Итак... рядом со мной легендарный мечник: Кагава но Тэцу.
Интересно, почему у него такой титул? Почему бандиты его испугались?
Я попытался вспомнить, слышал ли я это имя раньше, но моя память, словно старый сундук с перепутанными ключами, выдавала лишь обрывки чужих разговоров и случайных упоминаний.
Может быть, в прошлых циклах я сталкивался с ним, но тогда у меня не было времени остановиться и подумать.
Теперь же, стоя в двух шагах от человека, которого боятся даже отъявленные головорезы, я чувствовал себя крошечным муравьём рядом с огромным деревом.
А потом это резко вылетело у меня из головы. Я вспомнил, как в одном из циклов беловолосая сказала, что у неё украли кулон.
Это воспоминание пришло внезапно, как вспышка молнии в ясный день — я тогда мельком увидел её испуганное лицо, услышал дрожь в голосе, но не придал значения, потому что сразу после этого нас настигла та вежливая и жуткая женщина.
Теперь же, когда мы стояли в относительной безопасности, эта деталь зацепилась за сознание и не отпускала.
Я посмотрел на её шею. На ней висел кулон с красным камнем. Он переливался в лучах солнца, и внутри камня будто танцевали маленькие огоньки.
Это не было простым украшением — в нём чувствовалась сила.
Я мог бы промолчать, но вопрос вырвался сам:
— А что это за кулон? Он для тебя что-то значит? — спросил я мягким голосом, стараясь не напугать её своей внезапной заинтересованностью.
Она поднесла руку к кулону и слегка сжала его, словно ища в нём опору.
Её пальцы дрогнули, а в глазах мелькнула тень давней боли или, может быть, ответственности, которая лежала на её плечах гораздо тяжелее, чем могли выдержать эти хрупкие плечи.
— Этот кулон... — начала она, и голос её стал чуть тише, будто она рассказывала тайну, которую не следовало произносить вслух. — Он показывает, что я одна из семи кандидаток на престол Луверии...
— Луверии? —переспросил я.
Название прозвучало чуждо, будто я услышал его впервые.
— Это название нашего государства, — вмешался Тэцу. — Ты что, не местный? — в его голосе послышалось лёгкое удивление, но без осуждения. Он просто констатировал факт, как опытный путник замечает, что его спутник никогда не видел моря.
Я кивнул. Не мог же я сказать: «Меня просто телепортировали в этот мир».
Мне бы никто не поверил. Даже если бы я начал объяснять про циклы, про таинственную фигуру, про голоса в голове — меня бы приняли за сумасшедшего, а может быть, и за опасного безумца, которого следует немедленно изолировать.
Поэтому я предпочёл скромно опустить взгляд и сделать вид, что мне просто стыдно своего невежества.
Я немного осознал ситуацию и растерянно посмотрел на девушку. Мысли в голове путались, как клубки разноцветных нитей: одна вела к кулону, другая — к Тэцу, третья — к той безумной женщине, которая уже однажды убила нас.
Но сейчас, стоя на этой площади под тёплым солнцем, я впервые почувствовал, что могу дышать свободнее.
— Погоди-погоди... — замялся я. — Я не ослышался? Ты кандидатка на престол?
Она смущённо хихикнула, и этот звук был таким лёгким, таким человеческим, что на миг я забыл, где нахожусь и что мне грозит опасность.
— Да, я одна из семи кандидаток, как ты понял. Но это не делает меня особенной, — добавила она с ноткой горечи. — Это делает меня целью.
— То есть... ещё шесть? — вопрос вырвался сам, хотя я уже догадывался об ответе.
Тэцу и девушка сказали одновременно:
— Именно!
Если бы я сейчас был в положении, где можно расспрашивать о всяком, не боясь последствий, я бы непременно узнал побольше об этом месте: о его истории, о магах и чудовищах, о правителях и простых людях. Однако меня беспокоили две вещи.
Первая — фигура с вуалью. Кто она такая? И почему я слышу её голос у себя в голове? Она появлялась в самые странные моменты — когда я терял надежду или когда случалось что-то важное. Её слова звучали как предупреждение, как намёк, который я должен был разгадать, но не мог.
