Ветер выл в трубах и хлопал ставнями. Такой ветер приносит за собой перемены — ливни и холод. Лето в Ровгороде долгое, а зима приходит резко, не дожидаясь осени. Но до нее еще не скоро.
Мне вновь не спалось. Зажгла лампу и начала выписывать все, что мне было известно о колдовстве. Все, что когда-либо говорили родители или учителя.
В час, когда свет над столом потускнел, я вспомнила, что пора бы долить масла в лампу. Оно хранилось у нас в шкафу. Удерживая очередную мысль в голове, я отворила створки...
В шкафу сидела девушка. Я закрыла шкаф. Наверное, все дело в переутомлении. Что только ни привидится на ночь глядя.
Открыла снова. Девушка была все еще там.
— И-и-ив, — протянула я.
Миловидная незнакомка с рыжими волосами представилась Гвен. Просто Гвен, без имени рода.
— И давно она у нас живет? В шкафу.
— Давно, — ответил Ив, сонно протирая глаза. — Мэгг, это же жаба.
— На мне проклятье, — пояснила Гвен флегматично. — Могу принимать свой истинный облик только ночью и на новолуние.
— И ты все это время молчал? — спросила я у царевича.
— Ты тоже не торопишься рассказывать мне свои секреты!
Справедливо.
Я обратилась к Гвен:
— Кто тебя проклял? Как снять, не знаешь?
Она прикоснулась рукой к губам и покачала головой. Этого следовало ожидать... Часто те, кто все еще находятся под действием колдовства, не могут ничего рассказать или показать. Даже намек дать не могут.
— Мы что-нибудь придумаем, — вздохнул Ив. — В каких-нибудь книгах найдутся сведения об этом?
— У меня нет таких книг.
Ив посмеялся.
— Конечно, я ведь не про твои сентиментальные романы.
— Он все время берет их тайком почитать, — сдала его Гвен.
— Так вот, значит, кто пролил чай мне прямо на разворот?
— Это был не я! Гвен, а я еще о тебе заботился… Да я своими руками мух тебе ловил! Вот, как ощущается предательство.
— Снизь пафос. Во-первых, чай с сахаром пьешь только ты, Ив, во-вторых, страницы потемнели и склеились.
— Да подумаешь... Ерунда. Гвен, ты хоть скажи.
— Я не буду злить Мэгг, — ответила Гвен.
А она мне нравится.
***
В паре улиц от здания таверны стоял книжный магазин, чуть ли не единственный в Ровгороде. Оно и понятно — город славился ремеслами, а не науками.
Тихо звякнул колокольчик, и мы оказались в небольшом помещении, заставленном книжными шкафами.
— Это — лавка, — сказала я Иву. — Видишь книги? Они все продаются. Поэтому «лавка».
— А у нас что тогда?
— Комната. Может быть, кабинет.
— Лавка.
— Не лавка...
— Ведьминская лавка.
— Я же вижу, ты специально меня злишь.
Раздалось чье-то сопение. Мы подошли к столу у входа, заваленному раскрытыми книгами и кипами бумаг. Ив сдвинул одну из стопок, и за ней показался слегка небритый мужской подбородок.
Ив прошептал:
— А ты еще говорила, что у нас беспорядок.
— Беру свои слова назад, — согласилась я и почти проорала: — Ив! Как думаешь, что нам купить в этот раз?
Царевич подпрыгнул от неожиданности. Продавец, оказавшийся мужчиной средних лет, вздрогнул.
— Четыре медяка... И закладка в подарок, — пробормотал он, открыл глаза и уставился на нас. — Вы кто?
— Я Ив, а это Мэгг...
— Зачем ты говоришь ему наши имена?
— Он же спросил.
Я решительно наклонилась к мужчине, опираясь обеими руками о стол, при этом чуть не задев носом одну из книжных башен.
— Нам нужно все, что у вас есть по магии!
Нехотя продавец встал, потянулся и исчез в тени шкафов.
— Надо же, впервые за неделю... — доносилось его ворчание, — когда уже люди перестанут читать? Вам что, нравятся книги...
Вернувшись, он выложил поверх груды своих томов новые. Мы с Ивом стали разглядывать названия.
— «Сто заговоров на любовь», «Дурные приметы»...
— О! Чудесные превращения, — обрадовался Ив и разочарованно дочитал: — ...из замарашки в красавицу.
Остальные экземпляры были примерно такого же содержания.
Лорд Раскин предупреждал, что получение разрешения на книгу в столичной библиотеке — дело не быстрое. А если и удастся вдруг добраться до библиотеки самим, на руки нам даже кулинарный рецепт не выдадут.
— Давай возьмем хотя бы эту, — канючил Ив, держа в руке «Чудесные превращения».
— Четыре медяка. Вот ваша закладка в подарок, — сказал продавец и упал обратно в кресло, зевнув.
