— Где вы раздобыли труп демонического мастера Сферы Преображения?
— Где раздобыл? Собственными руками убил.
— Вы его убили? Мастера Сферы Преображения? Каким образом?
— Цок…
Он Тхэчжу цокнул языком.
Он так ярился, а этот парень даже глазом не моргнул.
Ещё и спрашивает, каким образом мастер Высшей ступени вроде него убил человека Сферы Преображения.
То ли страха не знает, то ли просто сумасшедший.
Как бы то ни было, Он Тхэчжу уже всё выложил и больше не видел смысла что-либо скрывать, поэтому честно рассказал остальное.
— Точнее, это был демонический мастер при смерти.
— В каком смысле?
— Чем выше поднимается практикующий демонические искусства, тем сильнее становится его демоническая природа. При каждом прорыве ему приходится выдерживать испытание внутреннего демона. До ступени Совершенства ещё можно как-то терпеть, но достигнув Сферы Преображения, девять из десяти теряют себя, оказываются поглощены демонической природой и умирают от отклонения ци.
— Тот, кого вы убили, тоже умирал от отклонения ци?
— Именно.
Чхон Ун кивнул.
— Вам повезло.
— Кхе-кхе-кхе, ещё как. Одно тело мастера Сферы Преображения стоит целого состояния. А если использовать в качестве материала демонического мастера такого уровня, я мог бы завершить труд всей своей жизни — «Живого Цзянши» — и поднять Искусство Управления Цзянши ещё на одну ступень.
Чхон Ун кивнул.
— Тогда почему не получилось?
— Суть Искусства Управления Цзянши — подавить душу умершего, полностью стереть оставшуюся в ней демоническую природу и превратить тело в новую марионетку. Лишь полностью подчинив и душу в плоти, и демоническую природу, можно получить совершенного цзянши.
— Но он ведь и так умирал? Неужели настолько трудно подавить клочок души, оставшийся в пустом теле?
Задетый за живое вопросом Чхон Уна, Он Тхэчжу раздражённо рявкнул:
— …Вот именно этот «клочок» и стал проблемой! Ты хоть понимаешь, насколько мерзка и цепка демоническая природа мастера Сферы Преображения?! Плоть умерла, но демоническая природа, въевшаяся в душу, не исчезла. Наоборот, она сделала меня сосудом и хлынула обратно!
— Поэтому вы сказали, что после вашей смерти тело отберут?
— …Примерно так.
Чхон Ун лениво кивнул.
Теперь всё стало ясно. В этом теле душа Он Тхэчжу и душа демонического мастера прямо сейчас пытались пожрать друг друга.
Либо Он Тхэчжу полностью подавит её и превратит в собственную пищу, либо демоническая природа поглотит его разум.
«Вот почему их уничтожил какой-то жалкий ударный отряд».
Поначалу Чхон Ун никак не мог этого понять.
Пусть клан Он из Чинчжу и не входил в Пять Великих Семей, это всё равно была признанная семья боевых искусств Союза.
Даже если глава слёг, трудно было поверить, что весь клан целиком пал от рук столь посредственного отряда.
Но причина существовала.
«Он Тхэчжу сам был бомбой замедленного действия».
После смерти Он Тхэчжу станет цзянши. А управлять им будет душа демонического мастера, использующая его тело как сосуд. Причём при жизни тот мастер достиг Сферы Преображения.
Что произойдёт, если Он Тхэчжу умрёт? В Цзянху появится чудовище, в котором демоническая природа мастера Сферы Преображения соединится с телом мастера Высшей ступени.
Клан Он уничтожил не ударный отряд. Его уничтожил Он Тхэчжу, чьё тело захватил демонический мастер.
«Вот это проблема».
Раз он уже пришёл сюда, клан Он стоило сохранить.
Чхон Ун задумался.
Может, просто сделать тело Он Тхэчжу непригодным ещё до того, как он умрёт и его захватят? Отрубить конечности, разрушить даньтянь или перерезать мышцы. Если превратить тело в развалину до смерти старика, после превращения в цзянши с последствиями хотя бы можно будет справиться.
Проблема в том, что всё это пришлось бы проделать, пока Он Тхэчжу ещё жив. Даже если забыть о согласии старика, самому Чхон Уну делать такое не хотелось.
