Настал день регистрации на отборочный этап Фестиваля Боевых Искусств Тёмной Ночи.
К счастью, им не пришлось самим протискиваться сквозь бесчисленную толпу и отдельно подавать заявку.
Их ведь лично пригласила глава Союза Тёмной Гегемонии.
Не нужно было стоять в бесконечной очереди: Тёмная Тень переговорил с организаторами, и зарегистрировать их оказалось совсем несложно.
Вот она — власть.
Вскоре Тёмная Тень принялся объяснять правила Фестиваля Боевых Искусств Тёмной Ночи.
Участники сражались парами, и это был необычный турнир, где исход определяли не столько личная сила, сколько слаженность, стратегия и совместные техники.
Особенно учитывая нравы Тёмного пути: яд, скрытое оружие и внезапные атаки разрешались, поэтому по жестокости эти поединки совершенно не походили на турниры Праведного пути.
Чхон Ун и Пан Чондэ зарегистрировались одной парой.
Так они наверняка оставят особенно сильное впечатление в головах множества людей.
— Главный инспектор Союза Справедливости, Чхон Ун!
Люди наверняка ошалеют, узнав, что человек из Союза Справедливости участвует в турнире Тёмного пути.
— Пан Чондэ из Шаолиня… нет, из Зелёного Леса!
А вместе с ним — Пан Чондэ, величайший распущенный монах Шаолиня.
Все мастера Тёмного пути Мурима навсегда запомнят имена Чхон Уна и Пан Чондэ.
Чхон Ун.
Пан Чондэ.
Два безумца.
Чтобы в полной мере насладиться будущим эффектом, Чхон Ун и Пан Чондэ временно обмотали головы тканью, скрывая внешность.
Это предложил Тёмная Тень: до самого начала турнира лучше не раскрывать личности без необходимости.
Наблюдая, как Чхон Ун хихикает, Тёмная Тень на мгновение дождался, пока тот успокоится, и осторожно заговорил:
— Всё это хорошо, но разве не стоит сначала подготовиться к возможности вылететь ещё на отборе?
Чхон Ун был мастером Сферы Творения.
Пан Чондэ — экспертом Высшей ступени.
Вероятность провалить отбор была почти ничтожной, но всё же никто не знает, что может случиться.
— Неужели мы действительно можем вылететь?
Пан Чондэ наклонил голову.
Чхон Ун тоже посмотрел на Тёмную Тень.
Тот кивнул, увидев их реакцию.
— Вероятность того, что великий герой Чхон и великий мастер Пан провалятся на отборе, действительно крайне мала. Но всё-таки исключать ничего нельзя. На Фестивале Боевых Искусств Тёмной Ночи иногда лично выступают главы различных сил, и порой появляются мастера куда сильнее, чем ожидаешь.
— Вот как?
— Да. Конечно, людей, способных сравниться с великим героем Чхоном, немного, но это не значит, что их совсем нет. Лучше подготовиться заранее.
Тёмная Тень говорил серьёзно.
— Великий герой Чхон находится в Сфере Творения, верно?
— Верно.
— Да, я и сам примерно понял по тому, что уже видел.
Тёмная Тень кивнул.
— Как сказал великий мастер Пан, среди поколения учеников почти нет тех, кто мог бы противостоять великому герою Чхону. Нет, пожалуй, правильнее сказать, что таких просто не существует.
— Потому что я сильный.
— ……Но в этот раз всё иначе.
— М?
Что именно иначе?
Когда Чхон Ун слегка склонил голову, Тёмная Тень продолжил:
— Мы в Лояне.
— Верно.
— А Фестиваль Боевых Искусств Тёмной Ночи — официальный турнир Союза Тёмной Гегемонии.
— Знаю.
Тёмная Тень осторожно начал издалека, следя за выражением лица Чхон Уна.
И начал с одного вопроса.
Почему, собственно, силы Тёмного пути до сих пор не были полностью уничтожены?
Чхон Ун ответил:
— Потому что это невозможно.
— Точнее будет сказать: потому что цена не оправдывает выгоды.
С точки зрения Праведного пути, если объединиться с императорским ведомством борьбы с Муримом, уничтожить Союз Тёмной Гегемонии вовсе не невозможно.