Хотя, может быть, я просто сошёл с ума, вот и слышу голоса. Может, всё это — бред умирающего разума, и никакого мира, ни Тэцу, ни кулона, ни кандидаток на самом деле не существует. Но земля под ногами была твёрдой, а холодок страха, пробегающий по спине, — слишком реальным, чтобы быть иллюзией.
И вторая — сумасшедшая маньячка. Конечно, не знаю, нападёт ли она на нас снова. Или может быть, это просто случайно так вышло, что она оказалась в том переулке. Но глубоко внутри я знал — ничего случайного в этом мире не происходит.
Хотя нет, случайно не могло выйти.
Она ведь напала на нас, когда мы зашли в тупик. Не тогда, когда мы шли по главной улице, и не когда были рядом с толпой.
Она ждала именно момента, когда мы останемся одни, когда путь назад будет отрезан. Это был расчёт. Холодный, жестокий расчёт хищника, который знает, что его добыча никуда не денется.
Я не стратег, но, учитывая, что она одним ударом убила её и меня... Помощь легендарного мечника нам точно не помешает. Одно движение её клинка — и две жизни обрываются, как свечи на ветру. Я помнил ту боль — острую, мгновенную, а потом — пустоту.
И возвращение в начало цикла, которое почему-то не стёрло из памяти эти секунды агонии.
Осталось придумать, как его уговорить... Но как просить о помощи того, кто выглядит так, будто его ничто на свете не может ни взволновать, ни тронуть?
У Тэцу была осанка человека, который видел слишком много смертей и слишком много битв. Он вряд ли согласился бы просто так рисковать жизнью ради двух незнакомцев — особенно ради странного паренька, который не знает даже названия страны, в которой находится.
Пока я думал о том, как убедить его помочь нам, я заметил на земле лежащую золотую монетку. Она блестела в пыли, и солнечный луч упал на неё так удачно, что я не мог пройти мимо.
Словно кто-то свыше подсказал мне: «Подними её. Она пригодится».
Я быстро подобрал её и вспомнил торговца. Он обещал мне скидку. И хотя это была всего лишь мелочь, я чувствовал, что не могу упустить эту возможность. Мне нужно было что-то, что объединит нас троих — хотя бы простой жест доброты.
Еда всегда была тем самым мостиком, который соединяет чужие сердца.
— Подождите меня пару минут! — затараторил я. — Хорошо?
Они кивнули, не понимая, что я задумал, а я уже на всех порах побежал к прилавку.
Ноги несли меня так быстро, как будто за мной гналась стая волков, хотя единственное, что подгоняло меня, было чувство срочности и маленькая радость от того, что я могу сделать хоть что-то полезное.
— О, пацан, — начал торговец, прищурившись. Его лицо расплылось в хитрой улыбке, и я понял, что он меня запомнил. — Ты всё-таки пришёл? Я даже слегка удивлён... Как и обещал тебе скидку. Десять эгмеронов всего за семь серебряных монет.
Я протянул ему золотую монетку. Он взял её, повертел в руках, проверил на свет и одобрительно хмыкнул. Затем отсчитал сдачу — три серебряных монеты — и положил в пакет десять эгмеронов. Каждый из них был гладким, тёплым на ощупь и пах так аппетитно, что у меня потекли слюнки.
— Пацан, заходи сюда почаще! — крикнул он мне вслед, но я уже разворачивался, чтобы бежать обратно.
— Спасибо! — улыбнулся я через плечо. — Обязательно приду снова!
И на всей скорости побежал обратно к девушке и мечнику. В ушах свистел ветер, а сердце колотилось от волнения — я делал что-то простое, но важное.
В этом мире, где всё было чужим и пугающим, маленький подарок казался мне якорем, за который можно было удержаться.
По пути я попробовал один эгмерон.
На вкус — один в один как яблоко. Сочное, сладкое, с лёгкой кислинкой, которая щипала язык. А яблоки я вообще-то люблю. Я почувствовал, как тепло разливается по телу, и на миг забыл о тревогах.
Может быть, этот мир не так уж и плох, если в нём растут такие плоды.
Когда я прибежал на место, я уже доел один эгмерон. Я протянул им обоим по одному плоду. Они взяли с улыбкой и благодарностью.
Девушка посмотрела на меня с теплотой, а Тэцу коротко кивнул — без слов, но я понял, что он оценил жест.
