Время потеряло смысл.
Я стоял и смотрел, как двое сильнейших, которых я когда-либо видел, кружили друг вокруг друга, оставляя на камнях царапины от мечей и кинжалов.
Площадь уже не была той же, что раньше — на серых плитах появились следы боя. Глубокие следы от клинка Тэцу и мелкие, частые, как следы когтей — от кинжалов Фреи. Каждый удар оставлял свой отпечаток, и я понимал, что эта площадь теперь навсегда запомнит эту схватку, как и я.
Они двигались всё быстрее.
Я едва успевал следить за ними.
Тэцу делал шаг вперёд, его меч описывал дугу, и Фрея отскакивала, как тень. Она не давала ему приблизиться, но и не отступала. Она кружила, ждала, искала брешь в его обороне. В её движениях была какая-то дикая, почти танцевальная грация — каждый шаг был выверен, каждый поворот был частью единого замысла.
Она не просто сражалась. Она играла. И эта игра становилась всё опаснее.
Я видел, как её глаза блестели, как она ловила каждое его движение, как её тело пружинило перед каждым рывком. Она была хищницей, которая знала, что добыча сильна, но всё равно верила в свою победу.
И она её нашла.
Фрея нырнула под его клинок, и её кинжал скользнул по левому плечу Кагавы но Тэцу.
Я увидел, как ткань его плаща порвалась, и тонкая полоска крови проступила на тёмной материи.
Тэцу не издал ни звука. Он просто чуть изменил стойку и, кажется, даже не замедлился. Но я видел. Он пропустил удар. И это было не случайно — Фрея заставила его пропустить. Она вычислила его движение, его ритм, и использовала это против него.
— Ах, — выдохнула Фрея, отпрыгивая назад. Её улыбка стала шире, когда она заметила кровь на своём кинжале. — Ты не идеален! Ты тоже можешь истекать кровью!
— Все истекают кровью, — ответил он ей спокойно. — Но не все остаются стоять.
И он сделал шаг вперёд, как ни в чём не бывало. В его голосе не было ни боли, ни злости, ни страха. Только холодная, почти пугающая уверенность.
Он был ранен, но это не имело значения. Он всё ещё стоял. И он всё ещё шёл вперёд.
Он был быстрее. Теперь он атаковал не просто так — его меч двигался так, будто знал, куда Фрея шагнёт до того, как она сама это решила. Он ударил, и она едва успела уклониться. Он повторил, и она вскрикнула. Её кинжал выпал на секунду из руки.
В этот миг клинок Кагавы но Тэцу скользнул по её запястью. Короткая, резкая боль — и кровь тонкой струйкой потекла по её пальцам.
Фрея отшатнулась. Она поднесла руку к лицу и посмотрела на кровь с искренним удивлением. В её глазах промелькнуло что-то детское, почти наивное — как будто она впервые увидела собственную кровь и не могла поверить, что это происходит с ней.
— Ты… — она улыбнулась, и в этой улыбке было что-то тёмное. — Ты ранил меня.
— Я же сказал: все истекают кровью, — повторил Тэцу снова.
Фрея рассмеялась, и её смех разнёсся по площади, как звон разбитого стекла.
Она облизнула кровь со своей руки, и её глаза загорелись ещё ярче. В этом жесте было что-то варварское, что-то древнее, что заставило меня поёжиться. Она не просто чувствовала боль. Она наслаждалась ею. Она пила собственную кровь, как вино, и это пугало больше, чем любой удар.
— Вкусно, — сказала она. — Ах, ты даже не представляешь, как давно я не чувствовала этого.
Она снова бросилась вперёд — теперь быстрее, жёстче, без прежней игривости. Её движения стали резче, агрессивнее, в них больше не было той танцевальной лёгкости.
Теперь она сражалась всерьёз. И это было страшнее.
Их клинки снова встретились. Кровь оставалась на лезвиях.
Тэцу двигался уже не так легко, как в начале. Его плечо было влажным от крови, и он чуть придерживал меч левой рукой. Фрея тоже не была в идеальном состоянии — её запястье кровоточило, и она сжимала кинжал чуть слабее, чем в начале.
И всё же они не останавливались.
