Глава 6: Игры сильных мира сего
Глава 6 из 28
Настройки чтения
18px
1.8
1

Глава 6: Игры сильных мира сего

Глава 6

Глава 6: Игры сильных мира сего

Пока Марк Ветрин в своей убогой квартире пытался уснуть, борясь с паранойей и строя планы, в одном из ультрасовременных, защищённых зданий на улице Фрунзе царило напряжение, сконцентрированное, тяжёлое, как свинец.

В зале для совещаний с видом на ночную Столицу и пульсирующие вдали жёлтые арки собрались те, от кого теперь зависела безопасность миллионов. Воздух был густ от дорогого табака, перегоревшего кофе и немой, невысказанной взаимной неприязни.

Во главе стола — Министр Министерства Спасения (МС) Евразийского Союза, Орлов. Крупный, с лицом, высеченным из гранита усталости и ответственности, он был уже стар и находился на должности только потому, что председатель ещё не нашел для него замены. Рядом — начальник Корпуса Внутренней Стражи, генерал-полковник Крутов, с жёстким, каменным взглядом бывшего спецназовца, для которого мир чётко делился на «своих», «врагов» и «неопределившихся», которых надо прижать к ногтю. Начальник Главного управления Министерства Внутреннего Порядка (МВП) по Мосграду, генерал Закиров, коренастый мужчина с проницательными глазами, уже видевший в этих «ходоках» будущий кошмар для своих оперативников. И их заместители, лица которых выражали лишь усталость и желание поскорее отчитаться и уйти.И, отодвинувшись чуть в тень, — приглашённый эксперт, профессор Бартенберг, представитель Академии Стратегических Исследований (АСИ), с бесстрастным лицом учёного и глазами фанатика, нашедшего золотую жилу.

— Ситуация развивается по наихудшему сценарию, — хрипло начал Орлов, отодвигая папку с сводками. — Аномалии появляются быстрее, чем мы успеваем их хотя бы просто нанести на карту. Не говоря уже об охране.— Мои ребята для этого не подготовлены, — отчеканил Крутов, ударяя костяшками пальцев по столу. — Они солдаты, а не учёные и не дрессировщики для этих ваших... «ходоков», которые норовят прорваться внутрь. Им на все плевать, скоро придется применять оружие…— Прецедент уже был в Невбурге, — мрачно заметил Закиров, на экране спроецировалась запись с камеры: группа ходоков в камуфляже игнорирует оцепление и бесцеремонно идут в Врата, а солдаты пытаются их остановить. — Местный бизнесмен, назвавшийся «магом», попытался со своими людьми силой прорваться к Вратам, сбив двух гвардейцев. Моим ребятам пришлось потом жёстко задержать, а этого бы не случилось, если бы кто-то делал свою работу как надо.... — Корпус не может выполнять функцию «шлагбаума»! — ответил Крутов. — Мои офицеры докладывают: либо стрелять по гражданам, либо становиться посмешищем. Приказы нужны чёткие и официальное разрешение. И ресурсы для зачистки, а не оцепления!

Совещание тонуло в хаосе проблем: как учесть ходоков? Как контролировать материалы оттуда? Как не допустить паники? Предлагалось всё — от тотальной национализации всех Врат до создания частных военизированных компаний.

И тогда слово взял Заместитель министра МС, Алексей Петрович Рыбкин. Человек с невыразительной внешностью бюрократа, на вид которому не дашь и сорока лет, но с глазами холодного, расчётливого стратега. Он не кричал. Его тихий, размеренный голос заставил всех замолчать.

— Коллеги, мы пытаемся обезвредить бомбу с перепутанными проводами. Давайте сменим тактику — будем делать то, что мы умеем, а именно управлять процессом, а не пытаться делать грязную работу самим, — он отпил воды. — Предлагаю разделить Врата на три категории.

Он поднял палец.— Первые: Врата, которые уже более-менее разведаны, откуда были успешные возвраты. Их нужно немедленно закрыть для доступа гражданских. Вход — только для проверенных государственных ходоков: спецподразделений Корпуса Внутренней Стражи, учёных. Это наши будущие ресурсные базы.

Второй палец.— Вторые: Врата, о которых мы ничего не знаем. Новые, неисследованные. Их нужно оставить открытыми. Пусть туда идут все желающие «герои».Третий палец.— Третьи: откуда никто не вернулся после нескольких попыток — наглухо закрыть для всех.

В зале повисло недоумённое молчание. Первым опомнился Закиров:— Алексей Петрович, вы предлагаете поощрять самоубийства? И кроме того, это же создаст другую проблему! Эти гражданские, те, кто выживет, получат опыт, силу, артефакты! Они станут неуправляемыми! Мы сами создадим себе армию частных военных компаний и криминальных авторитетов с магическими способностями! Они уже создают ОПГ под названием «гильдии»!

Рыбкин внимательно выслушал и медленно кивнул.— Ришат Фаритович, вы абсолютно правы. Это — проблема будущего. Но у нас сейчас есть проблема настоящего. Я предлагаю использовать то, что у нас есть в избытке. Жаждущих приключений гражданских. Пусть они станут нашими лабораторными крысами. Дешёвыми, многоразовыми и мотивированными. Их кровь и их трупы дадут нам больше разведданных, чем десяток спецназовцев, которые будут тыкаться в эти порталы, как слепые котята.

Он сделал паузу, чтобы его слова повисли в воздухе.— Кроме того, — продолжил он, — куда, по-вашему, денется эта энергия «пробудившихся» людей? Эта жажда подвига, денег, силы? Если мы запрём все двери, она выплеснется на улицы. Мы получим бунт суперлюдей. А так... — он едва заметно улыбнулся, — так мы направим их избыточную энергию в нужное нам русло. Пусть ищут приключения там, где мы им разрешим. И платят за информацию для нас своей кровью.

