Я сжал дубинку так сильно, как только мог.
Кажется, у меня даже кровь с руки потекла. Дерево впилось в ладонь, оставляя глубокие порезы, но я не чувствовал боли. Всё, что я чувствовал — это страх. Но страх не за себя. А за неё.
Я не мог думать ни о чём, кроме как о том, что хочу спасти эту девушку. Я не знал, выживу ли я. Что произойдёт дальше. Вообще ничего. Но разве меня остановит неизвестность? Определённо нет. В такие моменты ты не думаешь о последствиях. Ты просто делаешь шаг. Один шаг. Потому что если не сделаешь его ты — не сделает никто.
Итак, я сделал шаг вперёд и закрыл беловолосую девушку собой.
Я чувствовал, как магия Фреи ударила в дубинку. Как будто кто-то со всей силы ударил меня кувалдой. Меня оттолкнуло назад, ближе к ней. Дерево треснуло, но я удержал. Магия Фреи пропала. Я остановил её. В ушах звенело, руки онемели, но я стоял. Стоял, потому что не мог позволить себе упасть. Не сейчас. Не при ней.
Мне казалось, что прошла целая вечность, прежде чем я понял, что всё закончилось. Что я всё ещё дышу. Что она всё ещё за моей спиной. Что мы оба живы. Пока что.
— Надо же! — сказала Фрея с лёгкой улыбкой. — Малыш, ты даже лучше, чем я думала. Ты заслонил девушку, которую считают ведьмой, собой.
Она облизнула губы. В её глазах мелькнуло что-то, похожее на голод. Не на ярость, не на злобу — именно голод. Так смотрят на редкое лакомство, которое не ожидали найти на обычном столе.
— Так и быть... — продолжала она. — Я отступлю. Считайте, что победа ваша. Однако... оглядывайтесь чаще. Я всё ещё хочу отведать вашу кровь.
Она поклонилась. А затем резко запрыгнула на крышу и исчезла. Не испарилась, а именно сбежала.
Я осмотрелся вокруг. На площади уже не было людей. Только я, Тэцу и она. Ветер гонял по камням пыль и обрывки какой-то бумаги. Где-то вдалеке одиноко кричала птица. Город, который ещё несколько минут назад казался живым, теперь напоминал декорацию после окончания спектакля.
Я перевёл дыхание. Руки дрожали. Я всё ещё сжимал сломанную дубинку, как будто она могла защитить меня от всего мира.
Я посмотрел сначала на Тэцу, а затем на неё.
— А если бы с тобой что-то случилось? — спросила она обеспокоенно. Её голос дрожал. Она смотрела на меня так, будто я только что воскрес из мёртвых. — Ты же мог... ты же мог умереть. Зачем? Зачем ты это сделал?
Я смотрел на неё и думал: как объяснить? Как объяснить, что иногда чья-то жизнь стоит больше, чем твой собственный страх? Что если бы я не шагнул, то перестал бы уважать себя? Наверное, никак. И поэтому я просто улыбнулся.
— Всё же в порядке, разве нет? — сказал я с лёгкой улыбкой. Я старался, чтобы мой голос звучал уверенно. Но внутри я всё ещё дрожал. — Я жив. Ты жива. Значит, всё хорошо.
Тэцу подошёл ко мне и пожал мне руку. Его ладонь была тёплой и сухой, а пожатие — крепким, как у человека, который привык держать меч, а не чужую руку.
— Я, Кагава но Тэцу, признаю твой поступок, — сказал он. И его голос был другим. Тёплым. Не ленивым, не высокомерным — именно тёплым. — Ты молодец, парень. Я видел много людей, которые называли себя смелыми. Но ты — первый, кто доказал это делом.
— Да ладно вам... — сказал я смущённо. — На моём месте так бы любой поступил, разве нет?
— Нет, парень. Нет, — сказал Тэцу. — Ты проявил храбрость. Не каждый способен закрыть собой другого. Большинство в такой момент думают только о себе. Ты — нет.
— С-спасибо... за то, что спас меня... — неловко произнесла она. — Могу я... узнать твоё имя?
Я улыбнулся. А затем вспомнил, как представлялся в тот самый первый раз. Тогда я был дураком, который мечтал о гареме. Теперь я был другим. И это было странное чувство — будто я прощаюсь с кем-то, кем был раньше.
— Ну... — начал я смущённо.
Я глубоко вдохнул. Поднял палец вверх и начал:
— Меня зовут Сато Харуки. Я семнадцатилетний парень. Особой силой не обладаю. Немного трус. Любитель самоиронии. — я показал пальцем на неё с улыбкой. — А ещё я хочу быть твоим другом.