Но Союз обладает такой глубиной, что за это пришлось бы заплатить чудовищными потерями.
А среди глав объединённых сил, разумеется, существуют абсолютные мастера, преодолевшие стену Высшей ступени и достигшие Сферы Творения.
Конечно, у них тоже есть лицо и положение, поэтому официально участвовать в таких турнирах они обычно не станут, но кто знает.
Награда в этот раз была слишком соблазнительной — на кон поставили сам Павильон Десяти Тысяч Сокровищ. Пока об этом ещё не объявили официально, но стоило раскрыть награду накануне отбора, и никто не мог предсказать, какие мастера примчатся с горящими глазами.
— Поэтому великий герой Чхон и великий мастер Пан, прошу вас по возможности не привлекать лишнего внимания и тщательно обдумывать слова и поступки, чтобы не провоцировать других сильных мастеров без необходимости….
Советы Тёмной Тени продолжались без конца.
Он говорил совершенно искренне. Правда, не потому что переживал за них, а потому что переживал за собственную жизнь.
С такими темпами от стресса можно было полностью облысеть.
Именно поэтому он разжёвывал такую простую мысль настолько подробно, лишь бы хоть как-то их убедить.
Но Чхон Ун и Пан Чондэ, которые должны были слушать, уже смотрели совсем в другую сторону.
Сейчас Чхон Ун, Пан Чондэ и Тёмная Тень сидели в трактире Хёнджон.
Это место возле западных ворот Лояна выглядело бедно, но славилось едой и потому было довольно известно в округе.
Особенно много здесь было учеников местных сил Тёмного пути и безымянных странников, мечтавших вступить в Союз Тёмной Гегемонии.
Настоящие готовые кадры. Мусор. Идиоты. Невежественные люди с узким кругозором, которые носились повсюду и только и мечтали попасться кому-нибудь на глаза.
Хван Голь, сидевший там, куда смотрели Чхон Ун и Пан Чондэ, тоже был из таких.
Хван Голь украдкой посмотрел на Чхон Уна и Пан Чондэ в чёрных повязках и передал сидевшим рядом товарищам голосом через ци:
[Эти двое почему-то внезапно начали смотреть сюда.]
После его слов товарищи тоже слегка повернули головы. И правда, Чхон Ун и Пан Чондэ в повязках пристально смотрели прямо на них.
Встретившись глазами, мужчины как ни в чём не бывало кивнули, снова отвернулись и продолжили переговариваться передачей голоса.
[Хм. Они и правда смотрят так, будто заметили что-то именно здесь.]
[Может, не на нас.]
[Но всякий раз, когда мы поворачиваем голову, их взгляды тоже двигаются.]
[Цок. Неужели нас раскрыли?]
[Невозможно. Они ещё даже не притронулись к еде.]
Глаза Хван Голя слегка сузились.
[Точно известно, что они зарегистрировались на отбор?]
[Точно говорю. Я своими глазами видел, как они выходили из места регистрации.]
[Яд передали как надо?]
[Конечно. Всё передал слуге, не беспокойся.]
Хван Голь кивнул.
Он тоже был мелкой сошкой Чёрного пути, зарегистрированной на отбор. Но сошкой, которая уже успела немало повидать.
Его целью была не победа. Точнее, он должен был стать ступенькой к победе другого человека.
Этим человеком был глава Врат Жёлтого Моря, к которым Хван Голь принадлежал.
Чтобы помочь своему главе победить, Хван Голь сейчас устранял конкурентов заранее.
Их методом был яд. Причём особый — Бесформенный Яд клана Тан, разбавленный до крайности. Они засели в трактире, чтобы ещё до начала фестиваля понемногу убирать соперников, и Чхон Ун с Пан Чондэ как раз подвернулись под руку.
В этот момент слуга понёс приготовленную еду к столу Чхон Уна.
[Идёт.]
[По лицу не похоже, что он что-то подозревает.]
Чхон Ун усмехнулся, первым взял еду и отправил в рот, а Пан Чондэ наблюдал.
Вскоре всё тело Чхон Уна начало мелко дрожать.
Он опустил голову, и вокруг тела появился едва заметный голубой туман.
Хван Голь сглотнул.
«Сработало? Правда сработало? Отравился? Раз дрожит, значит, что-то началось?»
И тут.
