Я не был уверен, что сблизился со всеми, но мне хотелось в это верить.
Когда я смотрел на лица Мины, Миры, Элианы, Лилит и Сильвана, я чувствовал что-то тёплое, почти забытое. Как будто я наконец перестал быть чужим. Как будто это место начало становиться домом — не просто временным убежищем, а чем-то большим. Я не знал, как долго это продлится, но впервые за долгое время мне не хотелось убегать. Внутри меня что-то медленно менялось, трещины в стене одиночества становились шире, и через них пробивался свет.
Вопросов у меня осталось ещё очень много.
Что за фактор у меня? Кто такая вуальная девушка? Кто глава Культа? Почему книги, которые мне дала Мина, такие пустые? И главное — что мне теперь делать со всем этим знанием?
Ну и ещё несколько вопросов, которые крутились в голове, но не находили ответа.
Я бы ещё хотел пообщаться с кем-нибудь, кто знает ответы на мои вопросы. Но боюсь, если буду спрашивать, меня неправильно поймут. В этом мире слова могут быть опаснее, чем удары мечом. Я уже убедился в этом, когда назвал Элиану Сильвией. Тогда её глаза вспыхнули такой болью, что я до сих пор чувствовал эхо той ошибки. Слова — это не просто звуки. Здесь они имеют вес, они оставляют следы, которые не всегда можно стереть.
Конечно, было бы здорово узнать ответы на мои вопросы. Это бы облегчило мне жизнь. Но, возможно, некоторые вещи лучше не знать. Или по крайней мере — не знать их слишком рано. Я вспомнил, как в детстве мне говорили: «Не задавай вопросов, на которые не готов услышать ответ». Тогда это казалось глупостью. Теперь — предостережением.
Не скажу, что живётся мне трудно, но вряд ли у каждого человека есть способность возрождаться. Я всё ещё не понимал, почему именно я. Почему эта сила досталась мне, а не кому-то другому. И когда я думал об этом, внутри разрасталась странная тяжесть. Она давила на грудь, мешала дышать, напоминала о том, что я не такой, как все. Что я — чужеродный элемент в этом мире, и, возможно, само моё существование здесь — ошибка.
После ужина мы понесли тарелки на кухню.
У меня вышло уже достаточно неплохо. Я вымыл три тарелки. Всё ещё мало, но они были относительно чистыми. Я старался, проводил пальцем по каждой поверхности, чтобы убедиться, что не осталось ни следа масла или крошек. Это было почти медитативно — чувствовать тёплую воду, видеть, как грязь смывается, и знать, что я делаю что-то полезное. Вода стекала по моим пальцам, унося с собой остатки ужина, и я на мгновение представил, что так же можно смыть и мои тревоги.
— Можно было и лучше, — сказала Мира.
Я воспринял это как похвалу — или как стимул работать усерднее. В последнее время я привык к её манере говорить. За её словами всегда скрывалось что-то большее. Она не хотела обидеть — просто не умела выражать иначе. Или боялась показать, что ей не всё равно. Я видел, как она украдкой улыбается, когда думает, что никто не смотрит. Её колючки — это защита, и я начинал это понимать.
«Интересно, а зарплата тут есть? Или отпуск?» — подумал я, улыбнувшись собственной глупости. Я уже несколько дней живу здесь, работаю, ем с ними за одним столом — и мне это нравится. Но я всё ещё чувствовал себя немного чужим. Как будто я стою на пороге дома, но ещё не решаюсь войти внутрь.
После посуды мы пошли протирать пыль.
Я был на втором этаже, Мина на первом, Мира на третьем. Тишина вокруг была почти полной — только звук моей тряпки, скользящей по деревянным поверхностям, нарушал её. Где-то за окном пели птицы, и я снова почувствовал странное спокойствие. Пыль танцевала в лучах солнца, и я на мгновение задумался о том, сколько же лет этим стенам. Сколько тайн они хранят? Сколько людей прошло через эти коридоры?
Даже несмотря на то, что на втором этаже комнат меньше всего, я закончил позже всех.
— Ну, я стараюсь... — сказал я, когда Мина и Мира подошли ко мне.
— Вы молодец, господин, — сказала Мина с мягкой улыбкой. Она протянула мне кусок ткани, чтобы вытереть руки, и я вдруг заметил, как естественно это выглядит — она заботится обо мне. Как будто это всегда было частью её природы. Её движения были плавными, спокойными, и я почувствовал, как напряжение уходит из моих плеч.