...Придется ждать книгу от дипломата.
— Вексель Раскина у нас есть, уже неплохо, — вздохнула я.
— Кстати. Любезный, мешок зерна нужен? Ау, — Ив помахал рукой перед лицом мужчины, но тот не отреагировал. — Заснул. Серьезно, Мэгг, ты посмотри. Заснул.
— Пойдем. Нам еще это зерно завезти завтра должны.
— Как бы его поудачнее продать? — задумался Ив.
— Обменяем булавку на титул.
***
Утро началось с карканья над головой. Я приоткрыла глаз и увидела большого черного ворона прямо перед собой. Он уселся мне на грудь и крутил головой.
— Снова ты, — со стоном упала обратно на подушку.
— Я не знаю, к кому еще обратиться, — сказала Элиза.
— Сколько их тут?..
Она стала считать, шевеля губами.
— Семь. Я уже посчитал, — царевич опередил ее. — Вороны уселись в ряд на балке под потолком, некоторые из них принялись невозмутимо чистить перья. — Они, по-моему, уже знают друг друга, — пошутил Ив.
Я прищурилась и поймала сиреневый отблеск в глазах одной из птиц. Знакомый цвет, что встречался мне все чаще.
Какое-то воспоминание царапнуло. Решила пересчитать птиц. Раз, два, шесть, семь... взгляд остановился на девушке. Восемь. Вместе с ней восемь.
— Ты в семье единственный ребенок?
— Я сирота, — пролепетала Элиза. — Меня нашли в лесу и удочерили, когда еще была маленькой.
«У барона Дарского все семеро сыновей исчезли. Говорят, был еще один ребенок, но его потеряли много лет назад».
— Они твои братья.
— Кто?
— Они.
Элиза округлила глаза. Окончательно почувствовав себя сумасшедшей, я добавила:
— Присмотрись внимательнее.
Она как можно пристальнее взглянула на птиц.
Наступила тишина...
В следующий миг раздался хлопок, и вместо воронов в комнате оказалось семь юношей в сюртуках. Один из них с радостным воплем подпрыгнул.
***
После карканья и счастливых возгласов я не могла сосредоточиться. Cложно выносить происходящее, не позавтракав. Спустилась в таверну вместе с Ивом. Газетчик, вперивший в нас алчущий до сплетен взор, подсел за стойку рядом:
— Скажите, это вы Иоанн-стрелец, попадающий с пятидесяти шагов точно в яблочко?
— Угу, точно в яблочко, — без лишней скромности ответил Ив, жуя картошку, которая осталась со вчерашнего ужина и перекочевала в завтрак.
Я сделала вид, что поправляю волосы, прикрывшись рукой в перчатке. Не помогло. Газетчик добрался и до меня:
— А вы — колдунья, убившая дракона?!
— Нет. Нет, нет, нет…
— Мэгг-колдунья! Какие зелья удачи вы можете посоветовать молодым людям в наше непростое время?..
— Она злится. Если вы продолжите, в вас ударит молния, — перебил его Ив, авторитетно подняв вилку.
Газетчик умерил свой пыл. Затем и вовсе отодвинулся.
А я, чтобы не терять времени даром, распечатала второе письмо, с которым хотела ознакомиться еще вчера.
Писал отец бедной девушки. Местный лорд их земель приказал его дочери за одну ночь спрясть из соломы гору золота.
— Откуда такие условия? — поразился Ив. — Небось, сам и наплел, что его дочь так может.
— Вполне вероятно... Тут вся первая страница отведена под описание ее красоты и прочих достоинств.
Приказы лорды раздают не просто так, коль не исполнил — изволь жизнью поплатиться. Страшась грозящей им расправы, отец и дочь заключили сделку с неким демоном, который обещал превратить солому в золото, но взамен потребовал саму дочь. Девушка согласилась отдать себя демону. Письмо с каждой строчкой все больше походило на сентиментальный роман.
Чтобы избавиться от демона, нужно было разгадать его имя. Имя, которое никому не было известно.
— Ты только послушай. Они предлагают триста золотых! — У Ива от такого чай полился из открытого рта. — Триста золотых за имя. Все, что им удалось узнать о демоне — это то, что он аристократ, родом из Триодиннадцатого и является обладателем какого-то проклятья-предсказания.
К посланию прилагался пожелтевший клочок бумаги. Мы с Ивом попытались разобрать рваный почерк.
«И утратит он облик свой, как утратил честное имя. И недостоин будет того, чтобы произносить его имя вслух, пока меч не пронзит его».
— Ужас какой, — поежился царевич.
— Обычное дело. Правда, зацепок мало. Знаешь, что меня смущает? В Триодиннадцатом не осталось ни колдунов, ни волшебных существ.
— Откуда ты знаешь?