Они откусили по кусочку и улыбнулись, как вдруг...
Воздух изменился. Не так, как в прошлый раз, когда появился Тэцу. Тогда он стал свежим и звенящим. Сейчас он стал... тяжелее. Как будто сама площадь затаила дыхание. Даже птицы замолчали, а тени на мостовой вытянулись и застыли, словно их держали за нитки.
— Какая милая компания! — раздался женский голос откуда-то сверху. Он был мягким, почти нежным, но в нём слышалась сталь. — Простите, что побеспокоила вас!
Мы посмотрели наверх. На крыше одного из домов стояла она — та самая маньячка. Её одежды развевались на ветру, но она держалась неподвижно, как статуя.
В её глазах горел странный свет — не безумный, нет, скорее голодный. Она смотрела на нас так, как смотрит кошка на птиц.
Я задрожал. Ноги стали ватными. Перед глазами всплыли воспоминания. Смерть девушки, моя смерть, её вежливость. Каждое слово, которое она сказала тогда, эхом отдавалось в ушах: «Прошу прощения», «Мне так жаль», «Вы были такими вкусными» — и всё это с улыбкой.
— Ох, прошу простить. Я ведь не представилась, — начала она с лёгкой улыбкой, и от этой улыбки по моей спине пробежал ледяной поток. — Меня зовут... Фрея Айзен.
Честно говоря, её имя звучало величественно и жутко. Если бы она не была маньячкой, я бы назвал её имя красивым. Но сейчас оно звучало как приговор.
— Простите за вторжение! — она спрыгнула с крыши прямо перед нами и сделала лёгкий поклон. Её движения были грациозными, как у танцовщицы, но в каждом жесте чувствовалась смертельная опасность. — Я хочу отведать вашу кровь.
Она оглядела нас взглядом — медленно, смакуя каждую секунду, как гурман выбирает лучшее блюдо на столе.
— Так-так-так... кто же тут у нас? — она посмотрела на Тэцу. Её глаза сузились. — Легендарный мечник, Кагава но Тэцу... Твоя кровь должна быть одновременно сладкой и горькой. Я чувствую её запах даже отсюда.
Она перевела взгляд на девушку. На этот раз её улыбка стала чуть шире.
— Одна из семи кандидаток на престол, до жути напоминающая ведьму... Твоя кровь должна быть сладкой. — она облизнула губы. — Как мёд, как нектар, как первый поцелуй под луной. Я давно мечтала попробовать такую.
Затем она посмотрела на меня. И в этот момент я перестал дышать.
— И... неизвестный мне мальчишка... Твоя кровь должна быть как тайна. Поэтому надеюсь, ты меня не разочаруешь... малыш. — она улыбнулась мне, и в её улыбке было столько предвкушения, что мне захотелось исчезнуть, раствориться в воздухе, стать тенью.
Площадь затихла. Люди, которые ещё минуту назад шли по своим делам, теперь стояли и смотрели. Кто-то спрятался за прилавками. Кто-то замер на месте с открытым ртом. Одна женщина прижала к груди ребёнка и попятилась к стене. Даже ветер, казалось, перестал дуть, словно сама природа ждала развязки этой встречи.
Тэцу положил руку на меч и с ленивой улыбкой сказал:
— К сожалению, я не дам тебе убить меня... или их. — он показал на нас пальцем. — Ты слишком много на себя берёшь, Фрея. Даже для той, кого называют считают опаснейшей убийцей Луверии.
Мы с беловолосой отошли, чтобы не мешать битве. Я чувствовал, как колотится моё сердце, но в то же время внутри поднималось что-то странное — не страх, а ожидание.
— Слушай, а он точно не проиграет? — спросил я шёпотом, чувствуя, как мои ладони покрываются холодным потом.
— Он ведь сильнейший, — сказала она с уверенностью, и в её голосе не было ни тени сомнения. — Он никогда не проигрывает. Он — легенда.
Я смотрел на них.
На двух сильнейших, которые стояли друг напротив друга. Один — воплощение спокойствия и железа. Другая — смертоносная грация и голод, словно воплощение стали.
И впервые за всё время я понял: я никогда не видел, как дерётся настоящая легенда. Все что было до этого — это была только тень того, что сейчас должно произойти.
Появилось что-то новое...
Предвкушение.