— Толку от тебя мало, но хотя бы работать меньше, — сказала Мира. Но в её голосе не было злобы. Я научился слышать за этим то, что она не говорит.
Я бы, может, и пошёл в свою комнату, но все книги я прочитал. Информации в них не очень много, но хоть что-то я узнал.
Возможно, это просто та информация, которая известна всем. Стандартные знания для жителей этого мира. Но для меня, человека из другого времени и пространства, они были как карта, по которой я пытался найти свой путь. Каждая строчка, каждое слово — это был кусочек пазла, который я складывал в надежде увидеть целую картину.
Было бы интересно узнать, с какой ведьмой сравнивают Элиану. Я догадывался, но хотел услышать из её уст. Обязательно спрошу у неё немного позже, когда почувствую, что она готова говорить.
Я поднялся на третий этаж и зашёл в уборную.
В этот раз я попал в комнату Лилит.
Она сидела в своём кресле, как всегда, холодная и неподвижная. Её глаза смотрели на меня, но в них не было страха или гнева — только выжидание. Она напоминала статую, которая ждёт, когда кто-то осмелится нарушить её покой.
— Слушай, Лилит, — начал я, присаживаясь напротив неё. — Скажи, а почему в книгах так мало информации?
— Лили не понимает, о каких книгах ты говоришь, — сказала она, отворачиваясь. — Пожалуй, Лили не будет отвечать на этот вопрос.
— Ну пожалуйста! — сказал я, и в моём голосе прозвучала почти мольба.
Она щёлкнула пальцем.
— Пожалуй, Лили поговорит с тобой в другой раз.
Я вылетел из комнаты и врезался... в Сильвана. Мы столкнулись плечами, и я чуть не потерял равновесие.
— Простите... — сказал я, чувствуя, как горят щёки. — Случайно вышло.
Он посмотрел на меня сердитым взглядом, но потом немного смягчился. Его лицо стало почти человечным.
— Тебя Лилит выгнала?
Я кивнул — не хотелось говорить за что. Я просто пошёл в свою комнату.
Было уже поздно, так что мне пора спать.
Я лёг на кровать, уставившись в потолок. За окном было тихо, только ветер шевелил занавески. Я чувствовал тяжесть в веках и тепло одеяла, которое было мягче, чем я привык. Сон не шёл, мысли крутились в голове, но постепенно усталость взяла своё.
—
Ночью мне приснилась девушка с вуалью.
Она стояла на фоне чёрного неба, её одежды развевались на ветру. Я не видел её лица, но чувствовал, что она смотрит на меня — и что она знает меня лучше, чем я сам.
— Ты — мой! — сказала она, и её голос пронзил меня до костей.
— Кто ты такая? — спросил я, пытаясь приблизиться.
Она подошла чуть ближе, но я всё ещё не мог разглядеть её черт.
— Ты ещё узнаешь ответ на этот вопрос, — прошептала она.
—
Я проснулся.
Сердце колотилось в груди, пот стекал по вискам. Я сел на кровати, пытаясь отдышаться. Сон был настолько реальным, что я почти чувствовал её присутствие. Её голос всё ещё звучал в ушах, эхом отдаваясь в пустой комнате.
— Господин, вам опять снились кошмары?
Рядом со мной была Мина, держащая меня за руку. Её ладонь была тёплой и мягкой, и я вдруг осознал, что она, должно быть, сидела здесь, чтобы успокоить меня. Мира стояла у двери, но было видно, что она беспокоится. Элиана переживала, не скрывая.
— Да, просто кошмары... — сказал я, сглатывая ком в горле. — Ничего особенного.
Я наконец заметил, что Мина держит меня за руку. Её пальцы слегка сжимали мою ладонь, как будто она боялась, что я исчезну.
— Ты чего это? — спросил я, чувствуя, как внутри разливается тепло. Я не привык к такому вниманию.
Она слегка покраснела, но не отпустила руку. Её щёки стали розовыми, и она опустила взгляд, словно стесняясь своего жеста.
— Господин, — начала она. — Когда я взяла вас за руку, вы...
— Кихару, ты перестал кричать, — сказала Мира, перебивая её. Её голос звучал почти раздражённо, но я видел, что она тоже волновалась.
— Да, Харуки, ты успокоился, — прошептала Элиана. — Мы переживали.
Я, если честно, вообще был удивлён, что кричал во сне. Сон не был каким-то пугающим или жутким. Ну, или не настолько сильно, чтобы закричать. Но, видимо, мои страхи были глубже, чем я думал. Они прятались где-то на дне сознания и вырывались наружу, когда я терял контроль.