Каждый удар, каждое движение, каждый шаг приближали их к пределу. Я смотрел на них, чувствуя, как страх и восхищение смешиваются в груди. Я не мог отвести взгляд. Я не мог дышать.
Я просто стоял и смотрел, как два титана сражаются на грани жизни и смерти, и понимал, что никогда не забуду этого зрелища.
Пока я наблюдал за боем, мне удалось найти какую-то дубинку. Она была большой и достаточно тяжёлой. Весила около десяти килограмм. Но мне по силам было поднять её одной рукой. Я сжал её, чувствуя, как дерево впивается в ладонь, и на мгновение мне стало легче.
Я не был беспомощным. У меня было оружие. Пусть даже такое примитивное.
Я уже поднял взгляд, чтобы продолжить смотреть на этот поединок. Как вдруг…
Фрея отступила. Не как раньше — на шаг или два.
Она отскочила на несколько метров, и в её руке, вместо кинжала, появился сгусток тьмы. Он пульсировал, как живой, и от него исходил холод, который я чувствовал даже на расстоянии. Тьма двигалась, дышала, жила своей собственной жизнью. Она была похожа на чёрное сердце, вырванное из груди чудовища.
— Что ты задумала? — спросил Кагава но Тэцу, напрягаясь. Я впервые услышал в его голосе тревогу. И это напугало меня больше, чем всё, что я видел до этого.
— Ничего личного, — улыбнулась Фрея. — Просто хочу проверить одну теорию.
Она посмотрела в нашу сторону. Её взгляд был направлен на беловолосую девушку.
Я замер. Сердце пропустило удар.
— Тебе не стоит… — начал Тэцу, но было уже поздно.
Фрея разжала пальцы. И тьма сорвалась с её руки.
Тёмный клинок понёсся в сторону девушки. Он был быстрым, почти невидимым, как тень, отделившаяся от своего хозяина. Я смотрел, как он приближается. Каждая секунда растянулась в вечность. Воздух вокруг клинка застывал, покрываясь изморозью, и я чувствовал, как холод подбирается ко мне, хотя клинок летел не в мою сторону.
— Стой! — крикнул я.
Но время словно замедлилось.
Я видел лицо девушки.
Её глаза расширились, зрачки сузились. Она не успевала среагировать. Её губы приоткрылись, но она не издала ни звука. Она просто стояла, прикованная к месту страхом, и смотрела на летящую в неё тьму.
В её взгляде было не только отчаяние — там было смирение. Как будто она уже приняла свою судьбу.
Я видел Тэцу. Он уже рванул в её сторону, но было ясно: он не успеет. Его лицо исказилось в гримасе, которой я никогда не видел. Он пытался, но расстояние было слишком большим. Слишком большим.
Я видел тьму. Она неслась прямо на неё, оставляя за собой холодный след. Казалось, сам воздух вокруг неё застывал. Трава под её полётом покрывалась инеем, и я понимал, что если она коснётся девушки, то не оставит ничего.
Я чувствовал, как сердце колотится в груди. Как кровь стучит в висках. Как ноги становятся ватными, но в то же время — готовыми рвануть вперёд. Я чувствовал, как страх сжимает горло, но что-то другое, более сильное, поднимается из глубины. Что-то, что не позволяло мне стоять на месте.
Было очевидно, что только мне по силам её спасти.
В этот миг я понял: я не знаю, будет ли конец. Я не знаю, успею ли. Я не знаю, что случится в следующую секунду. Но я знал одно: если я сейчас ничего не сделаю, она умрёт. И я снова увижу её мёртвой. И этот раз будет хуже, чем все предыдущие, потому что я мог её спасти, но не попытался.
Я сжал дубинку крепче. Дерево впилось в ладонь, но я не чувствовал боли. Только холод, поднимающийся изнутри. Холод, который был сильнее, чем тьма Фреи. Холод, который был моим.
И я шагнул вперёд.
В тот момент, когда тень уже почти коснулась её лица, я увидел в её глазах что-то, чего не видел раньше. Она смотрела не на тьму. Она смотрела на меня. И в её взгляде была надежда. Надежда на то, что я успею. Надежда на то, что я не подведу. Надежда на то, что я окажусь тем, кем она меня считала.
Мир замер.