Так-так-так, теперь мне уж очень интересно, кто хозяин этого поместья и кто ещё один человек. А может, и не человек. Я ведь не знаю, кто тут живёт. В голове проносились десятки вариантов: древний маг, затворник-аристократ, а может, кто-то — со странными способностями и ещё более странным чувством юмора.
От этого любопытство только разгоралось, хотя где-то на краю сознания теплилась мысль, что не стоит лезть куда не следует. Но разве меня когда-нибудь это останавливало? Я даже не мог толком объяснить, откуда во мне это упрямство. Наверное, оно всегда было со мной — ещё с тех пор, как я впервые попал в государство, называемое Луверией. А может быть и гораздо раньше, но узнать это, мне к сожалению вряд ли удасться.
В любом случае, я понял простую истину: любопытство — это не всегда хорошо, но оно хотя бы делает жизнь интереснее. А в этом поместье, судя по всему, скучать мне не придётся.
— Слушайте, может, сделаем что-то с одеждой? — спросил я. — Просто не могу же я так пойти знакомиться с хозяином.
— Ну, пожалуй, ты всё-таки прав, — сказала Мира. — Но было бы смешно. Может, всё-таки так пойдёшь?
Элиана хихикнула, прикрыв рот ладонью. Её смех был лёгким, почти звенящим, и на мгновение в комнате стало как будто светлее.
— Харуки, конечно, мы найдём тебе одежду, сейчас мы не будем выбирать что-то очень красивое, — сказала она. — Но под твой размер дадим тебе что-то... нормальное.
— Господин Харуки, мы уже подобрали пару вариантов, пока вы были без сознания, — сказала Мина.
— Да? — спросил я. — Можете принести, я примерю?
Мина кивнула, отпустила руку сестры и вышла из комнаты. Через минуту она вернулась с белой рубашкой. Ткань была мягкой на вид, с аккуратными швами и простым воротником — ничего вычурного, но добротно. В её руках рубашка выглядела почти невесомой, и я невольно подумал, что такие вещи, наверное, шьют вручную, с расчётом на долгую носку.
Я поблагодарил её и надел. Рубашка села по фигуре, не стесняя движений. Ткань приятно холодила кожу, и я почувствовал, как напряжение последних часов понемногу отпускает меня.
— Сидит хорошо, — сказал я. — Это из льна?
— Да, господин, это рубашка из льна, — сказала Мина с улыбкой.
— Эта рубашка лучше, чем твоя... кофта, — сказала Мира с лёгкой улыбкой. — Кихару.
— Харуки, мы ещё штаны можем принести, — сказала Элиана. — Но твои целые, так что как хочешь.
— Спасибо за предложение, — сказал я. — Но мне больше нравятся мои.
Я аккуратно встал с кровати. Рана уже не болела, но я всё же не хотел, чтобы из-за резких движений мне стало больно. Мышцы слегка тянуло, напоминая о недавнем происшествии, но в целом я чувствовал себя на удивление бодро. Пожалуй, даже слишком бодро для человека, который ещё недавно валялся без сознания. Может, дело было в здешнем воздухе — он казался чище и свежее, чем в городе, словно поместье стояло в стороне от всей мирской суеты.
— Слушайте, вы не против, если я осмотрю поместье? — спросил я.
— Валяй, Кихару, — сказала Мира. — Если заблудишься, я спасать тебя не буду.
— Ой, ну и не надо, — сказал я.
Мы вышли из комнаты. Мира и Мина пошли работать, а Элиана пожелала мне удачи и направилась в свою комнату. Я понял это по надписи на двери: «Элиана». Буквы были выведены аккуратным, чуть наклонным почерком. На секунду я задержал взгляд на этой надписи, пытаясь представить, сколько времени она жила здесь и что привело её в это место.
Я остался один в коридоре. Здесь было тихо. Свет падал из высоких окон, окрашивая деревянный пол в тёплые золотистые оттенки. На стенах висели старые картины в тёмных рамах — портреты людей, которых я не знал. Их взгляды, казалось, следили за мной, когда я проходил мимо. Пахло старым деревом и сухими цветами. Где-то в глубине дома тикали часы. Их мерный стук разносился по коридору, создавая ощущение, что поместье живёт своей, неторопливой жизнью.
Я невольно замедлил шаг, прислушиваясь. Тишина здесь была не пустой, а какой-то наполненной — словно стены хранили память о сотнях дней, проведённых в этих комнатах.
Теперь мне осталось узнать три вещи:
Первое — кто хозяин поместья.
