Я смешалась, однако лорд Соль ничем не выдал факт нашего с ним знакомства.
Меня и Бизелию также поприветствовал граф, который сидел напротив лорда. Они играли в карты за низким столиком.
— Девон, снова ты за свои азартные игры, — укоризненно сказала графиня. — Он и вас втянул, лорд Соль... Простите моего мужа.
— Мне необходимо отыграться, — граф чуть сгорбился, на лбу у него выступила испарина.
Над камином мерно тикали напольные часы. Слева от них я заметила несколько фарфоровых статуэток в лиричных позах — наверняка, коллекция графини. А вот крупная шкатулка с металлической вставкой на крышке в виде звериной пасти определенно принадлежала главе рода. На расстоянии было сложно определить, что это за животное. Тянуть руки к чужому добру я не решилась.
Графиня отвлеклась на беседу с нами. Мы с Бизелией притворились кузинами, ехавшими к родственникам — якобы нас обокрали в дороге и выкинули из кареты.
— Этим извозчикам давно пора отрубать пальцы за разбой, — сказала женщина, сочувствующе погладив Бизелию по руке. — Как страшно ездить в наши дни. В молодости я путешествовала в одиночку и была спокойна за свою жизнь. Лорд Соль, вы упоминали, что часто находитесь в разъездах?
— Таков мой промысел.
— Должно быть, вы устаете?
— Ничуть, — весело ответил он. — Путешествия продлевают мне жизнь.
По сравнению с графом лорд Соль выглядел расслабленно. Выбирал карту, недолго думая, и не ловил каждое движение оппонента. Словно и не был заинтересован в выигрыше.
— Ах, когда-то я считала так же, — произнесла графиня. — Теперь, на мой взгляд, спокойствие и достаток — залог долголетия. Но вовсе не путешествия... Что вы думаете об этом? — обратилась она ко мне.
— Мне жизнь продлевает отсутствие опасности, — сказала, наблюдая за руками лорда.
Графиня засмеялась.
Мое внимание к картам не укрылось от лорда Соль.
— Подозреваете меня в жульничестве?
— Покажите рукава.
Он замер и взглянул на меня с прищуром.
Бизелия подалась вперед, а граф раздраженно что-то пробормотал.
Я продолжала настаивать. Тогда лорд Соль, по-прежнему удерживая мой взгляд своими темными, блестящими глазами, по очереди опустил обе руки и отогнул рукава. Они оказались пустыми.
— Ваша бдительность достойна восхищения, — улыбка колдуна перетекла в зловещий оскал при свете языков пламени из камина. — Не желаете присоединиться к игре?
Играть с тем, кто жульничает не только по-человечески, но и по-колдовски — все равно что черпать воду из пробоины в лодке. И людям на смех, и умереть можно. В общем, я сказала:
— Да.
Как только лорд собрал карты и молниеносно «перелил» колоду из одной руки в другую, я убедилась: он слишком в этом хорош.
— Предлагаю сделать перерыв. Думаю, дамам будет весело сыграть в «Верю — не верю». Что скажете?
Бизелия воодушевленно кивнула, а я скептически облокотилась о спинку дивана.
— Но после вернемся к нашей с вами партии, — нетерпеливо добавил граф.
Он попросил подать еще вина. Второй день вливать в себя спиртное было как-то слишком для меня. Вроде и не собиралась пить, но через секунду, как по волшебству, в моей руке и в руке принцессы уже было по бокалу.
— Две семерки, — лорд Соль положил на стол закрытые карты.
— Не верю, — сказала я сразу.
Оказалось — семерка крести и семерка черви. Пришлось взять карты.
Очередь дошла до графини, она положила на стол три карты и объявила:
— Два туза.
Следующему игроку можно было либо сказать «верю» и добавить свои карты, либо произнести «не верю». Во втором случае карты вскрывались и при обмане все возвращалось обманщику, а при правде — к тому, кто не поверил зря. Именно так я взяла лишний груз на руки, поплатившись за неверие в «две семерки» у колдуна.
— Верю, — сказал граф и тоже сделал ход.
— Три туза, — в свою очередь положила Бизелия.
— Не верю, — тут же произнес лорд Соль.
Перевернул карты. Тузов было два. Бизелии пришлось забрать все, что накопилось на столе.
— Скажите, лорд Соль, вас обыгрывали когда-нибудь? — спросила она.
— Таким прелестным дамам, как вы, проиграть — одно удовольствие.
— Надеюсь, проигрывать достойно вы умеете, — не удержалась я.
И вот мы сидим у столика с картами, одна игра пролетает за другой. Уже дела обстоят таким образом, что мне нечего предложить в раскладе — и я беру карты. Беру их снова и снова, двигая к себе целые горы бумажек. Лорд Соль не отрывает взгляда от них, словно видит карты насквозь.
— Сегодня вам не везет, дорогая, — раздается голос графини.
— Не везет в игре — повезет в любви, — говорит лорд Соль.
— Так я и поверила, — смеюсь.
