Честно говоря... я думал, что когда вновь открою глаза, я буду кричать. Или может быть хотя бы плакать. Или меня скрутит от страха, и я рухну на колени, как в прошлый раз. Но я просто стоял и молчал.
Воздух был холодным, площадь шумела привычной жизнью, а я стоял посреди всего этого и чувствовал только пустоту.
Может быть, я не такой уж слабак, каким себя считал. А может быть, я просто настолько устал от смерти, что даже страх притупился. В любом случае, мне нужно думать не об этом.
Почему она назвала мне имя ведьмы? Зачем она мне соврала? Этот вопрос сверлил мозг с той самой секунды, как я услышал её голос. Она могла сказать правду. Она могла просто промолчать.
Но она выбрала ложь. И это пугало меня больше, чем бандиты. Больше, чем собственная смерть. Потому что если она соврала мне тогда, значит, у неё были на это причины. А если у неё были причины — значит, я чего-то не понимаю. И это «чего-то» могло быть куда опаснее, чем я думал.
«Ты — мой», — раздался в моей голове внезапный голос. Он прозвучал так отчётливо, будто кто-то стоял прямо за моим ухом и шептал эти слова мне в затылок. Я застыл. По спине пробежали мурашки, и я невольно оглянулся, но за мной никого не было. Только толпа, только обычные люди, которые шли по своим делам.
Точно... Я чуть не забыл про ту девушку с вуалью. Кто она такая? И вообще, с чего это я принадлежу ей? Я свой собственный, между прочим.
Я родился, вырос, жил, умирал — и всё это было моим. Моим выбором, моими ошибками, моей болью. Никто не имеет права присваивать меня себе, как вещь. Но голос звучал так уверенно. Будто она знала что-то, чего не знал я.
Чёрт... я ведь ещё сказал, что если помру снова, скорее всего я могу... перерождаться. Я ляпнул это почти не думая. Но что, если это было правдой? Что, если я действительно могу возвращаться снова и снова?
— УРААААААА! — заорал я на всю площадь.
Этот крик вырвался из меня сам собой — не от радости, не от боли, а от отчаяния, которое требовало выхода. Я просто не мог больше держать это внутри. Все эти смерти, все эти возвращения, все эти вопросы — они давили на меня, как тонна камней, и я должен был крикнуть, иначе бы просто разорвало изнутри.
Разумеется, на меня смотрели как на идиота. Дети показывали пальцами, женщины перешёптывались, мужчины хмурились. Кто-то даже ускорил шаг, обходя меня стороной. Я был для них сумасшедшим, и, возможно, они были правы.
От этих мыслей я вспомнил, как она назвала меня идиотом...
И в тот момент я почти согласился с ней.
— Простите... — сказал я смущённо, опуская голову и чувствуя, как кровь приливает к щекам. — Мне очень жаль. Я просто... Ну... Извините.
Жители пожали плечами и пошли своей дорогой. Кто-то бросил на меня ещё один любопытный взгляд, но быстро потерял интерес. В этом месте, наверное, видели и не такое.
Ну и я пошёл своей. Путь к переулку был недолгим. Я не спешил. Но и не пытался идти медленнее. Я понимал: если хочу спасти её, мне нужно дождаться момента, когда на неё нападут. Я знал, что это случится. Я видел это уже столько раз, что мог предсказать каждое движение. И вот — её крик:
«Помогите! Кто-нибудь! Отпустите! Стража! Стража!»
Разумеется, у меня не было плана. Я вообще никогда не был стратегом. У меня всегда было с этим плохо. Обычно я перекладывал это на других. Или я просто делал первое, что придёт в голову. Это я и делал в прошлые попытки.
Но касаемо стратегий... Я был тем, кто исполняет, а не тем, кто придумывает. Но в этой ситуации мне нужно действовать. Обязательно нужно действовать. Самому. Кто, если не я? Ей никто не помогает, её боятся. Я видел, как люди отводили взгляды. Они знали, что она другая. Они знали, что с ней лучше не связываться. Но я-то знал правду. И я не мог позволить ей умереть снова.
В общем, какая-то часть плана у меня была. Сначала спасти её. Как — не знаю, но спасти.
Потом узнать её имя. Главное, чтобы она сказала своё имя. Своё настоящее имя. Не то, что она сказала в прошлый раз. Я хотел услышать правду от неё самой, даже если эта правда будет страшной.
Разумеется, самое сложное — это спасти её. Я уже понимал, что бандиты — не единственная угроза. Есть ещё психованная... вежливая маньячка. От этих слов у меня мурашки по коже.
Честное слово.
Если бы она была просто безжалостной убийцей, было бы легче. Но она была вежливой. Улыбалась. Извинялась. И это делало её в сто раз страшнее.