Второе — кто ещё один житель.
И третье — насколько большое это поместье.
Я пошёл прямо. Мне хотелось найти уборную. После всего пережитого это казалось делом первостепенной важности.
Коридоры тянулись один за другим. Я проходил мимо высоких дверей, мимо старых гобеленов, мимо статуй, которые стояли в нишах. Некоторые из них были людьми, некоторые — животными.
Одна статуя изображала женщину с закрытыми глазами и расправленными крыльями. Я задержался на ней на мгновение, но потом пошёл дальше. Камень был холодным и гладким, а выражение лица — умиротворённым, почти печальным. Мне почему-то подумалось, что она здесь стоит уже очень давно и, возможно, видела больше, чем все обитатели этого дома вместе взятые. Я провёл пальцами по её крылу, чувствуя подушечками пальцев прохладу мрамора, и пошёл дальше.
Когда я наконец нашёл дверь с табличкой «Уборная», я обрадовался и открыл её.
Каково же было моё удивление, когда за ней оказалась маленькая комната. И девочка. Лоли-девочка.
— О, так это НПС? — спросил я с улыбкой. — Или, может быть, ты одна из жителей?
Я посмотрел на неё. Она была низкой — вряд ли выше ста пятидесяти сантиметров. Её оранжевые волосы были завязаны в два высоких хвоста, каждый из которых закручивался в тугую спираль, напоминая локоны куклы. На каждом хвосте — красная заколка. Она была в синем платье с розовыми элементами.
В комнате, куда я попал, было сумрачно — свет проникал лишь через узкое окно под потолком, и в этом полумраке девочка казалась почти нереальной, как персонаж из старой книги сказок.
Её лицо не выражало ни удивления, ни злости, ни радости. Вообще ничего. Только холод.
— Лили не понимает, что такое НПС, — сказала девочка.
— Там долго объяснять, — ответил я. — Ты лучше скажи, как вышло, что я хотел попасть в уборную, а попал к тебе?
— Долго объяснять, — передразнила она меня. — Но ты не переживай. Ты не попадёшь к Лили в ближайшее время, пожалуй.
Она щёлкнула пальцами, и я вылетел из комнаты, врезавшись в стену.
Было больно. Я встал, потирая ушибленное плечо.
— Эй, мы не закончили! — сказал я раздражённо.
Я снова подошёл к той же двери, открыл её — и там была уборная.
— Что? — не понял я. — Как это?
Я закрыл дверь и открыл снова — уборная. Повторил раз десять — всё та же уборная.
— Ну и как мне это понимать? — сказал я обиженно.
В уборную мне уже не хотелось.
Я почесал ушибленный затылок. Было уже не так больно, но всё ещё ощутимо.
«Наверное, это и есть одна из жителей», — подумал я.
Если моя мысль была верна, осталось только найти хозяина.
Я пошёл дальше по коридору. Свет становился теплее, стены — выше. Где-то вдалеке я услышал шаги. Чьи-то мерные, уверенные шаги по деревянному полу.
— Что это за шум ты устроил? — раздался мужской голос.
Я обернулся. Передо мной стоял мужчина лет тридцати, ростом около ста восьмидесяти сантиметров. На нём был пиджак, чёрные штаны, туфли. Его синие волосы были аккуратно зачёсаны назад. Глаза — разные: один карий, другой фиолетовый. Он смотрел на меня с лёгким любопытством, но без враждебности. В его осанке чувствовалась привычка к порядку — он стоял ровно, чуть склонив голову набок, словно оценивал меня.
— Тебя зовут Сато Харуки, верно? — спросил он.
— Д-да... это я, — сказал я слегка испуганно. — А вы...
— Хозяин поместья, — перебил он. — Сильван А. Эшфорд. Будем знакомы.
Он протянул руку для рукопожатия.
Я пожал её. Его хватка была крепкой.
— А у вас... крепкая хватка, — сказал я, пытаясь скрыть боль.
Он слегка ослабил хватку — видимо, заметил мою реакцию.
— Осматривайся в поместье, — сказал он. — В семь будет ужин. Не опаздывай.
Его голос звучал мягко, но в нём чувствовалась сталь.
Он развернулся и скрылся за поворотом.
Я стоял в коридоре и смотрел ему вслед. Вокруг меня было тихо, только часы где-то в глубине дома продолжали свой мерный отсчёт. Я потёр руку, которую только что пожал хозяин поместья, и невольно усмехнулся. Кажется, это место будет куда интереснее, чем я думал.
Моё приключение только начиналось.