Хотя Чхон Ун уже давно жил в этом мире, память о современной жизни всё ещё оставляла две категории людей, перед которыми сердце у него невольно смягчалось: дети и пожилые.
Будь Он Тхэчжу демоническим мастером, Чхон Ун убил бы его без раздумий. Но теперь, узнав, что у старика есть свои обстоятельства, он всё-таки немного задумался.
— Старший.
— Что?
— У вас есть план?
На вопрос Чхон Уна Он Тхэчжу ненадолго замолчал, затем тихо рассмеялся.
— План… Кхе-кхе.
Он некоторое время смотрел в пустоту, словно вспоминая прошлое.
— Когда я нашёл того человека, он уже впал в отклонение ци и был почти трупом, в котором едва теплилось дыхание. Для этого старика он больше не был «мастером». Всего лишь сосудом, который постепенно пустел.
Старик говорил спокойно.
Словно самому себе.
— Я считал, что душа без корня в виде тела — лишь дым, который вскоре рассеется. Но демоническая природа мастера Сферы Преображения… оказалась чудовищем, не подчиняющимся подобному здравому смыслу.
— Вот как?
— С того дня в голове этого старика не было ни одного тихого дня. Он непрерывно шептал: сдайся, отдай тело. Каждую ночь пытался поглотить моё сознание и заставить собственными руками перерезать себе горло.
— Настырный ублюдок.
— Кхе-кхе, верно. Я нарвался на особенно мерзкую тварь. Тогда я и понял: если продолжу разгуливать снаружи, однажды собственными руками оборву линию клана Он. Поэтому сам решил остаться здесь. Подавляя его демоническую природу и медленно гния вместе с этим ужасным ядом.
Он Тхэчжу тяжело выдохнул.
— Поначалу думал, умру уже на следующий день. Но выдержал. Если этот старик закроет глаза, что станет с оставшимися домочадцами? Только эта мысль и держала. На следующий день состояние стало ещё хуже. Тогда я уже по-настоящему смирился: «Ну, максимум месяц». Но всё равно не смог сдаться. Поэтому терпел. Снова и снова.
Он Тхэчжу посмотрел на собственные ноги.
Чёрная сгнившая плоть источала смрад, на оголённых костях голеней клубилась демоническая ци.
Старик кхекнул, будто гордился этим.
— Но посмотри. Прошёл месяц, затем год… а я всё ещё жив. Даже среди боли, от которой хочется умереть, я выжил.
На губах Он Тхэчжу появилась странная улыбка.
— Теперь глаза помутнели и почти ничего не видят, а этот голос, будто скребущий железо, уже не мой настоящий. Мышцы ног наполовину сгнили, остались одни кости, а руки давно потеряли чувствительность. Даже просто сохранять эту позу я могу лишь терпя боль, будто с меня живьём сдирают кожу!
Старик отчаялся.
Но не сломался.
Он давно привык к боли. Наоборот, именно потому что было больно, он не мог позволить себе отпустить всё. Стоило разжать хватку — и наступал конец.
Он Тхэчжу поднял на Чхон Уна глаза, полные безумного упорства.
Мир перед ним был мутным и красным.
— И тогда появился ты! Я уже тонул в бесконечном одиночестве, ещё немного — и сгнила бы даже душа! А тут ты: ни капли воспитания, разговариваешь не лучше людей Чёрного пути! Странно, но стоит смотреть на тебя — злость берёт, зато я хотя бы чувствую, что жив!
— Выходит, я ваш благодетель.
— Кхе-кхе! В каком-то смысле именно так! Благодаря тому, что ты высасываешь яд, мне теперь хотя бы легче дышать. Но главное…
Он Тхэчжу заговорил.
— Я всё ещё жив. И способен терпеть дальше.
В глазах Он Тхэчжу слабо вспыхнул свет.
Такой взгляд мог принадлежать лишь старику, который так и не сломался.
— Думаешь, мой путь боевых искусств закончится тем, что я просто отдам тело какому-то демоническому ублюдку?
— ……
— Этот старик сожрёт того демона и снова встанет на ноги на вершине этой гниющей плоти.
Это была гордыня.
И одновременно последний огонь мастера, который всю жизнь шёл по своему пути и теперь стоял у его края.