Граф тем временем сметает рукой все со стола — он тоже остался не у дел. Дальше все как в тумане. Я что-то писала на бумаге, потом мы ели легкие закуски, пили, кажется даже, танцевали. Бизелию сморило, и в какой-то момент она осталась лежать на пестрых подушках. Графиня не переставая говорила о том, какие роскошные нам выделят комнаты...
— Мэгг. Мэгг, придите в себя, — раздался вдруг шепот над ухом.
Я заморгала и посмотрела на Бизелию, стоявшую рядом, указывающую рукой на дверной проем.
Это еще что?
В комнате, которую отвели Бизелии для сна, стояла кровать с высоким балдахином. На ней было столько слоев, что они доставали чуть ли не до самого потолка.
— У вас не такая же кровать?
— У меня как раз кровать, а вот ваша похожа на башню.
Я медленно обошла эту громаду из перин и одеял. С трудом просунула руку под нижний слой, нащупав нечто маленькое и твердое... есть!
— Горошина? — удивилась принцесса.
— Черная.
Она в недоумении уставилась на меня.
— Черный засушенный лущильный горох, — я буравила недовольным взглядом свою находку. — Это колдовство... оно раскроет ваше происхождение, еще и отследит дорогу, по которой вы уедете на утро. Нельзя здесь спать.
Грязно играют хозяева.
— Нужно бежать? — она схватила меня за руку. — Если они знают, кто я, то наверняка уже отправили письмо регенту, и он прибудет, не успеем мы заснуть!
— Они не знают. Иначе бы не положили его. Это проверка… Попробуем кое-что. Ложитесь на мое место в соседней комнате и изобразите крепкий сон.
— А что же вы?
— А я позабочусь об остальном.
Может быть, в картах я и не профессионал, но с дворянскими штучками знаю, как справляться.
Сушеная горошина, потемневшая от пропитки черным ядом — вещь редкая и очень дорогая. Встретить ее можно было в Тридесятом и Триодиннадцатом. В детстве я видела, как подобные предметы использовались при дворе. Горошина подкладывалась под кровать, и если человек проспал с ней всю ночь, то вещь запечатлевала некий его след, по которому можно было в любой момент выяснить, где находится разыскиваемый.
На обычного человека горошина не подействует, потому его не заставляют с детства вырабатывать устойчивость к ядам — а подобная закалка бесследно не проходит. Засыпая на горошине, какой-нибудь принц или герцог станет испытывать боль. Он почувствует амулет даже сквозь десяток перин и потом будет ходить с синяками, а может быть, и того хуже — сляжет с простудой.
То, что я поменялась с принцессой местами, пусть останется в секрете. Погасила лампу и с нарочитым шумом забралась на кровать. Раздались тихие шаги. В комнату проскользнула служанка. Она подошла к кровати. Раздался шорох: скорее всего, проверила, на месте ли горошина.
Служанка начала медленно подниматься по лестнице ко мне. Звуки скрипа были все ближе. Поднявшись, она наклонилась к самой моей голове, которую закрывали подушки и одеяла.
Она не должна понять, что я не Бизелия. Изо всех сил поддерживаю размеренное дыхание.
Но вот она, кажется, стала спускаться обратно. Меня снова оставили одну в комнате. Приоткрыла глаз, боясь лишний раз пошевельнуться. Свет в щели под дверью пару раз накрыло тенью.
За всю ночь я так и не поспала. Когда в окне забрезжил рассвет, я решила, что пора уходить. Правда, оставалась одна проблема: горничная могла до сих пор стеречь нас у дверей. Из-за нее я опасалась давать какой-либо знак принцессе.
Попыталась спуститься с перин и чуть не застонала, ощутив такую боль в теле, как будто меня все это время било множество кулачков.
Нога достигла пола, и он предательски скрипнул. Сердце быстро забилось в груди. Притаился ли кто-нибудь у входа в комнату? Я застыла, но со стороны двери не долетело ни звука. Открывая створки окна, молилась, чтоб хотя бы они не шумели.
Вскоре я уже стояла на каменном выступе дома на высоте двух этажей, размышляя, насколько это опасно от одного до десяти. Чтобы не зацикливаться на земле, взглянула чуть вперед и... увидела лорда Соль.
Он, вероятно, вышел на прогулку ранним утром и миновал цветущие кусты, за которыми открылся вид на наши окна. Преодолев изумление, он собрался что-то сказать, но я замотала головой и приложила палец к губам.
Он опустил руки в карманы шелковой накидки, пристально отследив мой путь до самого окна в комнату принцессы. Заметила его усмешку, пока прикрывала за собой окно.
Я тронула Бизелию за плечо. Она тут же проснулась, тревожно посмотрев на меня. Бедняжка, вид у нее был измученный.
Помогая принцессе привести себя в порядок, я шепотом произнесла:
— Когда станешь королевой, обещай пить пореже.
— «Если», — уточнила Бизелия. Она была белой как полотно. — А к вину я более не притронусь.
— И как же тогда править?
— Как?
— Ну как, все вопросы решаются после официальных собраний, за закрытыми дверями. А начало всех сделок происходит в театральных ложах и на террасах под бокал вина.
— Откуда тебе это известно?