Я встряхнул головой, потому что думал не о том, о чём нужно.
«Постойте-ка... Стража... Точно... Стража... Может, это и есть решение?» — подумал я. Если я не могу победить их силой, если я не маг и не воин, то я могу хотя бы привлечь внимание. Я могу создать шум. Я могу заставить их испугаться последствий.
— Не трогайте её! — вышел я вперёд с самоуверенным видом, стараясь, чтобы голос не дрожал. — А то пожалеете!
Бандиты расхохотались. В открытую. Не скрывая. Их смех эхом разнёсся по пустому переулку, и я почувствовал, как земля уходит из-под ног.
— Малыш, ты безоружный. Ты не похож на мага, — сказал один из них, лениво поигрывая ножом. — Вали отсюда, если жизнь дорога.
Я сделал глубокий вдох и... заорал так громко, как только мог:
— СТРАЖА!!! ПОМОГИТЕ!!! РЕЖУТ!!! УБИВАЮТ!!! ГРАБЯТ!!!
Бандиты сначала слегка опешили, а потом их лица исказились злобой. Они переглянулись, и я понял, что переступил черту.
— Малыш... ты только что не оставил нам причин оставлять тебя в живых, — сказал второй бандит, сжимая рукоять меча.
Я слегка испугался. Никто не приходил. Я бы мог и сам с ними разобраться... Но ведь то, что мне удалось вырубить одного из них в прошлый раз — это ведь не более чем удача, верно? Я ведь не боец. Я просто парень, который слишком много раз умирал.
Колени задрожали. Ноги стали ватными. Я не мог убежать. Но даже если бы и мог, не стал бы.
Я смотрел на девушку — она была так напугана, так беспомощна. И я знал, что должен остаться.
Я уже приготовился к очередной смерти. Один из бандитов занёс меч, как вдруг... воздух изменился. Сначала я просто почувствовал это — какая-то тишина, более глубокая, чем обычно. Люди замерли. Даже ветер, казалось, стих.
А потом раздался голос:
— Ни с места! — сказал он, и в нём не было ни угрозы, ни гнева — только холодная уверенность, от которой кровь стыла в жилах. — Я не позволю вам вредить невинным жителям.
Я не мог обернуться — не было сил. Меня будто приковало к месту. Но бандиты испугались не на шутку. Они затряслись, отпустили девушку, и один из них выдохнул:
— П-простите... — сказал он напуганно, почти шепотом. — Мы больше так не будем! Обещаем!
И побежали. Никто не пошёл за ними. Вся площадь смотрела в одну точку — туда, где стоял этот человек. Тишина, которая опустилась на площадь, была не просто тишиной. Это было признание. Не словами, а просто тем, как люди смотрели на него. Кто-то, стоящий за моей спиной, притягивал к себе всё внимание, как магнит.
Теперь меня мучил вопрос: «Кто этот человек? Почему его так испугались?»
Развернуться у меня так и не получилось. Да и смысла уже не было. Этот мужчина положил руку мне на плечо. Дружеским жестом. От его ладони шло тепло, и я почувствовал, как дрожь постепенно уходит.
— Парень, молодец, что позвал стражу! — сказал он. Его голос был тёплым, даже мягким — совсем не таким, как те холодные слова, которые заставили бандитов бежать. — Я уважаю людей, которые в таких ситуациях решают позвать на помощь! Это требует смелости.
Я бросил взгляд на беловолосую девушку. Она вздохнула с облегчением, и её плечи опустились. Затем она поклонилась нам обоим — низко, почтительно, как кланяются тем, кто спас жизнь.
— Спасибо, что спасли меня! Я вам очень благодарна! Вам обоим! Если бы не вы... Я бы, наверное, была мертва...
Я замер. Её слова ударили в грудь, как лезвие. Я смотрел на неё. На её лицо. На её глаза. Она стояла передо мной — живая, улыбающаяся, благодарная. Но я помнил. Я помнил, как она упала. Я помнил, как её кровь растекалась по камням. Я помнил, как её глаза потухли, и в них не осталось ни искры жизни. Мир сжался. Я слышал стук своего сердца. Глухой. Тяжёлый. Я чувствовал, как холод пробегает по спине. Как воздух становится густым и тягучим, как патока. Как в груди разрастается что-то тёмное — то самое чувство, которое я пытался похоронить после её смерти.
Я снова видел её мёртвой.
Она стояла передо мной. Живая. Но я помнил.
«Я видел тебя мёртвой».
Слова застряли в горле. Я хотел сказать ей: «Я видел, как ты умерла. Ты была у меня на руках. Я ничего не мог сделать. Я держал тебя, пока твоё тело становилось холодным, и чувствовал, как уходит тепло». Но слова не шли.