Задумчивая улыбка, обычно не сходившая с губ Чхон Уна, медленно исчезла.
Помолчав, он наконец тихо спросил:
— Вы правда считаете это возможным?
— Кхе-кхе.
Он Тхэчжу криво усмехнулся.
— Если бы я шёл только по дорогам, где видел возможность успеха, то вообще никогда не сделал бы первого шага.
****
Прошло время.
Чхон Ун довольно долго оставался в семье Он.
— Ну что, теперь-то пора ответить на мой вопрос?
Он Тхэчжу всё так же настойчиво пытался узнать, каким способом Чхон Ун поглощает яд.
— Особенность тела.
— Особенность? Ты что, какой-нибудь Ядовитый Человек?
— Нет.
— Ха! За всю жизнь я не встречал настолько извилистого ублюдка, как ты. Ладно! Не хочешь говорить — не надо! Вот же мерзкий тип. Цок-цок.
Разумеется, объяснять свою особенность Чхон Ун не собирался, поэтому отделался расплывчатым ответом.
— Как себя чувствуете?
— Хорошо. Просто великолепно. Видишь? Сегодня тоже жив!
— Некроз стал сильнее.
— Кхе-кхе. А я-то думаю, чего позу стало тяжелее держать.
Каждый раз было примерно так.
Старик терпел. И продолжал терпеть.
До такой степени, что временами это казалось откровенной глупостью.
— С моей женой… всё в порядке?
— Да. Просто каждый день переживает за вас.
— Кхе-кхе-кхе! Ещё бы! Без этого старика нашей семье конец!
При этом он явно беспокоился о семье и время от времени расспрашивал о них.
Чхон Ун отвечал всё, что знал.
Хлопотно, но в этом старике было какое-то странное очарование.
— Моих дочерей видел?
— Да.
— Они примерно твоего возраста. Как насчёт брака?
— Я для них слишком хорош.
— ……Мерзавец.
На следующий день.
— Какая сегодня погода?
— Такая же, как вчера.
— А вчера какая была?
— Такая же, как позавчера.
— Ах ты паршивец!
И ещё через день.
Чхон Ун поглощал яд и понемногу накапливал жизненную энергию в даньтяне.
Старик рядом с ним держался упорно, словно маленький огонёк, который качает буря, но никак не может погасить.
— …Руки больше не двигаются.
— Вот как?
— И чувствительности почти нет.
— Понятно.
— Скучный ты. Хоть бы притворился, что переживаешь.
Иногда старик позволял себе слабость, но ненадолго.
Стоило пожаловаться, как он снова стискивал зубы и продолжал собственную борьбу.
Чхон Ун понемногу вливал в Он Тхэчжу поглощённую жизненную энергию.
Предельно янская жизненная сила проходила по высохшим меридианам старика и понемногу разжигала почти угасший огонь жизни.
Он Тхэчжу не менялся.
Как тысячелетняя старая сосна, не ломающаяся даже посреди бури.
— Кхек… Кха-а…
Шло время, и он всё чаще начинал стонать от боли.
Но эти звуки были не просто стонами.
Это была отчаянная жажда жизни.
Мучительная воля, кричащая о жизни прямо у порога смерти.
Уверенность в себе без единой крупицы сомнения — желание продолжать идти вперёд.
И вот.
Его дух начал преодолевать пределы плоти.
Скрип, скрип.
Гниющие мышцы и кости скрипели так, словно вот-вот разорвутся. Суставы по всему телу один за другим отзывались звуками, будто ломались изнутри.
В следующее мгновение.
— !!!
Ба-а-а-ах—!
Его тело исторгло ослепительное сияние, несравнимое со всем, что было раньше.
Вся воля собиралась в одной точке.
А затем эта точка мгновенно прошла по меридианам всего тела и прорвала Врата Жизни и Смерти.
Ци из даньтяня хлынула обратно водопадом, обошла всё тело и начала заново перековывать сгнившую плоть.
Вся тренировочная комната задрожала под его давлением, а в ушах возникло ощущение, будто само пространство искривилось.
Разрушается.
Плоть, воля и огромная стена.
Высшая ступень, на которой сущность, ци и дух сливаются воедино.
Собрание Трёх Цветков на Темени.
И наконец.
Над макушкой Он Тхэчжу распустились три цветка.