— Да так... рассказывали. Знаешь, что? Можно делать глоток, лишь притворяясь, что пьешь. А остатки выливать через плечо, — посоветовала ей.
В гостиной мы столкнулись с графиней.
— Ах, вы уходите так скоро! Вы разбиваете мне сердце, отказываясь от завтрака, — она тут же переключила свое внимание на стакан с водой, который поднесла горничная.
— Ваша светлость, я провожу гостей.
Я вздрогнула от голоса лорда Соль. Он уже успел переодеться в дорожное и стоял, загораживая нам выход к лестнице. Бизелия, всегда настороженная, напротив, при виде него расслабилась.
— Как вам спалось? — вежливо спросил он.
— Чудесно, — громко ответила Бизелия. — Нам выделили лучшие комнаты, и перина была невероятно мягкой.
Я промолчала, потому что если открою рот, то «ничего хорошего из этого не выйдет», как любила говорить мама. Болели поясница, плечи и левый бок, на котором я имела неосторожность пролежать большую часть ночи, наблюдая за полоской света из коридора.
Мне и сейчас-то двигаться было не очень приятно, а как буду забираться в карету, поднимаясь и наклоняясь, представлять не хотелось.
На улице еще стояла сырая морось, но аллея, ведущая от поместья к дороге, пропускала сквозь кроны чистое утреннее солнце.
— Трюк удался? — прошептала Бизелия.
— На амулете нет твоего следа, они не должны тебя найти, — ответила ей.
— Спасибо, — садясь в карету, принцесса протянула мне из-под плаща мешочек с монетами.
Хотела бы я дать ей какое-нибудь мудрое напутствие. Но она избрала не тот путь, которому однажды решила следовать я.
И я не знала, что ее ждет. Останется ли девочка в живых, справится ли с ожиданиями, возложенными на саму себя?
Я просто приняла оплату и сжала ее руку.
Лорд Соль, все это время стоявший поодаль, вдруг приблизился. Он махнул Бизелии на прощание, карета тронулась. Я ждала, когда она растворится в фиолетовом огне перехода, как вдруг заметила на торце какой-то блеск.
— Что это?
— Исправляю ошибки. Я говорил им, лущеный горох не надежен, — сказал лорд Соль.
— Ты повесил амулет на экипаж?! — я рванула вслед за каретой. — Эй! Стойте!
— Ты выполнила свою работу, Мэгг, а я — свою.
Это был он... ну конечно же, все это время был он! Почему я не догадалась? Так глупо провалиться!
Бизелия проедет с очередным амулетом до самого города, и там ее схватит «дорогой» дядя.
Экипаж неумолимо исчезал в драконьем огне, и я не в силах была сделать хоть что-нибудь.
Двинулась прочь, не оборачиваясь.
— Мэгг, стой.
Шаг лорда был шире, и вскоре он поравнялся со мной.
Стал накрапывать дождь. Мы оба шли под ним вдоль дороги, но никто не спешил ловить экипаж.
— Она всего лишь маленькая девочка. С самого начала у нее не было и шанса.
— Маленькие девочки быстро вырастают в королев, — отчеканила я. — Не хочу наживать себе врага.
— Тогда теперь в твоих же интересах, чтобы она пропала, так и не заняв трон.
Я взглянула на лорда исподлобья.
— Серьезно? Нравится быть злодеем?
— Вполне, — отозвался тот. — Видишь ли, мой отец очень хороший купец, — добавил он спустя некоторое время молчания. — Он учил, как незаметно заставлять людей делать то, что мне нужно. А мама — фея. Всегда хотела, чтобы я музицировал и спасал принцесс, — впереди показалась карета, и лорд Соль подал знак рукой. — Забавно вышло. Но злодеям никогда не достаются принцессы.
— От этого они избавлены.
Я проигнорировала его жест и отступила, демонстративно пропуская колдуна в остановившийся экипаж.
Видя мое упорство, он сделал по-своему: приподнял меня за талию и усадил в карету вместо себя. Закрыв дверь прежде, чем я смогла отреагировать на такую бесцеремонность.
Со стороны кучера сдвинулся затвор, освободивший окошко.
— Куда едем? — спросил голос.
Я слегка ударила ногой по сиденью от злости и продиктовала адрес. Сквозь щели кабины экипажа засиял фиолетовый огонь.
***
С порога мне открылся вид на то, как Ив ползает по кабинету.
— Что ты делаешь?
— Ищу жабу. Как прошло? — спросил он, выглянув из-под стола.
— Нам нужны визитные карточки, — стукнула золотыми о столешницу. — Чтобы никто не смел предлагать мне лучины.
— Какие еще лучины? Ими что, до сих пор пользуются? Есть же лампы и свечи.
— Неважно. Сегодня все дела на тебе.
— Почему?! Я и так утром порядок наводил.
— Потому что у меня все болит.
— Мэгг, тебя обидели? — испугался он. — Где больно?
— Никто меня не обижал, — буркнула я. — Сама виновата.
Под подозрительным взглядом Иоанна осторожно легла на кровать. Пока тот отвернулся, нашла несколько синяков на плечах и спине.
Вот и поспала на горошине.