Они застревали где-то между горлом и грудью, превращаясь в комок, который я не мог проглотить.
Я чувствовал, как дрожат мои руки. Как холод поднимается от груди к горлу. Как страх сжимает лёгкие. Я думал, что привык умирать. Я думал, что привык видеть её мёртвой. Но каждый раз, когда она улыбалась мне, я вспоминал. И каждый раз это было так же больно, как в первый раз. Боль не притуплялась. Она лишь становилась другой — более острой, более глубокой.
— Эй... с тобой всё в порядке? — спросила она. Её голос был мягким, обеспокоенным. Она волновалась. Она не знала. Она не понимала, что происходит у меня в голове, и никогда не поймёт.
Я не мог ответить. Я смотрел на неё и видел две картинки одновременно. Её улыбку — и её тело, лежащее на холодных камнях. Её живые глаза — и те, что уже ничего не видели. Я моргнул. Я слышал своё дыхание — оно было сбитым, как будто я бежал марафон. Как будто я пытался убежать от самого себя.
— Я... я в порядке, — сказал я, и мой голос прозвучал глухо, будто чужой. — Я в порядке.
Я врал.
Но что я мог сказать? «Я видел, как ты умерла»? Она бы не поняла. Она бы испугалась. Она бы назвала меня сумасшедшим. Может быть, я и был сумасшедшим. Может быть, все эти смерти, все эти возвращения — просто бред моего воспалённого сознания.
Но боль была слишком реальной. Слишком острой.
Я вдохнул. Глубоко. И снова. И снова. Я пытался прогнать картинку из головы. Она улыбалась. Она была жива. Я смотрел на её руки — целые, без крови. Я смотрел на её глаза — живые, светящиеся. Я смотрел на неё и пытался поверить, что она жива.
Это было трудно. Каждое мгновение я ждал, что она снова упадёт. Что это просто очередная отсрочка.
Когда я наконец пришёл в себя, рядом стояли девушка и этот мужчина. Теперь я мог рассмотреть его. У него были фиолетовые волосы примерно до подбородка, аккуратно подстриженные, но слегка растрёпанные. Чёлка почти закрывала глаза, создавая загадочный полумрак. Его глаза были ярко-голубыми — такого оттенка я никогда раньше не видел, будто в них застыл лёд. Рост — около ста восьмидесяти пяти сантиметров. Выглядел он на лет двадцать, может, чуть больше.
Одет был просто, но со вкусом — бело-чёрный, видимо рыцарский пиджак, тёмные штаны, высокие сапоги. На поясе висел меч.
— А ты кто? — спросил я у мужчины, чтобы отвлечься. Чтобы перестать смотреть на неё и снова не провалиться в те воспоминания.
Он слегка наклонил голову, будто раздумывая, стоит ли называть своё имя. Потом улыбнулся — странной, почти загадочной улыбкой.
— Я легендарный мечник. Меня зовут... Кагава но Тэцу.
Я хотел улыбнуться, сказать что-то про «крутое имя», но слова застряли где-то в горле. Вместо этого я просто кивнул. Имя звучало внушительно, но в тот момент мне было всё равно.
— Понятно... — сказал я, и мой голос прозвучал безжизненно, как у человека, который слишком долго не спал.
Он смотрел на меня с любопытством, прищурившись, но не стал задавать вопросов. Видимо, он привык, что люди реагируют по-разному.
— Парень, ты выглядишь так, будто увидел призрака, — заметил он, и в его голосе послышалась лёгкая насмешка.
Я застыл. «Призрака». Это слово ударило сильнее, чем любой меч. Я снова вспомнил её тело. Её глаза. Её тишину. Тот момент, когда я держал её в руках и знал, что уже ничего не могу сделать.
— Да... — сказал я медленно, глядя в пустоту. — Наверное, так и есть.
Я решил сменить тему. Нужно было отвлечься, иначе я бы просто рухнул.
— Погоди... Ты легендарный мечник? Поэтому те бандиты тебя испугались?
Он слегка пожал плечами, будто это было пустяком. Его взгляд стал рассеянным, почти ленивым.
— Скорее всего да, — сказал он небрежно, и в его голосе не было ни капли хвастовства. Просто констатация факта.
Честно говоря, все мои мысли вылетели из головы. Я стоял и смотрел на них обоих — на этого мечника с фиолетовыми волосами, который появился из ниоткуда, и на неё, которая улыбалась мне, не зная, сколько раз я видел её мёртвой. Внутри меня всё переплелось в тугой узел.
Надежда... Безумие... А может, всё вместе. Я не знал, что делать дальше. Я не знал, кому верить. Я не знал даже, верю ли я самому себе.