В зале воцарилась гробовая тишина. Стратегия была блестящей, циничной и бесчеловечной. И потому — идеально подходящей для сложившейся ситуации.В дискуссию вступил Профессор Бартенберг. Его голос был эмоционален:— Стратегия имеет рациональное зерно. К сожалению, прогресс всегда оплачивался человеческими жизнями, и в этот раз не будет исключением, но такая возможность выпадает раз в тысячелетие!— Я тоже согласен! — Неожиданно высказался Крутов, а затем вернул «должок». — А с проблемой недоделанных супергероев товарищ Закиров и его доблестные люди справятся без проблем! Крутов откинулся на спинку кресла. В его каменном лице впервые за вечер появилось что-то похожее на удовлетворение. Наконец-то ему предложили не абсурдную задачу «охранять неохраняемое», а чёткий, пусть и жестокий, регламент. Его людям больше не придётся стоять идиотами между порталами и маньяками. Их задача будет проста: отмечать на карте, кто вошёл в «исследовательские» Врата, и не пускать посторонних в «закрытые». А гильдии и разборки с ними будут проблемами другого ведомства.«Ублюдки! — в мыслях не стеснялся в выражениях начальник МВП. — Щенок и дятел солдафон так быстро спелись!»

— Это... — начал Орлов, но слова застряли у него в горле, ему меньше всего хотелось перед пенсией заниматься подобными разборками.— Это эффективно, — холодно закончил за него Рыбкин. — Мы получим разведданные без риска для своих. Создадим иллюзию свободы. Сосредоточим силы на ключевых точках. А с проблемой «высокоуровневых гражданских» разберёмся потом. Когда у нас самих будет достаточно сил и артефактов, чтобы диктовать им условия. Чтобы подстраховать остальных от политических рисков, я могу возглавить временный комитет в рамках Министерства Спасения по работе с аномалиями.

Решение было принято. Большинство решений и выводов прошли негласно, без протокола. Но с этого момента политика государства по отношению к Вратам и ходокам была определена, как и человек, который будет отвечать за результат своей головой.

Алексей Петрович Рыбкин посмотрел в окно на пульсирующую вдали аномалию. Он не видел в ней угрозы. Он видел актив. И тысячи расходных инструментов, которые будут этот инструмент осваивать за него. Он только что распорядился судьбами тысяч людей, как менеджер проекта оптимизирует расход ресурсов. Он продавил своё решение, поставив на кон репутацию и карьеру. Потому что понял главное: в новой реальности выживут не самые сильные или моральные. Выживут самые адаптивные и беспринципные. Наверху и внизу.В то время как в кабинете на улице Фрунзе Алексей Петрович Рыбкин ставил последнюю подпись под директивой № 734-ДСП/МС, официально разделяющей Врата на «закрытые» и «исследовательские», в своей однокомнатной квартире на окраине Столицы, «расходный инструмент» Марк Ветрин ворочался во сне.

Его сон был не отдыхом, а продолжением боя. Он снова полз по песку, чувствуя на спине тяжёлый взгляд элитного гоблина. Слышал хриплый, прерывистый хохот босса. Видел, как падает Сергей, а Света плачет над его телом. Во сне он снова заносил биту, чувствуя, как мышцы горят от напряжения, и снова получал свою ледяную, мизерную долю чужой силы. Это был кошмар на повторе, без начала и конца.

Одновременно в двух реальностях.

В одной — гражданин Марк Ветрин, бывший экономист, таксист, неудачник. Человек с величайшим секретом и величайшим потенциалом, запертый в клетке из собственной нищеты, паранойи и непонимания. Его единственный актив — проклятый дар, который он боится использовать и не умеет контролировать. Его будущее — борьба за каждый глоток воздуха, за каждую крупицу силы в мире, который стал враждебным и непредсказуемым.

В другой — заместитель министра Алексей Петрович Рыбкин. Человек, у которого в этой жизни всё сложилось. Карьера, власть, ясное понимание игры и своего места в ней. Он не имел никаких сверхспособностей, но в его руках были куда более мощные инструменты: подчинённые институты, законодательство, силовые структуры. Он обладал всеми возможностями, чтобы сделать жизнь тысяч таких, как Марк, очень и очень сложной. И он уже начал это делать, видя в них не людей, а переменные в уравнении под названием «Национальная Безопасность».

Рыбкин откинулся в кресле, снял очки и протёр переносицу. За окном уже серело. Скромная кушетка в углу кабинета манила к себе. Он не поедет домой. Утром — доклад к председателю правительства. Нужно быть в тонусе, иметь готовые ответы.

Он потушил свет и лёг, глядя в потолок. Его мысли были чёткими, как схема: распределение сил, отчётность, логистика. Никаких сомнений, никаких кошмаров. Только холодный, безличный расчёт.

В это же время Марк во сне дёрнулся и проснулся с коротким, подавленным стоном. Он сидел на кровати, обхватив голову руками, и тяжело дышал. В ушах ещё стоял звон от ударов, а во рту — привкус пепла и страха.

Он посмотрел на свои руки. Обычные руки. Ничего не изменилось. Никто не знал, что спрятано внутри.

Два человека. Две реальности. Две формы силы.

Один — пешка на гигантской шахматной доске, даже не подозревающая, что у неё внезапно появился собственный, неизвестный правилам ход.

Другой — игрок, уверенно переставляющий фигуры, пока ещё не видящий, что одна из пешек на доске вдруг стала меняться, готовясь в один прекрасный день перевернуть всю игру.

назадназад
1 ... 4 5 6 7 8 ... 28
впередвперед