— Кхе-е-ек.
Изо рта Чхон Уна вырвалась громкая отрыжка.
Одновременно.
Свист!
Свиная кость, которую он только что обгладывал, уже рассекала воздух с чудовищной скоростью.
Хван Голь пришёл в ужас, увидев летящую прямо в лицо кость, но времени реагировать не осталось.
Хрясь! С тупым ударом большая свиная кость врезалась точно между его передними зубами.
— Кхе!
Верхние и нижние зубы дружно раскрошились, а рот мгновенно наполнился кровью.
Товарищи Хван Голя, на мгновение застывшие от увиденного, пришли в себя и с криками бросились на Чхон Уна.
Чхон Ун тихо произнёс:
— Ну давай, мир.
— Убить его!!
****
В одно мгновение трактир превратился в хаос.
Чхон Ун бросал свиные кости во всякого, кто на него налетал, и каждая по идеальной дуге неизменно врезалась точно в середину зубов.
Казалось, с этими разобрались — но откуда-то снова повалила толпа, то ли их товарищи, то ли родственники.
Люди, которые спокойно ели, увидев внезапную драку, дружно и организованно покинули помещение.
Слуга, принёсший отравленную еду, тоже попытался незаметно улизнуть, но…
— П-пощадите… Кхек!
Бам!
Внезапно появившийся деревянный барабан Пан Чондэ врезался ему в затылок, и слуга тут же потерял сознание.
Чхон Ун тем временем продолжал бросать свиные кости в набегающих врагов одну за другой. Но запас костей был ограничен. Поэтому упавшие на пол он поднимал обратно Управлением Мечом при помощи Ци и использовал повторно, продолжая крушить противникам зубы.
Едва пришедший в себя Хван Голь, шепелявя без зубов, яростно закричал:
— Вперёд! Все! Здесь его и прикончим!
— Да!
Свалка продолжилась. Разумеется, всякая мелочь не могла справиться с Чхон Уном.
И чем больше людей падало, тем более сильные противники продолжали приходить.
Вскоре слух распространился по всему Лояну.
Говорили, что некий Хван Голь из Врат Жёлтого Моря неудачно придрался к безумцу в чёрной повязке и лишился всех зубов.
Это уже касалось чести всех Врат Жёлтого Моря. Ради показательного наказания они стали отправлять всё более сильных людей и даже объявили приказ схватить Чхон Уна, а тот без всякой усталости выбивал зубы каждому, кто приходил.
Тем, чья карма светилась особенно ярким багровым цветом, он ещё и уделял особое внимание, избивая почти до смерти.
Чхон Ун чувствовал себя несправедливо обиженным.
Это они подмешали яд, а теперь из-за каких-то нескольких выбитых зубов не дают ему спокойно жить. Всё потому, что он мужчина. Такое нельзя просто оставить. Нужно отомстить.
— Мир рекой течёт ко мне…
Чхон Ун сменил место. В трактире стало слишком тесно, поэтому он просто вышел на улицу. Врата Жёлтого Моря тут же начали нападать со всех сторон.
Блестящее скрытое оружие, клинки, несущиеся отовсюду, зловещее убийственное намерение, заполнившее улицу…
Чхон Ун двигался в самом центре ливня атак плавно, словно танцевал, отражая каждый удар и отвечая на него.
И тут.
— Ун.
Чхон Ун повернул голову и увидел две фигуры, совершенно спокойно идущие через шумную улицу.
Один — старик с обликом бессмертного, второй — лысый мужчина средних лет в монашеской рясе.
Знакомые лица.
Почтенный Меч Алой Ночи Чин Мусон и глава Союза Справедливости Кым Мёнчжу.
— Учитель?
— Да, ученик.
Чхон Ун впервые по-настоящему растерялся.
«Погодите, а учитель-то что здесь делает? Учителя я пока не побеждаю».
Пан Чондэ отреагировал так же.
Нет, ещё хуже. Стоило увидеть собственного учителя, как он не просто вспотел, а задрожал всем телом, лицо стало синюшным.
Глядя на них обоих, Чин Мусон добродушно рассмеялся.
— По улицам ходили слухи, поэтому решил посмотреть. Знаешь, какие?
— Какие слухи?
— Говорят, какой-то безумный псих разнёс Врата Жёлтого Моря.