Я вздохнул, чувствуя, как напряжение покидает тело.
— Господин, сегодня можете не работать, — сказала Мина, всё ещё не отпуская мою руку.
— Сестра, нет, — сказала Мира. — Буду я ещё работать за него.
— Я тоже не против, чтобы Харуки отдохнул, — сказала Элиана, видимо пропустив слова Миры мимо ушей.
Мина встала с кровати и наконец отпустила мою руку. Я почувствовал, как тепло её пальцев уходит.
— Значит, договорились, — она улыбнулась. — Элиана-сама, вы присмотрите за господином?
— Конечно, я буду смотреть за ним и заботиться, — сказала Элиана.
Мира фыркнула, но не стала возражать.
Мина и Мира вышли из комнаты — пошли работать. А я остался с Элианой.
Я хотел встать с кровати, но Элиана меня остановила.
— Харуки, тебе нужно соблюдать постельный режим! — сказала она, пытаясь звучать строго.
Я хихикнул, но прекратил попытки встать. Её голос звучал заботливо, и я вдруг понял, что тоже хочу заботиться о ней.
Она улыбнулась, и в этой улыбке было столько тепла, что на мгновение я забыл обо всех вопросах.
— Слушай, Элиана... — начал я, глядя в её глаза. — Я вот прочитал две книги... про Ведьму Зависти и про Культ Греха.
С её лица пропала улыбка, но тут же вернулась. Она знала, что этот разговор неизбежен.
— Харуки...
— Так вот, — перебил её я. — Я хочу узнать, что тебе об этом известно и с какой ведьмой тебя сравнивают.
Она вздохнула, и я увидел, как её плечи опустились, словно она несла тяжёлый груз.
— Что ж, разговор неизбежен, — она пожала плечами. — Мне известно вряд ли больше, чем тебе. Про Культ вообще мало что известно. Они редко действуют, но когда появляются — жди беды.
Значит, я был прав насчёт Культа. Они не добрые. Возможно, они даже хуже, чем я мог себе представить.
— А вот насчёт Ведьмы Зависти, — продолжала она. — Я знаю только то, что она уничтожила половину мира и что её невозможно убить. Поэтому её и запечатали.
«Ведьма Зависти бессмертна? Наверное, она очень сильная. Но где она сейчас? Где её запечатали?» — подумал я.
— С какой ведьмой... — начал я. — Тебя сравнивают?
Она вздохнула, и в этом вздохе было столько боли, что я почувствовал её внутри себя.
— С Ведьмой Зависти, — сказала она с грустью.
И тут я кажется начал понимать. Её называли ведьмой, звали стражу и, кажется, хотели убить. Всё потому, что она была похожа на ту, кого мир боялся больше всего.
Я обнял её. Мои руки обхватили её плечи, и я прижал её к себе, чувствуя, как она вздрагивает.
— Ты не ведьма, — начал я, гладя её по спине. — Ты не плохая.
Она обняла меня крепко. Так крепко, что мне стало даже немного больно. Но я не отстранился. Я чувствовал, как её плечи вздрагивают от слёз, и знал, что она плачет. И я был рад, что могу быть рядом.
Мы просидели так около пяти минут.
Я не знал, сколько ещё мы могли бы оставаться в этом объятии, но мир не ждал. Время близилось к обеду. Мне уже было лучше, и я хотел прогуляться по поместью.
Я отстранился от Элианы, но неохотно. Её глаза были влажными, но в них появилась тёплая искорка.
Она встала с кровати и хотела уйти. Но я не мог позволить ей уйти, не спросив то, что мучило меня.
— А как зовут Ведьму Зависти? — поинтересовался я.
Она открыла дверь и вышла из комнаты, но перед тем как закрыть её, прошептала:
— Ведьму Зависти зовут... — она вздохнула, и в этом вздохе была целая вечность. — Сильвия.
Дверь закрылась. Я услышал звук удаляющихся шагов.
Сильвия?
Я вспомнил день, когда попал в этот мир. В одной из попыток Элиана назвалась Сильвией, а в следующей попытке убила меня за это. Я до сих пор не понимаю, зачем она назвалась так. И возможно, никогда не узнаю. А может, это и к лучшему. Иногда не знать — это защита.
Я подошёл к окну и улыбнулся.
Солнце уже поднялось высоко, заливая сад тёплым светом. Где-то пели птицы, и ветер шевелил листья деревьев. Я вдохнул свежий воздух и почувствовал, как в груди разливается спокойствие.
Жизнь продолжается. И я готов идти дальше.