти по десять единиц к Силе и Выносливости. Пусть зомби и были слабее монстров того же уровня, но их количество сделало своё дело. Он стал ощутимо сильнее. Но и уровень сдвинулся с места. «Не идеально, слишком много суеты», — холодно констатировал он.Переведя взгляд с голографических окон на монитор ноутбука, он внёс обновлённые данные по группе :
Алексей (Воин): Уровень 3 (78%)
Саша (Страж): Уровень 3 (65%)
Арина (Стрелок): Уровень 2 (70%)
Андрей (Жрец): Уровень 3 (19%)
Светлана (Маг): Уровень 2 (45%)
Анна (Следопыт): Уровень 2 (82%)
Владимир - «новичок», требует проверки.
"Анна была полезна её разведка в этом данже была ключевой. Остальные тоже значительно продвинулись. Надо дать им позывные, в суматохе слишком долго обращаться по имени, а если будут тёзки — вообще запутаемся".
Марк выключил компьютер и закрыл глаза. В голове уже строились планы на завтра: анализ отчёта, распределение денег, поиск информации о камнях навыков...
И в этот момент зазвонил его телефон. Неизвестный номер.
Марк посмотрел на экран. Паранойя, которую он так тщательно подавлял, на мгновение кольнула его. Он поднёс трубку к уху.
— Алло, — его голос прозвучал ровно, наиграно нейтрально.
— Здравствуйте, Марк Ветрин? — на другом конце провода заговорил мужской голос. Молодой, пытающийся звучать уверенно, но с заметной дрожью и неуверенными паузами.
— Говорите.
— Мы... мы вчера не совсем договорились с моими друзьями. Касательно вашего... имущества. — Голос сделал акцент на слове «друзья».
Внутри Марка всё сжалось в ледяной ком. "Друзья. Гена, Артур, Стёпа. Он. Четвёртый. Тот, что ушёл". Мысли понеслись с бешеной скоростью. "Он всё видел? Следил? Есть запись? Свидетели? Где я прокололся?" Паника, острая и липкая, на мгновение затопила сознание. Он молчал, заставляя собеседника говорить первым.
— Они ко мне не вышли. Вообще. И я подумал... — голос замолк, сглотнув. — Я подумал, что вам, наверное, есть что мне предложить. Чтобы эта информация кое-куда не утекла. В полицию, например.
И тут паника сменилась напряжённым анализом. Марк мысленно пролистал вчерашний вечер. Тёмный переулок. Никаких камер. Тела... тела в Подземелье. Их никто и никогда не найдёт. Этот трус не пошёл с ними. У него не могло быть доказательств. Только догадки и жадность.
— Какая именно информация? — голос Марка был абсолютно бесстрастен, будто он спрашивал о погоде.
— Ну... что они пошли к вам. И не вернулись. Это же очень подозрительно, не находите? — в голосе шантажиста послышались нотки надежды. Он принял молчание за замешательство.
— Я вас не совсем понимаю, — сказал Марк, и в его тоне впервые появилась лёгкая, почти издевательская усталость. — Вы говорите, что ваши друзья куда-то пошли и не вернулись? И вы решили сообщить об этом мне? Может, они в запое? Или девок нашли.
— Вы прекрасно понимаете! — голос на том конце сдавленно взвизгнул, срываясь на фальцет. — Они пошли к вам! И я это докажу!
Внутри Марка что-то щёлкнуло. Уверенность. Холодная, железная, беспощадная. Этот мальчишка не просто блефует — он отчаянно барахтается, надеясь выплыть. И он уже почти утонул.
— Слушайте, — голос Марка вдруг стал почти дружелюбным, деловым. — Я вижу, есть какое-то недопонимание. Давайте решим этот вопрос цивилизованно. Встретимся. Обсудим всё лично. Назовите место и время.
Тишина в трубке стала гробовой. Марк почти физически ощутил, как по тому концу прокатывается волна животного, примитивного страха. Встретиться? С ним? Лично?
— Н-нет... — залепетал Витя. — Я... я лучше в полицию! Я сейчас же позвоню!
— Прекрасная идея! — с искренним, неподдельным энтузиазмом воскликнул Марк. — Обязательно звоните! Я сам только что хотел туда обратиться — у меня вчера вечером колёса на машине прокололи, вот беда. Как раз познакомлюсь со следователем и помогу ему разобраться во всех этих... недопониманиях. Возможно, ваши друзья как-то к этому причастны. Вместе на них и выйдем. И за одно с вами познакомлюсь,пообщаемся.
Он сделал паузу, наслаждаясь ледяным молчанием на том конце.
— Удачного вам дня, — мягко закончил Марк и положил трубку.
Он сидел секунду, глядя на потухший экран телефона. Остатки адреналина утихли. Ледяное спокойствие вернулось. Он отложил телефон, его мысли уже вернулись к планам на завтра: отчёт гильдии, распределение денег, изучение камней навыков... Этот жалкий лепет на другом конце провода был просто помехой, устранённой с минимальными усилиями.
На другом конце района, в дешёвой съёмной квартире, Витя сидел, уставившись в стену. Телефон выпал у него из влажных пальцев, глухо шлёпнувшись о дешёвый линолеум. Звук эхом отозвался в звенящей тишине комнаты. Витя не видел стен, не слышал уличного шума. Перед ним стояло лишь одно — спокойное, почти ласковое обещание уничтожения, прозвучавшее в трубке.
Внутри всё оборвалось и поплыло. Не мысль, а животный вихрь из обрывков:
«Встретимся...» — и от этих слов по коже побежали ледяные мурашки.
«Помогу разобраться...» — это звучало как приговор, вынесенный с улыбкой.
«Прокололи колёса...» — чёткое, железное алиби. Безупречное.
«Он не просто не испугался. Он обрадовался. Обрадовался возможности дотянуться до меня. Узнать».
Глухая тошнота подкатила к горлу. Он схватился за край стола, чтобы не упасть. В ушах стучала кровь, сливаясь с бешеным ритмом сердца. Пустота. Не та, после которой приходит решение, а та, всепоглощающая, из которой нет выхода. Дно.
«Он меня найдёт. Он уже ищет. Узнает по голосу, по чему-то ещё... Он не человек, он что-то другое, он знает, он ВСЁ знает...».
Самые страшные картины, неконтролируемо, пронеслись в голове: тёмный подъезд, внезапная тень за спиной, тихий, безэмоциональный голос: «Здравствуйте, Виталий. Вы хотели поговорить?»
«Не подходить. Никогда. Никогда не звонить. Забиться в нору и молчать. Сдохнуть, но не высовываться».Жалкое самоуспокоение уже не работало. Оно разбивалось о железную уверенность в том голосе. Этот человек не бросал слов на ветер. Он констатировал факт.
И сквозь этот всепоглощающий ужас, как ржавый гвоздь, начало протыкать другое чувство. Унизительное, горькое, ядовитое. Злость. На себя. На свою трусость тогда, вечером. На свою жадность сейчас. На его — спокойное, непоколебимое превосходство.
Он не просто проиграл. Его растоптали, даже не заметив. И это было больнее, чем любой крик или угроза.
Он сидел, сжавшись в комок, и весь мир сузился до размеров этой убогой комнаты, ставшей его клеткой. И единственным, что в ней теперь было, кроме него, стал страх. Постоянный, тотальный, пожизненный.
А Марк Ветрин тем временем спокойно заснул, его сон не омрачали ни кошмары, ни звонки. Только холодные, чёткие схемы предстоящих миссий.