Она улыбнулась и хихикнула. Её глаза блестели, как будто она сдерживала слёзы.
— Твоё имя значит «Весеннее дерево»? — сказала она с теплотой. — Очень красивое имя, тебе идёт.
— Я солидарен с этим мнением, — произнёс Тэцу. — У тебя правда красивое имя, Харуки.
Я посмотрел прямо на неё. В её глазах не было страха. Только благодарность. И что-то ещё — что-то мягкое, тёплое, похожее на первый луч солнца после долгой зимы. Я хотел запомнить этот взгляд. На всякий случай. Чтобы, если всё пойдёт не так, у меня осталось хоть что-то хорошее.
— Если ты не против... — начал я смущённо. — Я бы хотел узнать твоё имя.
Она улыбнулась искренне. Так, как улыбаются, когда хотят сказать что-то важное.
— Меня зовут Элиана. Просто Элиана, — сказала она. — Как ты понял, я одна из семи кандидаток на престол.
Я был рад. Я узнал её имя. Наконец-то. Спустя столько времени. Теперь всё будет хорошо. Я повторял это про себя, как молитву, как заклинание, будто от одного только повторения это могло стать правдой.
Тэцу взял дубинку, которую я всё ещё держал в руках.
— Харуки, а где ты её взял? — спросил он.
Я начал вспоминать детали. Я вытащил её из мусорки. Но не могу же я сказать, что лазил в мусорке, пока он дрался? Я хоть и идиот, но не хочу чтобы они в этом убедились.
— Я... — начал я смущённо. — Да она просто валялась на земле, вот и всё.
Он пожал плечами. Они с Элианой рассмеялись. Их смех был разным.
У Тэцу — будто он смеётся впервые за всю жизнь. Тихий, но искренний. У Элианы — будто она всю жизнь не смеялась в полную силу. Громкий, весёлый, живой.
Я смотрел на них и чувствовал, как что-то тёплое разливается в груди. Наверное, это было счастье. Или его бледная тень. Но мне было хорошо. Впервые за долгое время — по-настоящему хорошо.
А затем дубинка, которую держал Тэцу, сломалась на куски.
Он с Элианой обеспокоенно посмотрели на меня. Словно понимали, что сейчас случится что-то трагичное.
Но я ничего не понял. Пока не понимал.
Мне захотелось кашлять.
Я закрыл рот рукой и прокашлялся. Грудь сжалась. В горле стало сухо.
Но когда я убрал руку... на ней была кровь.
Я вскрикнул от ужаса. Мои пальцы дрожали.
— Харуки! — крикнули Тэцу и Элиана одновременно. Их голоса были полны тревоги.
Я смотрел на свою руку. Кровь была тёплой, липкой, реальной. Я не мог понять, откуда она взялась.
А потом я опустил взгляд на свой живот. В тот же миг раздался странный звук — ткань моей кофты начала рваться. Я чувствовал, как что-то разрывается внутри. Как будто кто-то невидимый медленно вскрывает мою кожу.
А затем из моего живота хлынула кровь.
Я упал на колени. Пол был холодным. Я чувствовал, как камень касается моих ног. Как кровь заливает мою любимую кофту. Я смотрел на неё и не мог поверить. В голове билась одна мысль: «Не сейчас. Пожалуйста, не сейчас. Я только спас её. Только узнал её имя. Только почувствовал себя героем».
— Нет... — прошептал я. — Нет, только не сейчас...
Элиана подбежала ко мне. Её слёзы падали на мою руку.
— Не умирай! — кричала она. — Не смей умирать! Слышишь? Пожалуйста... не умирай...
Я смотрел на неё. На её фиолетовые глаза, полные отчаяния. На её дрожащие руки, которые пытались остановить кровь.
Я пытался улыбнуться, но вместо этого кашлянул кровью. Она потекла по моему подбородку.
— Харуки! Держись! — крикнул Тэцу, и в его голосе впервые за всё время звучал настоящий страх. — Мы не дадим тебе умереть!
Я хотел сказать, что я не боюсь. Что я уже привык умирать. Что этот раз — не первый и не последний.
Но я не был уверен.
Я чувствовал, как темнота подступает к краям зрения. Как холод разливается по телу. Как время замедляется, растягивается, превращается в густой кисель. Я слышал их голоса, но они звучали всё дальше и дальше.
Я смотрел на неё и в последний раз прошептал:
— Элиана... красивое имя...
Я услышал их крик:
— Лечение! — кричали они. — Держись, Харуки, мы не дадим тебе умереть! Мы вылечим тебя, обещаем!
А затем — темнота.