— Вот как?
— Да. Что станет с Вратами Жёлтого Моря, мне безразлично. Но ещё говорят, что эти люди в чёрных повязках собираются участвовать в Фестивале Боевых Искусств Тёмной Ночи.
— Всё верно.
Услышав это, Чин Мусон нахмурился.
— Ученик. Я поклялся не вмешиваться в твои дела, но это действует лишь пока ты не переходишь черту.
— Хм.
— Участие в Фестивале Боевых Искусств Тёмной Ночи означает, что ты заявляешь о принадлежности не только к Праведному, но и к Тёмному пути. Именно этого добивается эта проклятая глава Союза Тёмной Гегемонии. Конечно, выбирать принадлежность — твоё право, но ты законный наследник Меча Алой Ночи. И такой человек смеет лезть на пирушку Чёрного пути и пачкать собственное имя!
Голос Чин Мусона стал громче. Волна ци разошлась вокруг, и земля задрожала.
Это было не убийственное намерение. Он всего лишь рассердился — и уже от одного этого воздух задрожал.
Пан Чондэ беспокойно переводил взгляд из стороны в сторону, а Тёмная Тень внутри себя ликовал и приветствовал происходящее.
Тогда стоявший рядом Кым Мёнчжу подхватил слова Чин Мусона.
Обращаясь к Пан Чондэ, он заговорил голосом, полным глубокого разочарования:
— Чондэ. Я до сих пор закрывал глаза на все твои странности и терпел, но ты зашёл настолько далеко, что больше оставлять это без внимания невозможно.
— Учитель, но оглянитесь на то, что сделал этот скромный монах. Я навёл порядок в Зелёном Лесу и восстановил порядок в Цзянху, наставил бесчисленных злодеев и прославил имя Шаолиня, а также поднял авторитет Союза Справедливости так высоко, что теперь все злые силы дрожат от одного упоминания Союза и Шаолиня. Разве результат не прекрасен?
Кым Мёнчжу горько усмехнулся.
— Но и у методов есть границы! Ты не просто безумен — ты совершенно потерял рассудок! Раньше ты дорожил жизнью даже одного насекомого, как же ты так низко пал?! И что ещё за фляга висит у тебя на поясе?! Теперь ты уже открыто пьёшь?!
— Это недоразумение! Вино — не алкоголь, а всего лишь зерновая вода, полученная из перемолотого и забродившего зерна. Это часть практики, позволяющей использовать драгоценную пищу без остатка…
— Тихо! Закрой рот!
Чин Мусон снова заговорил.
— Ещё не поздно. Отзови заявку на участие.
Чхон Ун покачал головой.
— Это трудно.
— Ха! Ты и правда собираешься ослушаться учителя?!
— Нет, я не об этом. Сначала выслушайте.
— Цок. Хорошо, говори.
Чхон Ун продолжил:
— Изначально я тоже не собирался участвовать.
— Правда?
— Да. Но мне сделали предложение, от которого невозможно отказаться.
— Предложение? Какое?
Чхон Ун тяжело выдохнул.
— Победителю позволят выбрать три любые вещи из Павильона Десяти Тысяч Сокровищ.
— …Павильона Десяти Тысяч Сокровищ?
— Да.
— Уверен?
— Уверен. Могу поставить на это честь учителя.
— ……
Глаза Чин Мусона на мгновение дрогнули.
Чхон Ун сразу продолжил, не упуская момент.
— Этот недостойный ученик, если победит и получит награду, собирался одну из трёх вещей подарить учителю.
Чин Мусон застыл.
Колебания ци, ещё недавно сотрясавшие землю, исчезли мгновенно, словно их никогда и не было.
Кым Мёнчжу всё ещё выглядел так, будто не понимал, какое это вообще имеет отношение к делу, но Чин Мусон был другим.
Он уже отошёл от Кым Мёнчжу, широким шагом подошёл к Чхон Уну и с гордой улыбкой несколько раз похлопал ученика по плечу.
— Ун.
— Да.
Чин Мусон с задумчивым выражением попросил:
— А я не могу участвовать?
Чхон Ун ответил таким же задумчивым голосом:
— Думаете, получится?
— Жаль.
Кым Мёнчжу лишь смотрел на эту сцену с потрясённым лицом.