— Много лет назад феи в тех землях подвергались преследованиям, и я слышала, что одну даже публично казнили... Потом вышел закон, запретивший любые гонения. Однако с волшебством в Триодиннацатое не суются и по сей день.
— Откуда ты столько знаешь? — повторился Ив.
— Так вышло.
Так вышло, что мне и историю Триодиннадцатого преподавали, и названия королевств зубрить заставляли.
— А если поискать упоминания в газетах? Какое-нибудь имя да мелькнет.
— Пожалуй.
— Беремся? Ты что-то приуныла.
— Мне не по себе, — решительно сложила все бумаги и убрала их обратно в конверт. — Лучше бы им обратиться к лорду Соль.
Стоит ли вообще пытаться помочь, не будучи уверенной в том, что справлюсь?
— Впервые слышу, чтобы тебя это останавливало.
— Да вот, после истории со свинопасом...
— Ты делаешь свою работу, Мэгг. Ты говорила, лорд Соль редко берет плату золотом. Он берет кое-что поважнее, верно? Не думаю, что люди захотят так подставляться, когда можно просто нанять героя за горсть монет. Конечно, мы с тобой не маги…
— Даже не знаю. В листовках ты решил указать обратное.
— Не ерничай. Это рекламный ход. Так вот, мы не маги, но сама возможность управления магией делает нас соперниками любым колдунам и феям.
— Никому еще не удавалось побороть фею, просто так сняв ее проклятье.
В одном Иоанн был прав — чем больше мы знаем о колдовстве, тем лучше можем противостоять его силе.
А для этого нужно дождаться книгу от лорда Раскина.
— Ты встречала фею когда-нибудь?
— Да, худшая встреча в моей жизни.
— Я думал, они маленькие и живут в цветах.
— У вас на болотах что угодно бывает.
— Сколько раз тебе говорить, мое царство — не болото!
Лиона тем временем разлила нам по горячему взвару с кедровыми орехами. На щеке у нее был еще свежий шрам.
Ив взял кружку и вздохнул:
— Иногда я скучаю по родным землям. По степному ветру. По своему коню, которого пришлось оставить. Братья не умеют правильно его объезжать. А в стойле он загнется от тоски...
— Конь в лавку не поместится, — сразу сказала я.
Ив улыбнулся, и до меня дошло, почему: я назвала наш кабинет «лавкой».
Кедр, плавающий на поверхности взвара, напомнил мне времена, когда на дворе стоял холод, а я возвращалась в заботливо нагретую гостиную. Огонь трещал над дровами, и на тумбе с изящными ножками стоял заранее приготовленный чай с настоем из сосновых шишек. По традиции такой настой делали к каждой зиме. Терпеть не могла его странный вкус и всегда капризничала. Поэтому в чай его добавляли всего по одной ложке, а в конце еще и мед клали.
— Я тоже скучаю по дому. Но он больше не тот, каким я его помню.
— Каким же он был?
— Обычным. Шумным... всегда много людей, но все ласковы со мной. Степей там нет, вместо них — скалистые земли, обросшие лесами.
— Было бы славно и туда съездить. Раньше увидеть мир было моей заветной мечтой.
— И у меня.
Мы с Ивом переглянулись.
— Что-то изменилось? — спросил он.
— Мир все еще хочется увидеть... но некоторые его стороны — не особо.
Я слегка пихнула Ива ногой под стойкой, указав на шрам мимо проходящей Лионы.
— Рана от стрелы, — ответил он еле слышно.
И сам переменился в лице от неожиданной, безумной догадки.
— Откуда у тебя царапина? — спросила Лиону.
— Зуб наградил.
Я знала, что пес и мухи не обидит. Все, что он мог сделать — громко облаять, причем любого, кто пройдет мимо. Единственной, на кого не лаял Зуб, была Лиона, порой ласково называвшая его Зубатиком.
Я вспомнила утро, когда на Ива напали в комнате. Пес тогда был во дворе. Он точно не спал, однако не издал ни звука.
Лиона всегда находила общий язык с посетителями, можно сказать, читала души. Она сразу все поняла по нашему поведению. Бросила в Ива тряпку, которой протирала бокал, а сама перемахнула через стойку.
Я ринулась за ней. Вынула кинжал, но метать не стала — нужно было схватить Лиону, а я боялась кинуть его так, что попаду насмерть. Все-таки моим учителем был повар, а не воин.
Девушка собиралась скрыться в узких улочках между домами. Действовала она на удивление профессионально. Всего через пару мгновений я выбилась из сил, скача за ней через заборы и корзины с бельем, которые беглянка нарочно опрокинула после себя.
Вдруг что-то просвистело. Край ее одежды пригвоздило к стене.
Я задрала голову и увидела Ива, стоящего на крыше с луком.
— В яблочко, — сказал он.